Eyes Don’t Lie

      — Ах ты тварь блохастая! — вскрикивает Феликс, придерживая спадающие вниз брюки, когда видит, как Кками грызёт его туфли, которые Джисон скромно называет «охуеть какие дорогие педали». — Пошёл вон, чудовище.       Собака, услышав громкий голос, прижимает уши, но никак не реагирует, продолжая с чувством грызть чужую обувь, а когда блондин подходит ближе и протягивает руку, чтобы отобрать одну туфлю, начинает предупреждающе рычать.       Сынмин всегда называл Кками ангельским созданием и самым лучшим псом в мире, несмотря на то, что сам Кками большой любви к Киму не питает. Вернее, он испытывает к нему симпатию, потому что позволяет гладить себя и может спокойно спать у него на коленях, но всё равно не упускает возможности укусить или начать лаять в процессе игры. Феликс же считает питомца Хёнджина исчадием ада, которое Хван специально надрессировал отравлять ему жизнь. Хёнджин никогда этого не отрицал, а во время их вражды, наоборот, твердил, что собака не против сожрать такого придурка, как он, но сейчас Феликс уверен, что «яблоко от яблони недалеко упало» и Кками взял от своего хозяина все самые противные качества, потому что Хёнджин ничему его не учил, кроме самых базовых команд.       — Нет, ну ты охуевший совсем уже? — вздыхает Ли, прекращая все попытки спасти свою обувь. Он указывает ладонью на точно такую же пару, только больше размером, стоящую рядом, и продолжает: — Ты бы хоть его говнодавы сгрыз, что ли. Не так обидно было бы.       Кками на секунду прекращает своё занятие, и Феликсу кажется, будто тот понял его, когда пёс заинтересованно следит за направлением его руки, но затем он просто встаёт и убегает на кухню, оставляя Ликса сидеть одного на пороге. Парень поднимается на ноги, застёгивая ремень на брюках, и косится в сторону комнаты, куда ещё десять минут назад ушёл Хёнджин под предлогом, что ему нужно переодеться.       Хван часто жалуется, что в этой квартире стало слишком мало места с тех пор, как Феликс окончательно к нему переехал, но при этом постоянно находится рядом с ним. Они вместе спят, готовят, едят, ездят в университет и в принципе всё своё свободное время проводят вместе. Иногда им это надоедает, особенно когда они снова расходятся во мнениях и начинают ругаться, пугая остальных парней с компании, но они всё равно неизменно продолжают засыпать вместе, обзывая друг друга или даже игнорируя. Ли пугается тому, каким зависимым он стал. Ему даже страшно представить, что с ним будет, если Хёнджин решит его бросить, а когда такие мысли всё же посещают его голову, то он становится настолько прилипчивым, что сам Хван начинает беспокоиться, но никогда не отталкивает и не жалуется в привычной ему манере. Понимает, что Ликс не привык чувствовать себя нужным и ему просто необходимо вот так понежиться с ним, даже если оба этого не любят. Их отношения до сих пор не идеальны, и они часто режутся о необработанные углы, но каждый из них наклеивает пластыри на все царапины и запоминает, что так делать нельзя. Они учатся быть вместе и постоянно обжигаются, но от этого любовь между ними крепнет, делая из них одно целое.       Ругаются они часто в силу своих разных характеров, но за годы знакомства они привыкли к этому и сейчас уводят всё в шутку, даже если обидно до скрипящих зубов. Феликс впервые чувствует себя в безопасности, а Хёнджин любимым, потому что все его прошлые отношения основывались на том, что любили не его, а деньги, которые ему давал отец. Друг в друге они нашли то, чего у них не было и о чём они не мечтали, поэтому намертво вцепились в эти отношения.       Оставив погрызенную обувь на месте, Феликс тихонько приоткрывает дверь в комнату, куда Хёнджин ушёл переодеваться, и замирает в проходе, быстро доставая телефон, чтобы сфотографировать то, как парень свернулся калачиком на кровати в расстёгнутой рубашке и уснул, подложив руки под голову. Фото он сразу же отправляет в общий чат, но быстро об этом жалеет, потому что на телефон Хёнджина тут же приходит уведомление, которое будит его.       — Я не сплю, — подскакивает он с закрытыми глазами.       — Кому ты пиздишь? — усмехается Ли, наблюдая за тем, как Хёнджин морщится от яркого света экрана телефона, когда просматривает чат.       — Ах ты мразь, — качает головой он, когда видит, что Сынмин успел поставить его фото на аватарку чата. — Давай я щас тебя со спущенными штанами сфоткаю и отправлю.       — Тогда Джисон напишет, что мы извращенцы, — отвечает Феликс и спешит застегнуть штаны, пока Хёнджин не осуществил задуманное. — Ты ещё и рубашку всю помял, идиот.       Хван опускает взгляд и понимает, что Феликс прав, но уже ничего исправлять не собирается. Для него уже стало подвигом то, что он проснулся на час раньше обычного, чтобы успеть собраться и отправиться на роспись к Чану.       Ему всё ещё странно осознавать, что его друг женится. Он думает, что это очередной глупый сон, где все они повзрослели и начали строить семьи. Хёнджин до сих пор ждёт, что он сейчас проснётся и им снова будет по восемнадцать, но жизнь идёт своим чередом. Если бы ему восемнадцатилетнему сказали, что через пару лет он будет встречаться с Феликсом, то он бы покрутил пальцем у виска и перестал общаться с этим человеком. Но сейчас перед ним стоит он. Тоже повзрослевший и тоже многое переосмысливший. Ли что-то говорит ему, но он не слушает, занятый тем, что рассматривает его так, будто никогда раньше не видел. Не слушает он его до тех пор, пока из его рта не вылетает оскорбление:       — Ты тупой?       — Сам такой, — на автомате отвечает Хёнджин и ойкает, когда Феликс подходит и даёт ему несильный подзатыльник.       — Трубку возьми.       На экране высвечивается фотка пьяного Джисона, оповещающая о входящем вызове, и Хёнджин, не успевший до конца проснуться, отвечает на звонок, о чём тут же жалеет. В ухо ему начинают кричать что-то нечленораздельное, а затем слышится непонятная возня и хлопок закрывающейся двери, а после тяжёлое дыхание Хана в трубку.       — Ты там сдох, что ли? — Хёнджин переключает на громкую связь, чтобы Феликс тоже слышал, и внимательно вслушивается в тихое хихиканье Джисона.       — Хёнджин, — весело тянет Джисон.       — Что надо? — бормочет он и удобнее садится на кровати.       — А у тебя было чувство покалывания по всему телу, будто на тебя сделали куклу Вуду? — неразборчиво тараторит Хан, и Хёнджин хмурит брови, переводя взгляд на умирающего от смеха Феликса.       — Нет, — неуверенно отвечает он.       — Бля, — доносится с той стороны, а затем Хёнджин слышит непонятные звуки, похожие на шуршание. — А сейчас?       — Ты что там творишь? — пугается парень и переводит взгляд на уже красного от смеха Феликса.       Секунду Хан молчит. А потом его снова прорывает на громкий хохот, и он открывает двери второму человеку, быстро пересказывая ему события последних трёх минут. Хёнджин, будучи всё ещё сонным, поздно понимает, что этим вторым человеком является Минхо, который уже успел отобрать у Джисона телефон.       — Сорян, он накатил уже, — хмыкает он.       — Это в честь чего он с самого утра пить начал? — вытирает выступившие слёзы Ли и за руку тянет Хёнджина с кровати, намекая на то, что им уже пора выезжать.       — Тост готовил, — на полном серьёзе отвечает Ли старший. — Вы себе представить не можете, сколько вариантов пожелания счастья и богатства я выслушал.       — Ты мне эти варианты и подкидывал, — вставляет свои пятьсот вон Хан.       Хёнджин честно по-доброму завидует их только начавшимся отношениям. Минхо и Джисон всегда были теми стержнями их компании, без которой ничего бы не было. Да, им было сложно прийти к тому, что у них есть сейчас, но, несмотря на всё это, они являются примером идеальной пары. Оба парня понимающие и знают, когда нужно поддержать, а когда, наоборот, замолчать и оставить в покое. За эти несколько дней, да и в принципе за все годы знакомства, Хван ещё никогда не видел, чтобы они серьёзно ругались. Минхо и Джисон созданы друг для друга, как кислород для огня и как те самые главные герои романов, об отношениях которых мечтают все девчонки.       Смотря на них с Феликсом, ему иногда кажется, что они жалкая пародия на влюблённую пару, но всё равно ценит это. С Ликсом они настоящие. Они не пытаются подстроиться один под другого, а наоборот, ищут компромисс, хоть иногда это сильно бьёт по ним обоим. Оба рады, что свои розовые очки они давным-давно сорвали друг с друга, обнажив души, как оголённые провода. Вместе они как две искры, способные создать разрушительной силы пожар, но продолжающие согревать друг друга. Хёнджин и Феликс пообещали Чану, что будут счастливы, и пока своё обещание держат, вцепившись намертво друг в друга. Это искреннее обещание согревает душу, и Хван готов поклясться с рукой на сердце, что прошёл бы этот тернистый путь заново, чтобы в конце обрести то, что у него есть сейчас.       — Он хоть доедет до загса? — уточняет Хёнджин, одной рукой застёгивая все пуговицы на рубашке.       — Куда он денется, — мягко усмехается Минхо. — Вы на такси или как?       — А зачем? Думаешь, мы потом уедем раньше следующего дня? — спрашивает Хван, выходя из комнаты, чтобы обуться.       — Аргумент, — соглашается Ли. — Тогда за нами заезжай.       — С нами Рюджин и Сынмин.       — Феликса в багажник.       — Охуел? — встревает Ликс, отгоняя Кками от своей и так успевшей пострадать обуви. — Почему меня сразу?       — Джисона укачает в багажнике, я не помещусь, Хёнджин рулит, Рюджин девушка, а Сынмин проклянёт потом.       — Пешком идите.       Они ещё несколько минут болтают о ерунде, а потом Хёнджин сбрасывает звонок, когда Джисон начинает подкидывать безумные идеи того, какой сюрприз можно устроить Чану. Они и так согласились на его авантюру, о которой сразу же пожалели, но пути назад нет.       Феликс ногой отпихивает Кками, чтобы тот не выбежал в подъезд, и быстро закрывает двери, натыкаясь носом на подбородок Хёнджина.       — И чего ты тормозишь? — спрашивает он, потирая ушибленный нос.       Хван вместо ответа просто наклоняется и прижимается губами к губам Феликса. Иногда он целует его просто так для того, чтобы убедиться, что это не сон. Что он действительно может обнять, поделиться переживаниями, поцеловать и осознать, что всё это происходит наяву. Он помнит их первый поцелуй. Неловкий, а самое главное, безответный. И помнит все последующие, а также свои эмоции. Это всё ещё странно — целовать того, кого раньше хотелось схватить за голову и пару раз приложить о стол или любую другую твёрдую поверхность, и поэтому он продолжает это делать, чтобы поскорее привыкнуть. Ну и потому что ему нравится смотреть на то, как удивляется Феликс, стоит ему проявить хоть каплю нежности по отношению к нему.       — Надоел уже слюнявить меня, — наигранно кривится он и отпихивает Хёнджина в сторону, чтобы пройти и скрыть свою улыбку.       — Но тебе же нравится.       — Кто сказал?       Хван на привычную колкость лишь закатывает глаза и на этот раз уступает Феликсу, принимая решение промолчать, потому что спорить они могут долго, а вот опаздывать на свадьбу друга не очень хочется.

* * *

      Спрятаться от Чана оказалось сложно, а утаить от него их внезапный сюрприз, придуманный Джисоном, ещё сложнее. Хан, успевший протрезветь за время дороги, с воодушевлением раздаёт шестерым парням пакеты и игнорирует их сомнительные взгляды и многочисленные вопросы. Первым содержимое пакета замечает Чанбин и переводит взгляд на довольное лицо Джисона, который уже тоже успел достать ядовито-жёлтый костюм банана.       — Нет, я бы понял, если бы динозавр, но банан, — хлопает глазами Со, скептически осматривая предмет в своих руках. — Почему?       — Так, наряжаемся быстрее, у него церемония через пятнадцать минут, — хлопает в ладоши тот и расстёгивает молнию на спине, влезая ногами в костюм.       Парни, как по команде, переглядываются друг с другом, проводя молчаливые дебаты. Минхо на красноречивый взгляд Чанбина лишь качает головой и со смиренным вздохом начинает надевать неудобный с виду костюм, понимая, что спорить с Джисоном бесполезно. Больше всех идеей воодушевляются Сынмин и Феликс, которые уже помогают друг другу застёгивать молнии на спинах.       — Круто, мне нравится, — выносит вердикт Сынмин, рассматривая себя на фото, которое ранее сделал Феликс. — Только эта херня между ног мешается.       — Ну хоть раз почувствуешь, что там мешается, — бубнит себе под нос Хёнджин, просовывая руки в специальные отверстия и отмечая тот факт, что рубашку можно было и не гладить.       Минхо, услышав эту фразу, прыскает от смеха и сгибается пополам, задевая верхней частью костюма лицо Хёнджина, на что тот несильно пинает его по нижнему концу, вызывая всеобщий хохот. Феликс лишь пару раз упомянул персонал, который наверняка их слышит, но они быстро об этом забыли, понимая, что им придётся выйти в зал, в котором находится сотня людей.       — Ты, кстати, на вопрос не ответил, — тяжело дышит Чонин, пытаясь дотянуться до молнии на костюме. — Почему именно бананы?       — Потому что Чан их ненавидит, — бодро отвечает Хан.       — Ты хуёвый друг, в курсе?       — Банановый, — поправляет парень, а потом валится на пол от смеха, когда решает посмотреть на недовольного Чанбина.       — Замри! — со слезами смеха на глазах просит Сынмин, но фото получается смазанным, потому что у него трясутся руки от неконтролируемого хохота.       — Парни, у нас тут подставной появился, — Джисон не без помощи Минхо поднимается с пола и старается не смотреть на Чанбина, чтобы его снова не прорвало от смеха. — Это не банан, а лимон.       — Да идите вы на хер, — закатывает глаза Со и двигает плечами, чтобы костюм сел поудобнее.       — Зато все только и будут смотреть на твои накачанные руки, — подбадривает Чонин.       Чанбин собирается что-то на это ответить, но громкая музыка, гласящая о начале церемонии, прерывает его, и все шесть человек одновременно бегут к двери, только сейчас понимая, что они не договорились, как именно будут выходить в этих костюмах.       У входа в зал их встречает Рюджин, которой доверили нести кольца и она, увидев парней, округляет глаза, закусывая нижнюю губу, чтобы удержать смех.       — Я даже не буду спрашивать кто это придумал, — криво улыбается она. — Вы со мной выйти хотите?       — Да мы вообще без понятия, — признаётся Хёнджин. — Давайте с двух сторон встанем, чтоб с ней пойти и всё.       Музыка утихает, и в зале зажигают свет. Персонал придерживает двери всей колонне, людей и Хёнджин видит, как они прикрывают глаза, чтобы не начать смеяться от их вида. Яркий свет лампочек слепит глаза, а общий смешок, пробежавшийся по залу, режет слух. Рюджин аккуратно несёт подушечку с кольцами, периодически поглядывая себе под ноги и по бокам, сдерживая смех при виде того, как смешно идёт рядом Хёнджин, потому что ему мешает часть костюма между ног.       — Ой, бля, — вздыхает Чан и переводит взгляд на шокированную Юну, а потом на толпу своих друзей.       Взгляд сам по себе цепляется за Чанбина, и он быстро отворачивается, чтобы не начать смеяться на собственной свадьбе. Девушка не сдерживается и пытается скрыть смех за кашляем, но получается у неё плохо.       — Банановая делегация кольца доставила в целости и сохранности! — салютует Джисон.       — А ты почему не в костюме? — спрашивает Юна у Рюджин.       — Лидер должен выделяться, — с важным видом отвечает она и поднимается выше по ступенькам, чтобы подать кольца.       — Тогда лидер у нас Чанбин, — прыскает Феликс. — Он лимон.       — Я тебя щас почищу прям тут, как реальный банан, — понижает голос Со и довольно улыбается, когда свадебный регистратор прокашливается, раскрывая папку, украшенную золотым орнаментом.       Все люди, сидящие в зале, скрипят стульями, поднимаясь со своих мест, а фотографы одновременно щёлкают камерами, ослепляя вспышками парней в костюмах и Чана с Юной.       — Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы скрепить узами брака Бан Кристофера Чана и Ким Юну, — громогласно объявляет мужчина, не обращая внимания на то, что девушка украдкой вытирает выступившие слёзы.       Чан ярко улыбается и расцепляет их руки на пару секунд для того, чтобы самому аккуратно стереть с лица солёные капли. Хёнджин, видя эту картину, не может сдержать улыбки, как и все стоящие рядом парни. Мурашки пробегают по его коже, и на мгновение ему кажется, что он тоже заплачет от осознания того, что их лучший друг обрёл счастье и семью в лице этой девушки. Феликс незаметно касается его ладони кончиками пальцев, оказывая молчаливую поддержу, и это прошибает его током похлеще всех поцелуев и проведённых совместных ночей. Ему нравится, когда Ликс чувствует его на ментальном уровне, читая по глазам любое состояние и невысказанные фразы. Им ещё предстоит научиться быть друг с другом, но Хвана радует то, что они не стоят на месте и прощупывают почву, что странно, учитывая их прочие разногласия.       — И сейчас вы произнесёте клятву при свидетелях, чтобы скрепить ваши души, — продолжает он, позволяя себе лёгкую улыбку, видя сияющие от счастья глаза. Все парни отходят в сторону, чтобы не перетягивать на себя внимание, и смотрят с одинаковыми довольными лицами. — Бан Кристофер Чан, берёте ли вы в жёны Ким Юну, чтобы быть с ней и оберегать с этого дня и навсегда, в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит вас?       — Беру, — не медля ни секунды, отвечает Чан, сильнее сжимая слегка дрожащие руки своей пока ещё невесты.       — А вы, госпожа Юна, берёте ли в мужья Бан Кристофера Чана, чтобы быть с ним и оберегать с этого дня и навсегда, в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит вас?       — Беру, — тихо проговаривает она, но этот шёпот криком доносится до Чана.       Рюджин протягивает им кольца, и Чан первым берёт то, что поменьше, чтобы надеть на тонкий пальчик девушки. Её руки дрожат, когда она тоже тянется к подушечке, но улыбка не сходит с лица, заражая всех остальных.       — Объявляю вас мужем и женой! — мужчина закрывает папку и отходит на несколько шагов назад, когда зал взрывается аплодисментами и Чан наклоняется к своей теперь жене, утягивая её в их первый поцелуй в качестве женатой пары.       Чанбин от радости начинает подпрыгивать на месте, а Джисон надувает губы, пытаясь сделать всё, чтобы не расплакаться. Он быстро подзывает к себе официанта и хватает с подноса бокал с шампанским, осушая его в два глотка, а потом благодарит за салфетку, которую он ему подал. Пять пар глаз одновременно смотрят на него, на что он гордо отвечает, вытирая этой же салфеткой всё же выступившие слёзы:       — Я человек тонкой душевной организации, идите на хуй!       Он шмыгает носом, а затем также громко продолжает:       — Он же рос у меня на глазах, а уже женился!       — Он старше тебя, — напоминает Чонин, отодвигаясь от Джисона подальше.       — Неважно, — машет рукой он и случайно попадает по лицу Сынмину.       — Ты чё, сука, охуел?! — возмущается Ким, ударяя в ответ.       — А почему ты на меня кричишь?!       — Помощь психологическую оказываю!       — Верните деньги.       — Рты уже закройте, — просит Феликс и хватает Хёнджина под руку, когда видит, как счастливый Чан бежит к ним. — Давайте задушим его.       Они, не сговариваясь, становятся в полукруг и раскидывают руки в стороны для объятий, в которых тут же оказывается Чан. Друзья кричат ему слова поздравления на ухо и забавно переставляют ногами из-за неудобных костюмов, и у Хёнджина сердце щемит от осознания такой крепкой связи между ними. Прямо здесь и сейчас все проблемы испаряются, а грудь наполняется чем-то светлым и приятно согревающим. Хочется продлить этот момент подольше, но вместо этого Хван лишь крепче сжимает в объятиях друзей и любимого человека, откладывая это воспоминание в сокровенный ящик, чтобы потом раскрывать его в нужные моменты и согревать душу.       — Ребят, — тяжело дыша от силы объятий, произносит Чан.       — Чего? — спрашивает Чонин.       — Чей-то банан упирается мне прямо в…       — Это Юна, — шутит Минхо и первым отходит в сторону.       Люди любят, и без любви им тяжко. Хёнджин же чувствует себя сильнее, пока рядом те, кто протягивает руку над пропастью. Теперь он смело готов признать, что во всех вселенных хотел бы встретить этих шестерых парней и обрести в них ту семью, о которой всегда мечтал.       Парень верит, что у него это получится, ведь жизнь без них кажется чем-то нереальным.