Мой любимый

И десятки тех, кто захотел твое тело, не стоят и мизинца того, кто полюбил твою душу… © Омар Хайям

      — Итак, Ким Намджун, — взрослый альфа хмуро рассматривает парня перед собой: торчащие волосы на голове, бедная одежда и сланцы на ногах, к тому же с дыркой, — какой ВУЗ вы окончили? — парень перед ним смеётся ехидно и смотрит на сжавшегося омегу рядом. Его сын как раз таки сидит рядом со своим, так называемым, альфой и глаза не может поднять на отца, временами бьёт локтём за язвительные ответы своего парня. Думает, отец не замечает, какой наивный.       — Я закончил только старшую школу, зачем мне ВУЗ, если у меня и без высшего образования есть работа, — смеётся, ещё и гордится этим. — Если быть честным, ваш сын целых два дня говорил мне насчёт одежды и манер, но я хочу показать настоящего себя, мне не стыдно. Да, я не богат как вы, у меня нет двухэтажного дома в Каннаме, иномарки новой модели, кресло директора какой-то компании, но есть огромное сердце, полное любви к Чонгуку. На ваш взгляд я никто. Я обыкновенный человек, который безумно любит вашего сына, но если посмотреть с другой стороны, тот, кого он полюбил, не может быть обыкновенным, — Намджун переплетает пальцы с омегой. — Я хочу только одного, — смотрит в сторону Чонгука, — и пришёл попросить это у вас.       — А если я не отдам?! — Мистер Чон вскидывает на альфу недовольный взгляд.       Намджун на этот выпад громко смеётся.       — Так я сам заберу! — гордо, с пренебрежением в глазах.       Отец Гука больше не может держать свою раздражительность по отношению к этому выскочке, ради сына он согласился встретиться, но кроме язвительных ответов, гордости и неподобающего отношения ничего не увидел.       — Когда я увидел тебя, решил, что ты пока ещё незрелый, думал, что ради сына потерплю, ведь его счастье для меня всё, — он встаёт с места и зло смотрит на альфу перед собой. — Но ты не незрелый, нет, ты просто грубиян и невежа, который не соображает где находится и с кем говорит. Чонгук, это его ты любишь? — смотрит на сына, пальцем указывая на альфу. Омега волнуется, не такого знакомства он хотел. — Да он не в состоянии будет даже прокормить тебя, вот такой жизни ты хочешь?       — А какая жизнь у вас? — перебивает отца Гука Намджун. — Вы обладаете состоянием, престижем и безмерно гордитесь этим, но кто вы без всего этого? Простой человек, как я! — зло кричит на альфу. — Да будь у меня такое состояние, вы бы давно и без раздумий отдали бы замуж своего сына за меня, да?!       — Да ты ещё и тугодум в придачу. Да будь ты хоть сыном президента, мой сын никогда не выйдет замуж за такого, как ты. Вон отсюда! Убирайся из моего дома! — Мистер Чон не то что был в гневе, он был в ярости: какой-то сопляк, не познавший толком жизни, не добившись ничего, кричит тут о любви к его сыну. Одним словом — хам. Он пришёл к отцу своей, так называемой, любви всей жизни, к альфе в возрасте, и он позволяет себе общаться так?!       Чонгук не на шутку испугался. Он никогда прежде не видел такого состояния отца, да даже на слуг или работников он так не кричал, когда те провинились. Быстро среагировав, он под руку вывел Намджуна из кабинета отца, чтобы не дай бог не стало хуже. Возле выхода из дома он остановил альфу. Оба взволнованны, а омега в придачу ещё и зол на альфу.       — Что ты наделал, что за цирк ты устроил, Намджун? — омега почти в слезах, не такого знакомства он ожидал. — Почему у тебя дырка в обуви, а? Чего ты хотел этим добиться? Доволен?       — Я показал настоящего себя, всё равно твой отец меня никогда не примет, пока у меня не будет шести нулей на банковском счёте и желательно в долларах.       — Дело не в деньгах, почему ты не поймёшь? Если бы деньги имели значения, мы бы с тобой никогда не встречались, — сколько раз Чонгук говорил это, почему он не понимает? — Уходи, пожалуйста.       — Я уйду только с тобой, давай, там мама нас ждёт, — умоляюще пробормотал Намджун.       — Нет, мне нужно успокоить отца, он очень зол. Пусть успокоится, и я попробую ещё раз обсудить это с ним.       — Обещай, что хотя бы позвонишь вечером, — упирается альфа.       — Обещаю. Давай, иди. — толкает его в сторону выхода, а сам садится на ступеньку, обдумывая произошедшее. Боже, Намджун иногда бывает таким невозможным, целых два дня они обговаривали их знакомство. И как всё прошло? Чонгук опускает голову на согнутые колени и начинает тихо плакать. Что же будет дальше?

***

      — Привет, — как и обещал, вечером Чонгук позвонил Намджуну. — Я так ждал твоего звонка, — в голосе такое счастье, что омеге кажется, будто его не волновала произошедшая ситуация вообще. — Ты знаешь, я рассказал всё маме, она меня так поругала, аж за уши потащила по всему двору, — смеясь, альфа продолжает разговор: — Но если серьёзно, Чонгук, давай поженимся в тайне от родителей.       — Что ты такое говоришь, Намджун?       — А что? Ты любишь меня, а я тебя, моя мама за нас, к тому же, твои родители не тираны, пообижаются чуток, но вот увидишь: пройдёт время, и они смирятся.       Чонгук удивлён, не иначе, Намджуну всегда кажется, что всё легко и просто. Он еле успокоил отца, у него поднялось давление, вызывали врача. Пока не хотелось бы опять поднимать эту тему. А что будет, если он сбежит и выйдет замуж, смогут ли родители простить его, сможет ли отец вынести такой позор? Он даже не хочет думать об этом. Нет, нет, его родители — самые близкие люди, он не может так поступить с ними. Боже, как же тяжело, на одной чаше весов его родители, на другой — его альфа. И что же выбрать, как поступить? Чонгук смотрит вверх на белый потолок, ища ответы там, слёзы начинают капать с глаз.       — Послушай, Чонгук, — тем временем продолжает Намджун, — прими одно: твой отец никогда не будет за нас! — уверенно заявляет. — Сегодня в восемь вечера я буду ждать тебя у нашего места. Придёшь, значит твой ответ «да», если нет, то я буду думать, что ты никогда не любил меня. Лучше уж забудь нас, забудь эти прекрасные месяцы, что мы провели вместе, вычеркни их из памяти и сердца. А я всегда любил и буду любить только тебя, — не выслушав ответ Чонгука, альфа отключается первым. Растерянный Гук смотрит на часы, циферблат которого показывает шесть вечера. Ему осталось лишь два часа на раздумья. Что делать, как быть?

***

      Молча, без лишнего шума, почти около восьми вечера Чонгук тихими шагами спускается по ступенькам вниз. Везде выключен свет, освещение идёт лишь с улицы. Отец от успокоительного до сих пор спит у себя, мама тоже была в спальне. Ему нужно как можно тише уйти из дома, чтобы не дай бог не потревожить родителей. Он принял окончательное решение. Сегодня решится его судьба. Как только омега, спускаясь с лестницы, направляется к выходу, везде загорается свет. От испуга Чонгук аж подпрыгивает и, обернувшись назад, видит родителей, сидящих на большом диване. На лице отца играют желваки, мама же вся в слезах.       — Дети очень часто причиняют боль своим родителям, — с тяжёлым вздохом говорит отец, — и даже не задумываются об этом. Знаешь, Гук-и, как долго мы не могли иметь детей? Ты родился после двенадцати лет брака, такой желанный и любимый. К тому же единственный, ведь у твоей мамы начались проблемы. У неё были самые тяжёлые роды, почти двое суток. А после твоего рождения доктор нам сообщил страшный диагноз — родить она, к сожалению, больше не сможет. Но бог дал нам одного и этого нам достаточно. Такими словами я её успокаивал. Ты принёс свет в этот дом, своим смехом и плачем заполнил каждый уголок. Мы не заметили, когда ты успел так вырасти. Иногда нам становится грустно от осознания того, что в скором времени ты уйдёшь из этого дома. Но куда бы не ушли дети, каждый родитель мечтает, чтобы они были сыты, здоровы и счастливы, — Мистер Чон с громким стуком положил пистолет на столик. От увиденного Чонгуку стало страшно. — А сегодня мой сын хочет променять своих родителей на какого-то выскочку. Он сказал две красивые фразы о любви и ты весь его. А знаешь, настоящий альфа должен доказать свою любовь не только словами, но и делами. Мне не важен его статус и наличие денег, думаешь, за почти шестьдесят лет жизни я не могу отличить хорошего человека от плохого? Он ещё не дорос, а твоя молодость, к сожалению, одна, не трать её на таких, как он. Но если ты жить не сможешь без «своей любви», лучше уж пристрели меня. Всё равно я умру от позора или высокого давления после твоего ухода. Бери же, пристрели, давай! — почти кричал отец. Чонгук же заплакал ещё громче и, подбежав к отцу, обнял его.       — Нет, нет, нет, папочка, вы не так поняли. Я лишь хотел закончить эти отношения, — с громким плачем проговорил Чонгук. — Я бы никогда так не поступил с вами.       — Тебе сейчас тяжело, милый, я знаю, ты пока юн и это твоя первая юношеская любовь. Но поверь: придёт время, ты убедишься, что не зря доверился мне, когда встретишь свою настоящую любовь — своего альфу.

***

      Намджун стоит, оперевшись о большое дерево. Рядом озеро, ночью оно выглядит таким загадочно-красивым. Чонгук любит этот парк, они частенько выбирались сюда. Здесь, сидя рядом с деревом, кормили уточек, болтали обо всём на свете, устраивали пикники. По утрам и вечерам здесь полно народу: детишки играют, у влюблённых свидания, старичьё болтают о своём. Сейчас уже ночь на дворе, и парк пустой. Альфа смотрит на наручные часы — время уже близится к девяти вечера, но он подождёт, даст ещё полчаса своей любви. Около входа он услышал тихие шаги. Обернувшись в ту сторону, увидел как Чонгук подходит к нему. Боже, он пришёл.       — Я так и знал, — Намджун сам подошёл и крепко обнял Чонгука. — Знал, что ты выберешь меня и нашу любовь.       — Ты ошибаешься, Намджун, — обрывает всё на корню, — я пришёл, чтобы лично сказать тебе, что мы расстаёмся. Прости, но я не могу жить счастливо, делая родителям при этом больно. Я знаю их больше тебя и люблю тоже, — Намджун отстраняется от омеги, смотрит в глаза, ищет ответы, думает, что Чонгук шутит над ним. Ведь так? — Ругай меня, говори, что хочешь, но я пойду по тому пути, который они выбрали для меня.       — Чонгук, я не смогу жить без тебя, я лучше умру, пожалуйста, не оставляй меня, — он падает на колени, обнимает омегу за ноги, просит, нет, умоляет, не оставлять его.       — Намджун, — Чонгук тоже падает на колени рядом с ним, хочется обнять и заглушить боль, но нельзя, сегодня он должен быть сильным, — расставание — это не конец, двигайся дальше, ты ещё встретишь свою судьбу.       — Нет, нет, Чонгук, ты моя судьба, пожалуйста, не оставляй меня.       — Прости, Намджун, забудь меня и будь счастлив, — Чонгук в последний раз целует солёные от слёз щёки альфы и убегает прочь из парка. Не оборачивается, навсегда оставляет здесь своё израненное сердце.       — Забыть тебя?! — истерично смеётся альфа. — Я верну тебя, клянусь своей любовью, ты станешь моим, Чонгук. Я мир уничтожу, но верну тебя.

***

      В стельку пьяный Намджун пытается открыть дверь. Ключи то и дело падают из рук, в чёртовом подъезде нет света — тупые бомжи всё крадут лампочки. Матеря всех и вся он еле открывает дверь, с громким грохотом заходит внутрь. Прости, матушка, но сегодня он дал слабину и напился, этим хотел заглушить боль и отключить разум. В доме полная темнота, небось опять выключили свет от неуплаты. Пару раз он щёлкает выключателем, но свет не включается — точно выключили. Кое-как он добирается до своей комнаты, в последний момент смотрит в сторону гостиной, где всегда ночует мама. Время уже час ночи, но миссис Ким сидит у себя в кресле, свет от луны полностью открывает обзор, книга упала рядом, наверное зачиталась, когда ждала его и так уснула. Медленными пьяными шагами он добирается до неё, хочет подобрать упавшую книгу, но сам падает вместе с ней. Смеётся от своей беспомощности, от своей суки-судьбы.       — Прости, мама, три года назад я обещал тебе, что не буду больше пить, но не сдержал обещание, — он сидит оперевшись о кресло и в который раз проклинает чёртову судьбу. — Все богачи одинаковые, мама, у них у всех гнилая душа. Обещают одно, но делают другое. Им в радость издеваться над такими как мы, — смеётся Намджун, слёзы начинают капать со щёк. Это впервые когда он вот так плачет. Даже страшный диагноз матери не смог сломать его. Он был оптимистом перед ней, не давал время грусти. Не мало дров, конечно, он наломал в юности: алкоголь, беспорядочные связи, клубы, сомнительные друзья, но в тот день он вычеркнул всё это, стал совсем другим человеком. А встреча с Гуком... Сейчас, обдумывая всё, он убеждается, что лучше бы они не встретились никогда. — Чонгук бросил меня, как ненужного щенка. Ты слышишь меня, мама, он бросил меня, — поворачивается в сторону матери и хватает её за руку. Почему-то холодную руку. — Мама, мама… — и в этот момент загорается свет; его мать сидит, но голова некрасиво откинута в сторону, глаза закрыты, лицо белое, а губы синие. — Нет, нет, мама, ты не можешь бросить меня тоже. Мама, мама… — душераздирающий крик охватывает всю комнату.