Eyes Don’t Lie

      Спортивный зал наполнен звуками скользящей о покрытие пола обуви. Хенджин молча пробегает уже третий круг для разминки, краем глаза наблюдая за еле плетущимся Минхо.       Вчерашнее откровение Джисона так и не выходит из его головы, но и спросить прямо Хван не может. Не то чтобы он часто встречал друзей с привилегиями, просто за Ли бегает добрая половина его курса, а сам он грубо отшивает их, говоря, что его единственная любовь это танцы. Видимо, ещё и Джисон.       — Ты чего пялишься? Понравился? — хрипло смеётся Минхо, откидывая со лба отросшую чёрную прядь.       — Пытаюсь установить с тобой связь, чтобы пасы нормально отдавал, — закатывает глаза Хёнджин.       Ну не говорить же ему о том, что он от любопытства сгорает и ему жизненно необходимо узнать, что у них с Ханом, как самой главной сплетнице компании?       — Руки из жопы доставай и доводи нормально, — ответно стреляет Ли и ускоряется, оставляя Хёнджина позади.       — Обиженка! — кричит он вслед и переходит на шаг, когда слышит спасительный свисток.       Хван — самый настоящий противник бега. Для него это сродни десятому кругу Ада, и он лучше набьёт именное тату на заднице, чем пробежит километр. Именно поэтому в детстве он напросился на волейбол, а не на футбол, в который его так мечтал отправить отец.       — Встали по парам! — кричит тренер Чон и жестом указывает на корзину с сине-жёлтыми мячами.       Хёнджину кидают один из мячей, и взглядом он ищет привычного напарника, чуть щурясь от яркого света ламп. Джейк активно машет ему рукой, и Хван сдерживает порыв показать ему средний палец. В спорте дружбы не бывает, особенно когда вы с человеком буквально дерётесь за место в основном составе. Джейк — капитан и занимает позицию центрального блокирующего, но постоянно метит на диагонального, то есть на место Хвана. Свою позицию Хёнджин заслужил долгими тренировками, травмами и неудачами и насмерть готов драться за то, чтобы никто не посягнул на его место.       Так два парня и смотрят друг на друга всего пару секунд, хотя кажется, что проходит вечность, прежде чем из рук брюнета не вырывают мяч. Хёнджин уже хочет сказать пару ласковых наглецу, но сталкивается с кошачьей ухмылкой Минхо и отступает.       — Это измена? — спрашивает он, кивком указывая на Джейка. — Ещё немного и я бы подумал, что ты кадришь его.       — Не дай бог такое в кошмаре увидеть, — кривится Хван и расставляет ноги чуть пошире, готовясь к приёму.       Хёнджин терпеть не может не только бег, но и подобные разминки, ведь он всегда был слабоват в приёмах мяча, и из-за этого ему хочется отрабатывать их, пока руки не онемеют, но тренер запрещает, и это злит ещё больше.       — После тренировки пойдём в столовку? — прикрикивает Минхо, передавая мяч так, что до Хёнджина он летит красивой дугой, а в ответ получает до ужаса низкий пас, из-за чего ему приходится упасть на пол, чтобы принять.       — В какую?       — Третий этаж.       — Нет, — Хван ловит мяч и для убедительности ещё и качает головой. — Там обычно хореографы сидят.       — И что?       — Голубки, я вам не мешаю? — звук свистка резко бьёт по ушам, и оба парня резко оборачиваются в сторону тренера. — Я так понимаю, вы играете как боги, раз позволяете себе трепать языками во время отработки.       — Простите, — в унисон говорят они и возвращаются к брошенному занятию, чему Хёнджин очень радуется, и ещё несколько минут они молча работают, но свисток обрывает их идиллию, и Чон говорит взять всем мячи в руки.       — Итак, прошу любить и жаловать Криса, — он пальцем указывает на неприметного низкого парнишку, который всё это время простоял где-то в проходе и только теперь подошёл к тренеру поближе, сгорбившись и опустив голову. — Он на год приехал по обмену и пришёл в команду либеро.       В их университете было всего лишь две команды: женская и мужская и никаких разделений на младших и старших нет, поэтому среди нескольких тысяч студентов пробиться в основной состав команды могут только двенадцать человек и ещё несколько на постоянный запас. Именно поэтому сейчас все трое либеро мужской команды молча переглядываются и рассматривают новенького Криса как потенциального врага. Несладко ему тут придётся.       — Минхо и Джуён встают в связку, остальные идут в нападающий удар, кроме Криса и… — Чон сканирует взглядом выстроившихся в линию парней и останавливается на рыжеволосом либеро. — Минхёка. Вы идёте по разные стороны на приём.       Хёнджин молча ловит мяч от Минхо и идёт в самый конец импровизированной очереди, мысленно настраиваясь. С нападающими ударами нужно быть предельно аккуратным. Ударишь чуть сильнее или немного сместишь руку, и мяч улетит в аут или, что ещё хуже, ударит в трос сетки. Для Хвана это самое позорное, и когда он доходит до белой линии, сердце его бьётся чуть быстрее обычного и приходится вытереть вспотевшие руки о красную форменную футболку.       Свисток даёт знать, что пора начинать, и он подкидывает мяч вверх, прекрасно зная, как удобнее будет для Ли. Словно в замедленной съёмке, он делает небольшой разгоночный шаг назад и следит, как мяч мягко отскакивает от заклеенных пальцев. Первый шаг. Хёнджин на секунду фокусируется на своей цели в виде Криса, который уже готовится отбить атаку. Второй шаг. Мяч в наивысшей точке. На третьем шаге Хёнджин выставляет левую ногу чуть вперёд, отводит руки назад и подпрыгивает, раскрывая ладонь. Звонкий хлопок, и он задаёт ему траекторию, но попадает совсем не в Криса, а в угол на задней линии, где до аута остаётся буквально пара сантиметров. Сначала громкое и красноречивое молчание от тренера его пугает, а потом он видит, как тот подзывает его к себе пальцем, и Минхо успевает сочувствующе похлопать его по плечу. Хёнджин медленно плетётся с поля, настраивая себя на крики и ругательства и, когда становится ровно напротив мужчины, на лице ни единый мускул не показывает его эмоций.       — Ну? — господин Чон скрещивает руки на груди, внимательно смотря прямо в глаза. Хочется отвести взгляд. — Ничего не хочешь сказать? Что ты только что сделал?       — Ударил мяч, — выдыхает Хван.       — Нет, ты его не ударил, а погладил по нему, — медленно и чётко произносит тренер. — Ты мне скажи, у тебя руки засунули в задницу и выпустили на поле проводить атаки? Или может проблемы со зрением?       — Нет.       — Ну тогда какого хрена ты бьёшь как слепой?       В зале уже никто не занимается. Все смотрят на развернувшуюся сцену. Кто-то тихо посмеивается, а кто-то сочувствует, ведь ошибиться может каждый, но в спорте маленькая ошибка может перевернуть весь мир верх тормашками. Спорт с самых ранних лет учит быстро и результативно принимать решения и стремиться к верхушке, даже если для этого придётся идти по головам. Даже если одна из этих голов твоя собственная.       — Никто не уйдёт отсюда до тех пор, пока Хёнджин не попадёт в либеро, продолжайте.       Недовольные вздохи больно бьют по Хвану. Он снова подводит команду. Снова лажает. Желваки ходят по скулам, и он молча разворачивается, беря в руки мяч. Глубоко дышать, чтобы успокоиться не помогает. Единственное, что сейчас поможет, это пару раз ударить кулаком по стене, чтобы выплеснуть всё, что накопилось, но он не покажет свою слабость, нет. Только не перед столькими людьми. Проще, когда все считают тебя каменной глыбой или самым настоящим кретином, ведь за этой плотной завесой не видно все шрамы и неровности.       — Пусть все идут, я сам отработаю, — говорит он, становясь в очередь из бьющих.       — Благородный какой. Рот закрыл и работай молча, иначе я тебе обеспечу место на скамейке.       У Хёнджина есть всего три удара. Во время первого связующий не может отдать хороший пас, и приходится сделать скидку на поле противника. Снова свисток.       — Ты должен бить, а не делать сраные скидки! Хоть убейся, но я хочу увидеть красивый сильный удар! — орёт господин Чон, и Хёнджин все так же молча переходит на другую сторону, где пасует Минхо. — И не надо мне тут губы дуть, я тебе не мать и слюни подтирать не буду!       Второй удар точно в цель, но никакого удовольствия от удачной атаки нет, потому что Хван знает, что это его обязанность бить сильно, чётко и результативно. Его максимум — это чей-то минимум, и с этим осознанием живётся тяжело. Третий удар получается чересчур сильным, и бедный Крис даже падает на пол после чего свистит ненавистный свисток.       — Всё, пошли вон отсюда, глаза мозолите, — говорит тренер, потирая переносицу. — Всю информацию по поводу расписания игр в турнире я отправлю в группу, и только попробуйте проигнорировать.       Услышав гул своих спортсменов в ответ, господин Чон первым покидает зал, пока уставшие и вспотевшие парни плетутся в душ в надежде занять «королевскую кабинку», и, естественно, ни Хёнджин, ни Минхо не успевают.       Парень устало стягивает мокрую футболку и опирается спиной о прохладную поверхность красных шкафчиков в раздевалке. Волосы липкие от пота, а всё тело неприятно на ощупь, и ничто не спасёт от этого липкого ощущения, кроме холодного душа. И так ужасное настроение падает ещё больше, из-за чего Хван игнорирует все попытки Минхо разговорить его. Он, конечно, благодарен другу за то, что тот пытается отвлечь и приободрить, но сейчас он не способен даже простое «спасибо» выдавить из себя. Он ужасный друг.       — Эй, Хван, — Хёнджин медленно приоткрывает глаза и переводит взгляд на их доигровщика и вопросительно приподнимает бровь. — Ты смотри не сиди тут вот так.       — И почему же? — лениво спрашивает он.       — Новенький уже на тебя слюни пускать начал, как бы не геем оказался.       По раздевалке проносятся смешки, а Крис, сидящий в углу, весь сжимается от страха быть униженным. Хёнджину по-человечески жаль его, и, кажется, потухшая злость вновь загорается в нём ярким пламенем.       — Ну ты тоже на мой член смотрел, я же не говорю, что и ты слюни пускал, — смех становится громче, а у парня напротив улыбка спадает с лица.       — Не было такого! — отчаянно отрицает он.       — Память отшибло? Я ещё тогда спросил у тебя, почему пялишься, — видя растерянность на его лице Хёнджин, не сдерживается и тоже усмехается, поднимаясь с места, когда кабинка освобождается. — Правда глаза колет, а, Стив?       — Ты…       — Не трогай его, — перебивает Хван и подхватывает полотенце, скрываясь в той самой душевой с дверьми, не замечая, какой взгляд Стив кинул на не менее растерянного Криса.

* * *

      Гул кучи студентов, которые обсуждают пары, преподавателей и то, как провели выходные, отвлекает. Хёнджин всё ещё злится на Стива за тупое и неуместное поведение, и ему по-человечески жаль Криса, которому пришлось столкнуться с издевательствами в свой самый первый день в команде. Гнев волнами поднимается внутри него и, словно цунами, вырывается наружу, поэтому, когда случайный прохожий цепляет его рюкзак и тот трещит по швам, то в ответ на свои извинения получает средний палец и пару ласковых, которые прерывает Минхо. Ли тоже думает насчёт новенького и как ему помочь, ведь буллинг за ориентацию он ненавидит больше всего. Так они и идут молча плечом к плечу и только на развилке к лестнице и в столовой останавливаются, каждый глядя в разные стороны.       — Пошли с нами посидишь, — в третий раз предлагает Минхо и слегка тянет за рукав свободной рубашки.       — Не пойду, там по-любому этот придурок, — морщится он, украдкой заглядывая в светлое просторное помещение, откуда заманчиво пахнет чем-то вкусным.       — Да не трогайте вы друг друга просто и всё, — закатывает глаза Ли. — Феликс всегда нормально ведёт себя, а ты кидаешься на него. Что вообще между вами произошло?       Слова иголками вонзаются в сердце, протыкая его насквозь и открывая кровоточащие раны. Хёнджин вздыхает, просто чтобы не сорваться на друга.       — Знаешь, дело даже не в том, что вы все лезете не в своё дело, — начинает он, понижая голос. — Дело в том, что вы всегда выбираете и будете выбирать его, и это меня бесит.       — Это твоя причина? — Минхо никак не отрицает слова Хвана. Это оказывается даже больнее, чем иголки в сердце. — Слушай, я никого из вас не выделяю. Я просто хочу позавтракать со всеми своими друзьями, вот и всё.       — Нет, причина тут другая, но я не хочу об этом говорить.       — Как знаешь, главное, чтобы ты был в курсе этой причины, потому что ненависть ради ненависти это не круто.       — Без тебя знаю, я не настолько конченый.       — Так идёшь со мной или снова будешь ходить по коридорам, как унылое говно?       Секунду парень взвешивает все «за» и «против». Аргументов против его похода в одну столовую с самым ужасным человеком в мире оказывается больше, но он всё равно шагает следом за Минхо, понимая, что он не хочет терять друзей из-за какого-то блондинистого придурка. Он молча настраивает себя сидеть и максимально игнорировать его присутствие, но это оказывается не обязательно. Феликса тут нет. Настроение тут же подскакивает со дна, и он довольно плюхается рядом с сонным и помятым Джисоном, ставя бутылку с водой на середину большого стола.       — Не ори, Хёнджин, — Хан затыкает уши руками и откидывается на спинку стула.       — Я молчал, вообще-то, — усмехается Хван, хлопая друга по бедру.       — Я заранее предупреждаю, — он отпихивает от себя его руку и трёт виски. — Мне так плохо.       — Пить надо было меньше, пьянь, — хмыкает Минхо, и, услышав его голос, Джисон тут же раскрывает глаза и пялится в ответ. Никто не обращает на это внимания, а Хёнджину неловко, будто он подглядывает за чем-то личным.       — Если я проснулся в постели один, значит, я был трезвый, — ответно бьёт Джисон, и Минхо сжимает кулаки.       — Ты, вообще-то, меня соблазнял, — разряжает обстановку Хёнджин. — Хотел ко мне на колени сесть.       Проходящие мимо студенты косо смотрят, когда до них доносятся обрывки фраз шумной компании.       — Ну всё, теперь тебя запишут в главные геи университета, — смеётся Чанбин и помогает пришедшему Сынмину расставить еду с подноса на стол.       — Ага, плакат нарисуют со скрещёнными членами и фотку его прилепят, — смеётся Чонин, щедро отпивая кофе. — А я сделаю из этого сенсацию.       Ян тычет пальцем в блокнот, с которым не расстаётся с начала учебного года, ничем не объясняя это. Все списывают это на замашки журналистов, ведь кто знает, где ещё можно встретить достойный для репортажа материал. В апреле у всего университета начинается период, когда все студенты поголовно делают проекты, которые должны сдать за определённый срок, и журналистам уже раздали темы, чем Чонин успел похвастаться, так как ему досталась тема спорта. Теперь ему даже за пределы учебного заведения выходить не надо, ведь спортивная команда есть прямо под носом. Психологу их компании везёт меньше. Сынмин с самого утра говорит про депрессию и свою мёртвую душу, которую нужно воскресить, чтобы написать проект на тему любви.       Хёнджин скучал. Скучал по такой идиллии, где каждый на одной волне, смеётся с одних тем и шутят локальные шутки. Он давно не ощущал себя так свободно, но оно и понятно. Уже третий год он только и делал, что хмуро молчал и ждал, пока Ли Феликс скроется с глаз его, потому что пообещал всем не ссориться с ним. Хёнджин скучал по дружбе и по её теплоте и поддержке, по тесноте за столом и соприкосновению плеч. Жаль, что счастье не может длиться вечно. Оно обязательно истлеет, превратится в пепел и развеется по ветру. Счастье Хёнджина развеивается без остатка прямо сейчас, когда в столовую забегает запыхавшийся блондин. Чан, который тоже его замечает, переводит взгляд на хмурого Хвана, но молчит, улыбаясь подошедшему Ли.       — Ты где пропадал? — Бан хлопает его по плечу, чтобы нарушить неловкое молчание.       — Выбивал нам с Минхо нормальные темы для проектов, — хрипит он, игнорируя присутствие Хёнджина.       Они как огонь и вода. Феликс может контролировать себя, предпочитая тихую и холодную войну, Хёнджин же подобно вулкану терпит до тех пор, пока лава не льётся через край, сжигая всё на своём пути.       — Блять, я совсем забыл про проекты, — оживляется Минхо, наконец-то прекращая пожирать глазами Джисона. — Что там?       — У нас дуэт в стиле хип-хоп.       — Серьёзно? — Ли даже подпрыгивает на месте. — Ты кого убил, чтобы получить её?!       — Возможно, слегка травмировал ту стерву с нашей группы, но не смертельно.       — А жаль, Чан с Чанбином нас бы потом отмазали.       — За дополнительную плату только если, — задумчиво тянет Чан, и Чанбин активно кивает, соглашаясь с его словами. Оба будущие адвокаты.       Хёнджин слегка хмыкает, когда видит, как Минхо активно передразнивает старшего, и делает большой глоток воды, стараясь как можно меньше наталкиваться взглядом на придурка.       — Я пить хочу ужас, — Феликс трёт свое горло и хватается за первый попавшийся стакан, делая внушительный глоток, а затем резко ставит его обратно. — Это кофе, что ли?       — Твой чай ещё не готов, — запоздало говорит Джисон.       У Феликса жуткая непереносимость кофеина, и сейчас он похож на испуганного зверька, который в приступе паники не знает, что ему лучше сделать: побежать за водой или сидеть молча? Он вертит головой в поисках решения, пока не упирается взглядом в Хёнджина, который с самым безразличным выражением лица допивает последнюю половину бутылки.       — Дай сюда. Спасибо и пожалуйста, — кривится Феликс, выхватывая спасительную воду из рук ничего не понимающего Хёнджина, чтобы хоть как-то убрать горечь кофе с языка.       — Поздравляю, — усмехается Хван, силой успокаивая себя и своё желание отобрать бутылку и ударить ей же по наглому лицу. В ответ он получает вопросительный кивок головы. — У нас только что был непрямой поцелуй.       Ли замирает, гоняя по рту уже тёплую воду, затем он хмурится, и Хёнджин откровенно веселится с такой реакции младшего до тех пор, пока он не выплёвывает всю жидкость прямо в лицо брюнету, попав на стол и немного на Джисона.       — Поздравляю, — Феликс повторяет фразу Хёнджина до. — Ты только что искупался в моей слюне.       Повисает молчание. Чан шокированно смотрит на Феликса, который спокойно встаёт со своего места, чтобы пойти выкинуть бутылку, а затем переводит его на мокрого Хвана, вытирающего лицо салфеткой, которую ему заботливо протянул Сынмин. Он тоже встаёт с места и следом за ним ещё и Минхо с Чанбином.       — Беги блять, пока я не оторвал тебе все, что торчит, урод, — предупреждает Хёнджин, прежде чем сдвинуться с места, но его тут же перехватывают две пары рук. — Отпустите!       — Хёнджин, не надо.       Перед глазами словно пелена, из-за которой не видно ничего, кроме спины удаляющегося Ли. Он пытался. Пытался вести себя адекватно и не ссориться, но все его старания смяли в уродливый комок, кинули на землю и растоптали. Сейчас он хочет растоптать Феликса.       — Вы даже сейчас будете выгораживать его? Я сидел спокойно и не трогал никого, а он буквально плюнул мне в лицо с нихера, — отчаянно повышает голос Хёнджин и предпринимает ещё одну бесполезную попытку вырваться.       — Может, у него что-то случилось? — спрашивает Хан и в ответ получает смешок.       — Ага, ретроградный меркурий, снег в июне, радуга в жопе, — он всё же откидывает с себя руки и хватает со стула рюкзак. — Отвалите от меня уже, я на пару.       — Не наломай дров, — просит Чанбин и отходит в сторону.       — Меня тренер пришьёт, если я приду с разбитыми костяшками, — вялое оправдание звучит совсем неубедительно, но они верят.       Единственное, чего хочет Хёнджин именно сейчас, чтобы все перестали на него пялиться, будто он совершил тройное убийство, хотя на деле просто идёт мокрый по коридору, стремительно спускаясь по лестнице. Он держится холодно, но если ему на пути попадется Феликс, то он забьёт на обещание друзьям и изобьёт его. Ну или как минимум хотя бы плюнет в лицо. Как говорится «Око за око».       Мысли о скорой расправе слегка успокаивают, но не отвлекают. Сейчас бы он всё отдал за возможность поговорить с кем-нибудь или просто уйти домой, и, как по заказу на него налетает низкорослая девушка с неровным каре, сжимая в объятиях. Хван сразу же узнает свою подругу с факультета Рюджин.       — Ты сейчас мне ткнёшь нож в спину, а обнимашки — это отвлекающий маневр? — хмуро шутит он и отходит с девушкой в сторону, чтобы не загораживать проход.       — Все мужики мудилы, — с чувством выплевывает она и разглядывает мокрое пятно на рубашке друга. — Ладно, кроме тебя.       — А как же тот красавчик-гитарист с музыкального?       — Так вот поэтому мужики и мудилы! — она хватает парня под руку и быстрым шагом ведёт к нужной аудитории. Хёнджин всегда смеялся от её гиперактивности, но сейчас смеяться не получается. — Он позвал меня на прогулку и знаешь, что? Попросил номер Йеджи.       — Дай угадаю, ты его убила и похоронила в мусорном баке?       — Нет, я ушла.       — Хорошо, а то я бы обиделся, что ты занимаешься делами гробовщика без меня.       Рюджин обижено поджимает губы и отворачивается от Хёнджина, который не воспринял её проблему всерьёз, но она сама сказала ему молчать в такие моменты, ведь, когда девушка однажды попросила совета, Хван просто сказал ей начать встречаться с Йеджи и стать той самой горячей парочкой из каждого подросткового сериала. Идея ей не понравилась.       Парень открывает перед ней двери, молча кивая на каждую гневную тираду, и они не обращают никакого внимания на любопытные взгляды одногруппников, которые всё никак не могут привыкнуть к этому шумному дуэту, хотя можно было и смириться за два-то года. Оба садятся за самую последнюю парту и, как только заходит преподаватель, Хёнджин удобно устраивается на руках, чтобы проспать ближайшие полтора часа.       — Кстати, — Рюджин тычет его в бок, одновременно с этим конспектируя лекцию. — Почему у тебя рубашка мокрая?       — Один придурок плюнул в меня.       — Даже догадываюсь, кто это.       — Только давай ты мне не будешь говорить про него, иначе мне придётся задуматься о том, хорошая ты подруга или нет.       — Какие мы злые, — она строит мрачную гримасу, передразнивая Хёнджина. — Скажи спасибо, что сегодня конспект пишу я, хотя твоя очередь.       Хёнджин на это только мычит что-то нечленораздельное в ответ и отворачивается от Рюджин, прикрывая глаза. Сон лечит, и сейчас он по максимуму собирается излечиться.