Eyes Don’t Lie

      В квартире стоит запах парфюма с нотками табака и ванили. Руки разглаживают непослушные смолистые пряди волос, пока нижняя пухлая губа краснеет из-за того, что Хёнджин слишком сильно прикусил её в порыве сосредоточенности. На кровати валяется целая гора одежды, которую парень перебирает, подбирая подходящий образ, чтобы пойти в клуб, пока не останавливается на прозрачной черной рубашке и узких брюках. Чувство предвкушения заполняет его с ног до головы, а глупая улыбка так и рвётся наружу, заставляя его смешно хмуриться в попытках избавиться от неё.       Не каждый день исполняется двадцать один. В детстве кажется, что те же восемнадцать лет — это недостижимая цифра, после которой ещё вчерашний подросток с загонами и неопытностью становится взрослым осознанным человеком, но это не так. После восемнадцати Хёнджин думал, что перестанет чувствовать себя ребёнком к двадцати, а сейчас он отсрочивает это событие к сорока годам. Бери от жизни всё, начиная с молодости, как говорится.       Что-то пушистое крутится у ног, и задумавшийся Хван отпрыгивает от неожиданности, чуть не затоптав маленького длинношерстного чихуахуа. Пёс тихо рычит, когда ступня хозяина оказывается в опасной близости к чёрно-белому хвосту, и Хёнджин присаживается на корточки, ошибочно думая, что всё же наступил на питомца.       — Прости-прости-прости, дружок, — он запускает руку в мягкую шёрстку и переводит взгляд на экран смартфона, проверяя время, а после нажимает на один из номеров быстрого набора. — Кками, сегодня я не смогу с тобой погулять.       Пёс на это снова рычит, будто понимает своего хозяина, но, на самом деле, ему просто не нравится, когда Хёнджин лохматит шерсть на боку.       — Да, милый, — после трёх гудков раздаётся мамин обеспокоенный голос, и в ту же секунду Кками несильно кусает за палец. — Что-то случилось?       — Нет, просто твой внук решил почесать о меня зубы, — усмехается Хван, наконец-то отлипая от пса.       — Внук? Ты про Кками?       — Да, — кивает парень, будто женщина на том конце может это увидеть. — Кстати, не присмотришь за ним пару часиков? Мне надо уехать, а оставить его не с кем.       — Прости, но отец просит, чтобы я поехала с ним на деловую встречу и у нас он тоже будет один.       — Что-то случилось? — повторяет недавнюю мамину фразу Хёнджин и напрягается. Господин Хван редко пользуется услугами своей жены-адвоката, предпочитая менее радикальные способы. — Опять проблемы?       Основной бизнес отца — ресторанно-клубный бизнес. Он имеет множество офисных зданий, контрактов с медийными личностями и поварами мирового уровня, а также огромную репутацию во всём Сеуле, но также за его плечами стоит не совсем законный скрытный бизнес, основанный на подпольном казино. Удобно скрывать, когда налоговая и местная полиция на коротком поводке, но проблем от мелких пешек не избежать в любом случае. Он всю жизнь готовит сына к тому, что однажды он вступит в наследство, но Хван не согласен брать на себя ответственность от незаконной деятельности, чем крайне злит родителя. Именно по этой причине, когда незначительные ссоры перерастают в более масштабные, он звонит матери, которой каким-то образом удаётся мирить двух вспыльчивых мужчин.       — Устроили поджог и драку в клубе в восточной части города, — устало выдыхает женщина, и Хёнджин уверен, что сейчас она трёт лицо. — Избили сына какого-то важного человека и теперь хотят судиться с нами.       — Дураки ещё не в курсе, что у папы будет самый лучший адвокат.       — Не льсти мне, — в голосе слышится улыбка, которой Хван добивался всё это время. — Я попрошу соседскую девочку приглядеть за Кками, если хочешь.       — Да, было бы неплохо.       — Хорошо отметь день рождения, милый, и прости, что мы с папой никак не можем приехать.       — Ничего страшного, я заеду потом сам.       Короткие гудки оповещают о завершении звонка, и Хёнджин грустно выдыхает. На самом деле, он хотел воспользоваться статусом именинника и оставить Кками у родителей не на обещанные пару часов, а на ночь, пока сам проведёт время в клубе, но, раз теперь за псом будет присматривать соседка, то выбора не остаётся, и он подзывает к себе питомца, пока обувается и кладёт в карман ключи от машины.       Несмотря на то, что уже конец марта, на улице всё ещё холодно по вечерам, поэтому Хёнджин выдыхает облачка пара изо рта и нажимает на кнопку на брелоке, после чего справа от него неприятно пищит чёрная BMW, а Кками на руках недовольно дёргается от резкого шума. В салоне пахнет кожаной обивкой, ягодами от ароматизатора и кофе в забытом здесь стаканчике. Парень привычным движением пристёгивает ремень безопасности и включает любимый плейлист с музыкой, пока собака по-хозяйски перепрыгивает с заднего сиденья на переднее и сворачивается клубочком, когда Хван плавно выруливает с парковочного места около дома.       Жизнь в Сеуле кипит. Кто-то возвращается с работы или учёбы, а кто-то, наоборот, только идёт туда. Всё это сопровождается многочисленными звуками, и именно так выглядит жизнь. Шумная, хаотичная, местами непонятная и тяжёлая, но это делает её только лучше. Человеку от рождения отведён определённый срок, и он всё это время ставит и добивается целей и мечт, ведь невозможно всё успеть, но, если постараться, то можно многого достичь. Хёнджину нравится всё это. Нравится суматоха, вечная спешка, сорванные и изменённые планы, ведь делать всё по заранее прописанному сценарию скучно и предсказуемо. Куда интереснее плыть по течению и самому не знать, что будет дальше и что для этого нужно сделать.       За окном мелькают силуэты, огни от света фар и окон в многоэтажках, которые постепенно сменяются частным коттеджным посёлком, на въезде в который Хван задерживается чуть дольше обычного из-за того, что мама забыла предупредить охранника о его визите. Здесь, по обе стороны от дороги, расположены одинаковые по цвету и размеру двухэтажные домики, и только дворы и таблички с адресами чем-то да различаются. Хёнджин всё детство считал, что, живя здесь, люди просто хоронят всю свою индивидуальность, прогибаясь под стандарты и запирая своё «я» глубоко в подсознании. Каждая серая стена и коричневый паркет вызывают тошноту у парня, а минимализм давно попал в чёрный список. Такая обстановка его угнетает, и именно по этой причине после поступления в университет он поспешил съехать в просторную квартиру в стиле лофт.       По памяти поворачивая сначала налево, а потом направо, он щурится от яркого света уличных фонарей и наконец-то останавливается у нужного коттеджа, постукивая длинными пальцами по рулю, пока навстречу ему не выбегает низкого роста девушка в одной пижаме. Хван спешит выйти навстречу и хватает сумку со всем необходимым для питомца и самого пса, после чего подходит ближе, вежливо кивая в знак приветствия:       — Ты Сана, верно? — на всякий случай уточняет он.       — Да, госпожа Хван позвонила мне и сказала, что вы торопитесь, поэтому не буду вас задерживать, — быстро тараторит она, и от такой быстрой речи Хёнджин на секунду теряется. — Что нужно сделать?       — Нужно погулять и покормить, я приеду за ним около часа ночи, если ты ещё не будешь спать, — отмирает он и следует вслед за девушкой к дому, чтобы помочь отнести сумку с игрушками, кормом и поводком. — Но могу и раньше.       — Нет, что вы, всё нормально, приезжайте, когда вам будет удобно.       — Окей, тогда запиши мой номер, если что-то будет не так, то звони или пиши, — Сана секунду стоит и мнётся на пороге, а затем быстро убегает на второй этаж, оставив дверь открытой, из-за чего в коридоре неприятно тянет сквозняком.       Ещё один минус коттеджей состоит в том, что по интерьеру все они одинаковые, и Хван наизусть знает, где здесь что, ведь в родительском доме всё точно такое же, за исключением личных вещей. Кками тоже не стрессует, полагая, что он в привычной для себя обстановке, и изворачивается в руках хозяина, вынуждая выпустить его, и пёс тут же бежит в сторону кухни, чтобы выпросить лакомство, которым его всегда угощал господин Хван. Он громко тявкает, когда за столом не оказывается никакого мужчины с чашкой отвратительно пахнущего кофе и свежей газетой в руках, и Хёнджину с его места только и слышно, как питомец перебирает лапками, бегая по небольшой столовой.       — Кками, ко мне! — понижает голос он, и пёс нехотя откликается на команду, медленно подходя ближе и садясь в ожидании вкусняшки, которую Хван извлекает из сумки. — Умница.       — Вот, запишите свой номер телефона, — сбегает по лестнице Сана и протягивает парню смартфон. Хёнджин на секунду подвисает, вспоминая нужные цифры, а затем быстро вводит их, попутно оставляя свой какао, а затем протягивает свой телефон в ответ.       — Если будут вопросы или захочешь, чтобы я забрал его раньше, то пиши, а лучше звони, — говорит он, возвращая телефон девушке, и на его собственный тут же приходит сообщение, сопровождаемое вибрацией. Беззвучный режим тоже нужно отключить.       Хан (не брать):       Ты где?       Хван думает о том, что, раз ошибок в этих двух коротких словах нет, то никто из них выпить ещё не успел, а это значит, что его всё ещё ждут и он не опаздывает, но терпение у Джисона заканчивается. Хёнджин быстро прощается с Саной, присаживается на корточки, чтобы потискать Кками, но остаётся проигнорированным, и быстро выходит наружу, прыгая в прогретую машину.

You: Еду

      Хан (не брать):       Тут людей море       Бармен сказал, что если мы не       возьмём что-нибудь, то нам надо       будет уйти от столика.       Пожалей Минхо,       он его потом и кровью заработал       Хёнджин закатывает глаза и фыркает от смеха, представляя нервно сидящего Джисона и остальных парней, которые, вероятно, кроют его всеми матами мира, несмотря на то, что парень облегчил им жизнь, сказав, что вечеринки-сюрпризы ему не нужны и они могут просто собраться где-нибудь и отметить день рождения в полном составе их компании. Почти в полном, но о «лишнем» члене Хёнджин предпочитает не вспоминать.       Для Хёнджина крепче семейных уз существуют только дружеские. В школьные годы у него не было этих шестерых парней, которые разделили его жизнь на «до» и «после». Первая совместная пара, первые посиделки в столовке и душевные разговоры на кухне у одногруппницы дома во время студенческих пьянок. Раньше Хван не верил в дружбу раз и навсегда, как и не верит в то, что люди меняются, но сейчас каждый из них готов сказать, что если это не навсегда, то на долгое время точно. Дружба — маленькое светлое пятнышко среди темноты души. Чем крепче ваши узы, тем светлее и больше становится пятнышко, освещая даже самые тёмные и неприступные закоулки.       Включается последний вышедший альбом cigarettes after sex, и Хван выкручивает колёсико громкости почти на максимум, вдавливая педаль газа в пол. Спокойная размеренная музыка успокаивает, настраивает на нужное настроение и позволяет подумать о важном. Мурашки бегут по коже, стоит услышать строчки: «I could win, I could lose but that’s look I can’t refuse. Stop waiting». Так бы он продолжил релаксировать, переслушивая старые альбомы в приступе ностальгии, но неожиданный звонок от совершенно неожиданного человека заставляет нахмуриться, ведь он точно не предвещает ничего хорошего:       — Здравствуйте? — Хёнджин переключает на громкую связь и делает музыку тише.       — Добрый вечер, — голос мужчины, который поначалу снился Хвану, слишком громко раздаётся в тишине. — Завтра у нас тренировка, и не дай бог вы с Ли упьётесь в хлам, заставлю бегать по всей территории университета, включая общежитие.       Тренер всегда был чересчур прямолинейным, и если и звонил, то только чтобы накричать по поводу и без и, конечно же, обломать грандиозные планы.       — И вы это называете добрым вечером? — печально вздыхает Хёнджин просто для того, чтобы поиздеваться, ведь сам то он пить точно не собирается. — Представьте, как Минхо огорчится.       — Этот танцор диско прекрасно знает мои методы по излечению от алкоголизма, просто напомни ему о них, и всё желание пить отпадёт.       Да, методы у господина Чона своеобразные. Например, после нового года, когда во всех соцсетях университета гуляло видео, где студенты хореографического устроили непонятный танцевальный баттл, после которого Ли еле приполз на тренировку с гудящими ногами и руками, он заставил его целых три часа отрабатывать приём и, как только прозвучал спасительный свисток, обезвоженный и с болящей головой парень свалился на пол без сил. И так случалось каждый раз, когда от любого члена команды повеяло шлейфом алкоголя разной крепости, ведь сам тренер терпеть не мог даже запах напитка, не говоря уже о вкусе.       — А я могу пропустить стаканчик в честь дня рождения? — прямо сейчас Хенджин ходит по краю лезвия, но ничего не может поделать со своим приподнятым настроением.       — Час бег на скорость и после ещё три атаки через тройной блок, — подумав, отвечает господин Чон и усмехается, когда Хван даже дышать перестаёт. — Или альтернативный вариант. Ты не пьешь, и я завтра отпускаю тебя на пять минут раньше, чтобы ты успел занять вашу любимую душевую, за которую вы всё время устраиваете бои без правил.       А как тут не драться за единственную душевую кабинку с щеколдой и самым близким расположением к выходу и шкафчикам с одеждой?       — Сегодня я буду трезв как стёклышко, — торжественно клянётся парень, не забыв положить руку на сердце. — Это всё? Я просто за рулём.       Тренер замолкает на секунду, а затем Хёнджин слышит только короткие гудки, когда мужчина сбрасывает вызов. Что ж, вполне ожидаемо.       Клубы всегда кажутся одним большим муравейником со снующими туда-сюда насекомыми. На парковке мест нет от слова совсем, и Хван успевает сказать кучу нелестных слов в адрес тех водителей, которые, припарковавшись, заняли сразу два места. Настроение потихоньку ползёт вниз, потому что приходится раскошелиться на вип-стоянку и отстоять километровую очередь, состоящую из гудящей толпы. В само помещение Хёнджин заходит только через десять минут, и всё это время его раздражают нескончаемые звуки уведомлений от Джисона и от Саны, которая решает устроить внезапную фотосессию Кками и отправить сто фото парню.       В полутёмном помещении с бьющей по ушам музыкой пахнет смесью парфюмов, алкоголем и потом. Парень медленно проходит по застеленной синим ковровым покрытием части зала со столиками, всматриваясь в каждое пьяное лицо, но знакомых не встречает. Пару раз его чуть не сносит с ног очередной прохожий с раскрасневшимися щеками после танцпола, а некоторые индивидуумы пытаются пофлиртовать, будучи в таком состоянии, в котором даже своё имя вспомнить сложно. По чистой случайности он поднимает голову вверх и замирает, увидев на втором этаже его.       Ли Феликс стал самой большой проблемой Хёнджина ещё три года назад, когда вся их компания находилась только на стадии формирования. Тогда он и понял, каково это — испытывать сильнейшую неприязнь к кому-то. Кажется, что все закрывают глаза, смотря на «обёртку» Феликса: блондинистые волосы, большие оленьи глаза и веснушки. Все считают его ангелом, забывая о мерзкой натуре. Причина ненависти проста: Хёнджин терпеть не может двуличных людей, а Ли — само олицетворение двуличия. Ничего поделать, правда, он не может, ведь все парни невероятно привязаны к этому придурку, в то время как Хёнджин мечтает удушить его за каждый взгляд или слово, небрежно кинутое в его адрес. Бесит.       Парень отрывает взгляд от Феликса, с надеждой переводя его в сторону, но то ли день сегодня проклятый, то ли он по жизни неудачник. Рядом с Ли показывается взъерошенный Джисон и следом Чанбин, а это значит, что ошибки быть не может и он действительно пришел сюда намеренно. Если до этого момента его прекрасное настроение лишь слегка пошатывается, то сейчас оно рушится вниз в геометрической прогрессии. Хочется развернуться и уйти, но ноги всё равно ведут его в сторону лестницы, где, по ощущениям, миллион ступенек. Если бы они все сейчас сложились, образовав горку, прямо как в Гарри Поттере, Хван был бы только рад. Если бы магия существовала, то он бы непременно нашёл способ избавиться от Феликса.       Злость кипит в нём всё сильнее, когда он приближается к круглому столику с кожаным диванчиком и стульями, но никто так и не обращает на него внимания, потому что все увлечены разговором с ним. Ревность тоже никогда не была знакома Хёнджину, но, видимо, теперь они с ней будут идти рука об руку, словно жених с невестой под марш Мендельсона, пока друзья продолжают выбирать не его. Хван останавливается в поле зрения шумной компании, громко кашляя, обращая на себя внимание. Первым его замечает Чан:       — А вот и наш именинник! — тянет брюнет и вскакивает с дивана, заключая Хёнджина в крепкие объятия.       Хван не чувствует теплоты рук и искренних поздравлений. Он прожигает взглядом Феликса, который тут же замолчал, стоило брюнету подойти ближе. Обстановка сильно накаляется.       — Что этот тут делает? — не выдерживает Хёнджин, когда Чан ведёт его за стол и усаживает прямо напротив человека, которого хочется видеть меньше всего.       — Посмотри, какой сегодня день в календаре, — язвительно фыркает Феликс, и Чанбин незаметно хлопает его по коленке. Конечно же, это не помогает. — Среда.       — Блять, я тебя по-человечески просил и отдал воскресенье, — парень давно понял, что по-человечески с Ликсом не бывает.       — Воскресенье — это наш общий день, — все, кроме этих двух, молча переводят взгляд от одного к другому, будучи готовыми к тому, что скоро придётся разнимать драчунов. — Херовые у тебя сделки, Хван.       Разделение по дням было их общей идеей. Оба парня видели, как мечутся между ними друзья, и тот их разговор был самым адекватным за все время знакомства. Уговор прост, как швейцарские часы: понедельник, среда и пятница — дни, когда с компанией появляется только Феликс, а вторник, четверг и суббота — дни Хёнджина. Воскресенье общее, потому что никто из них так и не пришёл к общему решению, что с ним делать. Казалось, что все приняли их выбор легко и просто, но сейчас Хван видит обратное.       — Феликс, ты обещал не трогать его, — строго упрекает Чан, и Хёнджин резко оборачивается к нему.       — Я обещал не трогать его, если он не будет докапываться до меня, — жмёт плечами Ли и получает шлепок по руке и снова от Чанбина.       — Так это не случайность? — одновременно с ним спрашивает Хван, и брюнет не знает, кому из них отвечать. — Это ты его позвал?!       — А я говорил, что это плохая идея, — Сынмин отпивает газировку из своего стакана и откидывается на спинку стула, анализируя всё происходящее.       — А я поддержал, что идея говно, — поддакивает Чонин, предчувствуя скорую ссору.       — Послушай, нам надоело постоянно разрываться между вами и мы… то есть я подумал, что… — с каждым сказанным словом голос становится всё тише. Оказывается, когда произносишь это вслух, идея действительно кажется ужасной и невозможной для исполнения.       — Что проще нарушить наш комфорт? — заканчивает за него Хёнджин. — Вы тупо забили на мою просьбу не пытаться мирить нас хотя бы один грёбаный день! Это было так трудно?       — Хёнджин…       — Друзья так не поступают!       — Прекрати уже истерить, как ребёнок, — холодно вклинивается Феликс. — Я тоже не рад находиться в твоей компании, но я сдерживаю себя.       — Ну конечно, — фыркает Хёнджин. — Ещё бы ты встал на мою сторону.       Хёнджин сжимает кулаки под столом, глубоко дыша, чтобы прямо здесь не набить лицо самодовольному Ли. Телефон в кармане продолжает оповещать об уведомлениях, и это единственное, что сейчас отвлекает и хоть немного, но снимает напряжение. Все накопившиеся слова рвутся из него, причиняя боль, но он молчит, игнорируя не только друзей, но и свой внутренний голос, гипнотизируя коричневое пятнышко от газировки на столе. Молчит он и тогда, когда все заказывают выпивку в попытках расслабиться с помощью алкоголя.       — Ну что, за Хёнджина! — Джисон встаёт и поднимает свою рюмку, как ответственный за все тосты, а после быстро выпивает её, не закусывая. — Итак, если я утром проснусь с вами в одной кровати, то знайте, мне не понравилось.       Эту фразу он всегда говорит, когда собирается напиться в хлам. Все уже привыкли игнорировать его неожиданные приступы неконтролируемой любви ко всем людям в радиусе десяти метров.       — Не пей, — говорит Хёнджин, ненадолго отвлекаясь от телефона, чтобы забрать стопку у Минхо. — Завтра тренировка.       — Откуда информация? — спрашивает Ли-старший, на всякий случай проверяя командный чат.       — Тренер позвонил и сказал.       — Джейк слюной поперхнётся, когда узнает, что Чон предупредил только тебя, — усмехается Минхо и тянется за порцией газировки.       — Пусть хоть захлебнётся.       И снова повисает молчание, которое скоро нарушает Джисон, успевший опьянеть. Хёнджин улыбается в экран телефона, реагируя и отвечая на каждое сообщение, отправленное Саной. Он как та самая мамочка, которая, даже будучи на отдыхе, интересуется, как там её малыш, и парень усмехается от этой мысли, сохраняя три особо красивые фото Кками в галерею, чтобы позже выложить в инстаграм. Сынмин придвигается ближе и кладёт подбородок на его плечо, присоединяясь к созерцанию собаки. Хёнджин терпеть не может, когда вот так вот заглядывают в телефон, но Сынмину позволяет. Он знает, что даже если там будет компромат на президента, то Ким всё равно сохранит в секрете до тех пор, пока Хван сам не решит рассказать всему миру.       — Когда я снова увижу Кками? — вздыхает он, когда они смотрят видео, где Сана моет ему лапки. Вообще-то, когда Хёнджин говорил ей писать ему, он не имел в виду присылать кучу фото, видео и текстовых сообщений, но зато сейчас ему не скучно и можно отвлечься.       — Он ненавидит тебя, — тихо смеётся в ответ, вспоминая, как однажды пёс укусил Сынмина за ногу. Не сильно, но достаточно для того, чтобы в последующие визиты к нему домой Ким никогда не свешивал ноги с дивана.       — У нас скоро наступит конфетно-букетный период, я чувствую.       — Ладно, но сначала надо спросить у него.       — Ребят, не хотите сходить потанцевать? — громко спрашивает Чанбин, кивая на первый этаж, и Феликс тут же вскакивает с места, утягивая за руку Минхо, будто только и ждал возможности побыстрее уйти. — Только вот…       Он молча переводит взгляд на Хана, который мирно спит на диване, подложив руку под голову. Вторая стадия его опьянения. Хёнджин понимает его без слов и вызывается присмотреть по двум причинам. Первая понятна, на танцполе Феликс, а вторая… Он всё ещё обижен на друзей и пока не хочет разговаривать и вообще находиться с ними. Этот его выбор принимают, и про себя Хван думает, что лучше бы они приняли его решение никогда в своей жизни не контактировать с Феликсом.       Хёнджин пересаживается на диван и снова утыкается в телефон, всё же выкладывая фото Кками и своё селфи, на что тут же получает несколько лайков. Скоро ему становится скучно вот так просто сидеть, и он решает сделать несколько фото Джисона, чтобы прислать их ему утром и опозорить. К сожалению, он забывает выключить вспышку, и та ярко светит прямо в глаза парню, который тут же подскакивает на месте, переводя сонный и одновременно пьяный взгляд на Хёнджина.       — Какого… — начинает он, но Хван спешит снова его уложить, ведь после сна у Джисона начинается третья стадия под названием «засоси первого встречного».       — Прости, — Хёнджин старается сдержать смех от вида помятого друга и гладит его по волосам, чтобы усыпить. Не тут-то было.       Джисон откидывает его руку в сторону и подсаживается поближе, перекидывая ногу через бёдра Хёнджина и укладывая голову на плечо, намереваясь уснуть прямо на нем, но перед этим молча целует прямо в шею.       — Я не буду с тобой спать, сразу говорю, — предупреждает парень, отталкивая от себя лицо прилипчивого Хана.       — Почему? — хрипит он и обнимает крепче.       — Как минимум потому, что я трезвый.       — Я тоже, вообще-то, не буду заниматься с тобой сексом, — фыркает он, лавируя между сном и реальностью. — Я верный мужчина.       — Ого, неужели у тебя кто-то появился?       — А ты не знал? — Джисон приподнимает голову, чтобы смотреть прямо в глаза, что выходит с трудом, потому что он никак не может сфокусироваться. — Я теперь друг с привилегиями. Стал им в прошлую субботу.       — В прошлую? — Хван напрягает память, вспоминая события почти недельной давности. Ему не стоит верить каждому сказанному слову Джисона и вообще выпытывать из него подробности, но любопытство берёт верх. — Ты когда успел? Тебя же Минхо домой повёз.       — Тогда и успел.       — Стой… вы с ним? — сказанное медленно доходит до Хёнджина и никак не может уложиться в голове. — Охуеть.       — Кстати, — легко меняет тему Хан, тут же забывая о таком откровении, и причмокивает губами, готовясь снова уснуть. — Вам с Ликсом тоже не помешает потрахаться и снять напряжение. Это не я один так думаю.       Сказав это, Джисон мирно зевает и засыпает, обнимая Хёнджина и используя его в качестве подушки. Хван задумывается над его словами и кривится в приступе отвращения. Да он лучше под автобус кинется, чем прикоснётся к Ли! Невольно он вспоминает о признании Хана и аккуратно поворачивает голову, пытаясь отыскать в толпе танцующих Минхо, но быстро сдаётся. Этот день рождения действительно один из самых худших в его жизни.