Мой любимый

Ты, кого я избрал, всех милей для меня. Сердце пылкого жар, свет очей для меня. В жизни есть ли хоть что-нибудь жизни дороже? Ты и жизни дороже моей для меня. © Омар Хайям

      Течка началась неожиданно. Как не вовремя, подумал Чонгук. Хотя нет, это он сам запамятовал, а так у него, как у нормального омеги, цикл раз в три месяца. До посадки самолёта он успел выпить обезболивающее и последний блистер подавителей, что находился в карманной аптечке. В такси его самочувствие резко ухудшилось, опять поднялась температура, а в трусах и плотных джинсах стало мокро от обильных выделений. Тэхён, почувствовав яркий запах от омеги, понял в чём дело и попросил водителя ехать побыстрее. Он обнял одной рукой за плечи Гука и временами давал попить водичку. Чонгук же тихо поскуливал, прижимаясь к альфе всё ближе, он опустил голову в область шеи Тэхёна и вдыхал его запах, более менее успокаивая свой организм. Омега не знает почему таблетки, которые должны были подавить течку на 4-5 часов, не подействовали как надо. Не знает почему от Тэхёна так вкусно пахнет его любимым крепким кофе. Не знает почему течка усиливается с каждой минутой.       Спустя полчаса они наконец добрались до гостиницы. Тэхён подхватывает расслабленное тело Гука и относит в сторону апартаментов. Чонгук же ничего не соображал, он, всё также уткнувшись в шею альфы, вдыхал такой приятный аромат, пока не заснул. Кое-как Тэхён открыл картой двери в номер и зашёл в комнату. Просторный номер, с двумя комнатами, отдельной кухней и собственным джакузи встретил их свежестью и теплом. Чтобы не беспокоить спящего омегу, Тэхён аккуратно положил ношу на кровать. Руки до локтя были мокрыми от смазки омеги, как и нижняя часть одежды Гука. С этим нужно было что-то делать. Тэхён хотел сначала вымыть руки, но проснувшийся Чонгук не позволил ему, удерживая крепко за руку.       — Т-тэ, пожалуйста, не оставляй меня, — голос полный боли, омега со слезящимися глазами смотрит на мужа. Ему так плохо и больно. Внизу живота всё скручивает от спазмов.       — Чонгук, я пойду вымою руки и посмотрю аптечку, тебе нужно выпить обезболивающее и подавители, — ровным тоном отвечает Тэхён. Он ощущает этот дурманящий аромат и сдерживать себя с каждой минутой становится всё сложнее. Инстинкты завладевают разумом. Всё-таки он альфа, а рядом с ним его любимый омега мучается, стонет от боли и спазмов. Но так воспользоваться ситуацией он не может. Он не простит себе этого.       — Я выпил последнюю таблетку, — еле выговаривает Чонгук, всё ещё крепко держась за руку альфы. — Пожалуйста, пожалуйста, Тэ, не оставляй меня, мне очень больно, — он снова болезненно стонет, и Тэхён опускает на него растерянный взгляд, но всё же решается прилечь рядом с Гуком. Как и в такси, Чонгук также уткнулся носом в шею альфы и начал вдыхать такой ставший уже родным запах.       Тэхён же сглотнул слюну, да так, что стало слышно на всю комнату, а кадык дёрнулся. Ладно, он сможет выдержать. Всего десять, максимум двадцать минут и Чонгук уснёт, а он сбегает за таблетками. Но этого не случается — спустя полчаса Гук всё также тёрся, теперь же не только носом, но и вставшим членом об его бедро. Течка дала о себе знать, вероятно с большей силой, потому что омега уже ничего не соображал, как и Тэхён.       — Господи, Чонгук, да ты весь горишь, — забеспокоился Тэхён не на шутку, стягивая с Гука кардиган. — И запах усилился, ты так вкусно пахнешь, Гук… — вдыхая запах с шеи, Тэхён прошёлся поцелуями к скулам омеги, на что Чонгук тихо простонал. — Пахнешь жасмином… — хрипло шепчет он, прикусывая мочку уха, от чего омега дёргается и дрожит всем телом. Он проводит большим пальцем по алой щеке, целует, медленно приближаясь к пухлым губам. Они слегка открыты, влажные от частого облизывания языком, такие манящие. Чонгук тянется к нему, у омеги глаза плотно закрыты, лишь реснички трепещут. Не выдержав, Тэхён мягко сминает податливые губы, смакуя, потом рыча в поцелуй углубляет его, на что Гук ахает и зарывается пальцами в его тёмные волосы, крепко сжимая у корней, притягивает к себе ближе. Альфа еле отрывается от столь желанных губ и зарывается носом в шею, вдыхая аромат, и медленно сходит с ума от сладкого запаха мужа.       Тэхён садится на край кровати, устраивая Чонгука у себя на бёдрах. Он помогает снять ему футболку, одной рукой придерживая за талию. За тонкую, изумительную талию. Еле как стягивают вместе джинсы и насквозь промокшие трусы. Омега просто как один оголённый провод, он такой чувствительный, податливый, просящий, дико горячий и влажный. Гук в который раз утыкается носом в изгиб тэхёновой шеи, трётся, вдыхая успокаивающий, но в тоже время дико возбуждающий запах. Альфа не понимает, когда он сам остаётся в одних боксерах.       Быть кожей к коже — фантастическое ощущение, просто не передать словами. Тэхён изучает каждый изгиб Гука, сжимает его упругую ягодицу, отчего омега содрогается, прижимаясь всё ближе к нему. Целует глубоко, мокро, дико и напористо. Чонгук ёрзает на бёдрах, зарывается пальцами в чёрные волосы, перебирает их. От внутреннего жара волосы липнут к лицу, тело ломит, как в горячке, картинка перед глазами плывёт, и он, не переставая, трётся влажной задницей о бёдра альфы.       Тэхён укладывает омегу на постель, нависает, смотрит на представшуюся картину перед собой. Его омега такой горячий и открытый перед ним. Доверяет всего себя. «Это всё из-за течки, Тэхён.» — проносится в голове, и он резко отстраняется.       — Господи, это очень плохо, — шепчет альфа словно в бреду, прося остановиться своей сущности. Чонгук возненавидит его, да он сам возненавидит себя, если позволит этому случиться.       — Т-тэ, мне больно, пожалуйста… — Чонгук останавливает поднявшегося альфу, сжав в обеих ладонях сильную руку, с волнением заглядывает в карие глаза, жалобно хнычет, притягивая обратно к себе мужа. Омега смотрит устало, с румяными щеками и прилипшими ко лбу волосами, а по вискам стекают тонкие капли пота от сильного жара.       — Ты сводишь меня с ума, Гук… — с придыханием шепчет Тэхён, своей рукой убирает с лица спавшие мокрые пряди и заводит их за ушко, больше не медля, целует такие желанные губы.

***

      На второй, даже на третий день течка всё не спадает, подавители, которые заказал Тэхён, толком не помогали. Лишь на полчаса, за это время альфа заставлял Гука есть еду, в прямом смысле запихивал ему, ибо омега не мог нормально функционировать. Не помогали даже домашние методы лечения во время течек, чай, приготовленный из специальных трав, подавлял тоже на время. Помогал лишь холодный душ, он хоть чуточку, но снижал температуру тела, но такой метод был опасен, можно запросто заполучить бронхит. В Нью-Йорке у Тэхёна не было знакомых врачей, а другим альфа не доверял. Он договорился с семейным врачом, со своим знакомым, у которого муж омеголог, но только после осмотра врач мог назначить курс подавителей, а так назначили несколько обезболивающих и хороший секс.       На четвертый день жар тела постепенно спадал, но течка пока не прошла. Тэхён, оставив спящего Гука в спальне, вышел заказать им еду в номер, а когда вернулся, Чонгук старательно и аккуратно раскладывал одежду альфы вокруг себя. Его омега собирает гнездо из его вещей. От увиденного он впал в ступор и не знал, что делать, ведь омеги бывают уязвимыми в период гнездования. Гнездо для омеги это не только чувство безопасности от внешних факторов в такие уязвимые для них дни, но и инстинкты будущего папы. Нужно, чтобы омега не только верил, но и доверял стопроцентно своему альфе, чтобы впустить в своё гнездо. Тэхён не знает как поступит с ним Гук, выгонит? Огрызётся? Попытается сохранить своё гнездо? Но Чонгук удивил его, протягивая руку альфе, тем самым дал разрешение быть в гнезде.

***

      — Помоги, пожалуйста, — в который раз в эти дни просит Чонгук.       Тэхён поднимает его рубашку, одной рукой касается мокрого от смазки члена, а второй проводит по расщелине задницы. Чонгук тут же выгибается в пояснице, руками сжимая простыню под собой. Альфа кольцом из пальцев ведёт по всей длине омежьего члена, рассыпаясь на куски от того, как выглядит Гук в его руках, как ласкают слух его стоны. Тэхён водит по члену быстрыми, иногда размеренными движениями, на что омега выгибается, громко постанывая от накатывающего удовольствия. Мокрыми от обильной смазки пальцами он скользит по промежности, ко влажному колечку мышц. Проталкивает сразу два пальца, толкаясь медленно внутрь, поглаживает мягкие стеночки. Чонгук расслаблен, но внутри до сих пор туго и горячо.       — Да, сильнее, Тэ… — шепчет Гук, выпуская самые сладкие стоны. А потом утягивает альфу за шею для глубокого и горячего поцелуя.       На шестой день Чонгук просыпается ближе к обеду, полностью выспавшись и, к удивлению, полным сил. Он садится на кровати и пытается понять где он. Светлая, уютная комната, шторы плотно закрыты, но дневной свет всё равно попадает. Омега растирает глаза, вспоминая последние дни, он помнит лишь нарастающую течку во время приезда в отель из аэропорта. Дальше пустота и темнота, но пытается вспомнить, хоть и частичками. Потом, как в воду опущенный, столбенеет от потока воспоминаний: как ему было больно, как он просил Тэхёна помочь ему, как альфа целовал его, как он сам ёрзал на его коленях, как Тэхен делал ему приятно, руками, языком и членом?! Чонгук дышит часто и смотрит на себя из-под одеяла — на нём только нижнее бельё. Постель чистая, нет ни единого пятна от смазки или спермы.       — Нет, этого не может быть, — громко ругается омега и обхватывает себя руками за плечи. Качается из стороны в сторону, не веря в то, что произошло.       Тэхён заходит в комнату, открывая дверь ногой, на руках поднос из самых любимых блюд омеги: омлет с сыром, свежевыжатый сок и круассаны. Он видит, что Чонгук уже проснулся и сидит на кровати.       — Ты проснулся, я тут принёс завтрак, тебе надо набраться сил, — альфа сел рядом с Гуком и хотел передать омеге поднос, как тот чертыхнулся и снес поднос и всё, что на нём было.       — Да как ты смеешь, решил поухаживать за мной после того, что сделал? — зло процедил омега.       — Я не понимаю, Чонгук? — удивлённо спросил Тэхён, смотря то на злобного Гука, то на осколки от посуды и разбросанную еду.       — Да как ты посмел прикоснуться ко мне, у тебя нет прав ни на меня, ни на моё тело! — смотря в глаза всё ещё удивлённому альфе. — Ты не имел права касаться меня!       «Ты не имел права касаться меня!» — как мантру повторяет омега раз за разом. Тэхён же поднимается с места и начинает убирать осколки и еду.       — Ничего не было, Гук, — Тэхён поджал губы от боли: осколок от стакана ранил его руку. — Тебе было больно и плохо, температура не спадала, я не знаю почему подавители не помогали, я, как альфа, помог тебе, — достав платок из кармана, альфа завязал рану, потом обработает, сейчас было важно успокоить Гука в первую очередь. — Я просто помог тебе снять напряжение и хоть немного сбить температуру, но ничего такого, о чём ты думаешь Гук, не было, — ровным тоном отвечает Тэхён. — Я договорился с семейным врачом, у него муж омеголог, когда вернёмся, он осмотрит тебя.       Чонгук долго молчал, смотря в упор на Тэхёна. Да что с ним происходит? Тэхён его законный муж, он имеет право на его тело и, как припоминает омега, он сам первый не выдерживал и всё время требовал от альфы прикоснуться к нему. Стало грустно из-за того, что он обидел его. Тэхён мог воспользоваться его состоянием, но не сделал этого, а он так плохо подумал о нём.       — Однако, — тишину прерывает Тэхён, привлекая внимание омеги к себе, — если я тебе так противен, если ты такого плохого мнения обо мне, почему ты согласился на свадьбу, Чонгук? Я тогда ещё дал тебе время подумать, уверял, что никто не смеет заставлять тебя. А если бы я не выдержал, то ты бы возненавидел меня до конца своих дней? Чёрт… — уже кричит Тэхён, не в силах остановить себя. Он все эти дни сам пил эти чёртовы подавители, хотя в жизни эту дрянь не пробовал. Умирал, видя как было больно и плохо его омеге. Хотя полноценный секс мог бы решить всё на раз два, но он держал своего альфу на поводке, чтобы не рычал, прося взять и пометить свою омегу.       — Тэхён, я... — Чонгук не знает, что сказать, а от стыда не знает куда себя деть.       — Если ты себя нормально чувствуешь, то нам нужно уехать, я позвоню и забронирую первый рейс, — проговорил альфа и вышел, оставив грустного Гука одного со своими мыслями. Не такое окончание их маленького путешествия он хотел.

***

      Все семь часов полёта казались омеге пыткой. Тэхён молчал и явно был без настроения, сколько бы не пытался Чонгук объясниться, он всё время отвлекался или не хотел слушать его оправдания. По приезде домой была ночь, но это не помешало Тэхёну уехать на работу. Семейка Чхве злорадствовали, им было явно по вкусу видеть кислую мину Гука и не менее хмурого Тэхёна. Последующие дни сменялись также: альфа на работе с самого утра до поздней ночи. Иногда Чонгуку кажется, что он вообще домой не приходит, ведь когда засыпает, Тэхёна нет, просыпается — тоже.

***

      Сегодня Чонгук твёрдо решил, что поговорит с альфой. После занятий он, вернувшись домой, сразу сел доделать домашнее задание, вечер должен был быть освобождён. Потом помог миссис Пак с готовкой, чтобы время не тянулось так медленно. В девять часов вечера Тэхёна всё ещё не было дома, он не знает в какое время альфа приходил в последние дни, но раньше в это же время он был уже дома. Чтобы не уснуть, омега открыл ноутбук и начал перекидывать в него фотографии из путешествия, иногда удаляя ненужные или смазанные фото. Это реально были лучшие дни в его жизни, на фотографиях они такие счастливые, беззаботные. Вот Чонгук дурачится на аттракционах, а на следующем фото лицо перепуганного Тэхёна: оказывается, альфа боится высоты, но ради него согласился прокатиться на колесе обозрения, далее несколько фото в кафе, на берегу океана, в номере отеля, милые фото с животными, с чудиками в костюмах. А дальше течка, Чонгук был у омеголога и какой был шок у врача, когда тот узнал, что омега до сих пор невинен. Как оказалось, во время течки омега внутри Гука выбрала своего альфу, а сам Чонгук всеми силами пытался отказаться. Назначили целый курс витаминов и новых подавителей, которые постепенно могут наносить вред организму омеги, если он будет постоянно их пить.       Тэхён был таким чутким, заботливым, он конечно не помнит всех дней, проведённых вместе в период течки, но отчётливо помнит как альфа заботливо приносил еду и сам кормил его. Как они нежились вместе в джакузи. А он что? Засомневался за свою честь и невинность. Обидел своего мужа. Надо срочно поговорить и отпустить, наконец, этот груз с плеч. Чонгук подорвался с места, увидев включённый свет в комнате альфы. Он быстро добрался и увидел как Тэхён собирает вещи в дорожную сумку.       — Привет, — тихо поздоровался Гук, обращая внимание альфы на себя.       — Привет, ты почему не спишь, Гук, время почти двенадцать ночи, — только сейчас омега заметил время, но не придал этому значения, сейчас не это главное.       — Ты куда-то собираешься? Я хотел поговорить с тобой, Тэхён.       — Я улетаю на три дня в Вашингтон, у меня рейс через час, если это не срочно, мы можем поговорить и после того, как я приеду, — ну вот, а Чонгук так хотел сегодня наладить отношения, хотел, чтобы всё было как раньше. — Хэй, Чонгук, — зовёт омегу Тэхён, видно, что он расстроился, — посмотри на меня, — альфа берёт его за подбородок, поворачивает к себе и смотрит на хмурую моську. — Мы обязательно поговорим, когда я вернусь, хорошо? — уверяет его альфа.       — Хорошо, — отвечает Гук и закрывает глаза, когда Тэхён нежно целует его в лоб на прощание.

***

      Первый день в отсутствии Тэхёна прошёл томительно и скучно. К тому же, выходные дни, так что на учёбу отвлекаться не получилось. Чонгук как всегда помогал миссис Пак в оранжерее, потом вместе они испекли вкусную шарлотку. Не удержавшись, он отправил фото Тэхену, в ответ получая комплименты в свой адрес. Они мало, но разговаривали по мессенджеру, а ночью альфа сам позвонил по видеозвонку, оказывается, у него была ночь. Тэхён показал свой маленький, но уютный номер, в котором он уже поужинал и сидел, попивая любимый жасминовый чай, тем самым смутил омегу; обещал, что в следующий раз обязательно возьмёт Гука с собой, когда у него выпадут выходные. Через полчаса они попрощались. На следующий день от альфы не было ни одного сообщения, а все отправленные Гуком были прочитаны, но без ответа. Может, он занят и позвонит вечером. Такими мыслями омега отвлекал себя весь сегодняшний день. Много разговаривал с родителями, чтобы хоть как-то убить время. А ночью звонок от альфы так и не поступил. Открыв переписку с мужем он заметил, что Тэхён был в сети ещё утром. Забив на всё, Чонгук просто пошёл принять горячую ванну. Час он нежился в пене, пока вода не остыла. Окутав себя махровым халатом он вышел, встречаясь взглядом с Минсоком, уютно устроившимся у него на кровати.       — Что ты делаешь в моей комнате? — зло выговорил Гук, смотря в упор на ухмыльнувшегося альфу. — Быстро вышел вон отсюда!       — Какие мы нервные, — встав с места, Минсок медленными шагами подошёл к омеге. — Это всё из-за недостатка секса, хочешь я помогу? — на лице играет омерзительная и похабная улыбка.       — Да как ты смеешь! — рыкнул Гук и со всей силы ударил альфу по лицу. — Пошёл вон отсюда!       — Не строй из себя целочку, я таких, как ты, насквозь вижу, а за пощечину ты ответишь, маленькая сучка, — теряя всякое терпение, Минсок дернул омегу за халат и попытался развязать его.       — Не смей меня трогать, пусти, ублюдок, — кричит Чонгук и даёт отпор альфе. Этого не должно случиться, боже, думает Гук, всё также отбиваясь от нахальных рук Минсока. Этот ублюдок специально выбрал время, когда дома никого нет. Матушка с Суён уехали в гости, а миссис Пак с мужем уехали ещё рано утром к себе в деревню, проведать родственников. Минсок приблизил лицо Гука и хотел поцеловать, но в последний момент омега отвернулся, не позволяя ему сделать это. Его руки были захвачены одной рукой альфы, а другой Минсок держал за его щёки, он дышал прямо в шею Гука, слизывал языком капельки воды, стекающие с волос омеги. От этого стало не по себе, Чонгука начало тошнить. Голова кружилась, но он не переставал брыкаться, пока двери в комнату не открылись и их взору не предстал вернувшийся Тэхён, удивлённо смотрящий в их сторону.       — Брат, я… — Минсок быстро отпустил Чонгука, из-за чего омега чуть не упал, он буквально дрожал. Чонгук не знает, что было бы, если бы Тэхён вернулся позже. — Я… я… — всё мямлит альфа, пока не падает от сильного удара Тэхёна кулаком прямо в челюсть. Тэхён не останавливается на одном ударе, он наносит ещё несколько, из-за чего из носа Минсока, не переставая, капает кровь. Удар за ударом, альфа ломает нос, Чонгук уверен, что это был он, омега услышал явный хруст костей. Бьёт прямо между глаз, завтра обязательно расцветут синяки, хочет ударить ещё, но омега не даёт, он крепко обнимает со спины, шепчет, чтобы Тэхён успокоился и не наделал глупостей.       Кое-как Чонгуку это удаётся, Тэхён отпускает брата. Тяжело дыша, он встаёт с колен. Минсок скулит от боли, хватается за свой сломанный нос. Чонгук до сих пор обнимает крепко мужа, благодарит богов за то, что вернулся раньше. От мыслей их отвлекает истерический вопль матушки, первым делом старшая омега подходит к сыну и хватает его кровоточащее лицо, крича и проклиная при этом второго сына.

***

      — Не разобравшись в ситуации, ты чуть до смерти не избил моего сына, — кричит Сона на затихшего Тэхёна. Минсоку первым делом оказали помощь, но почему-то они все до сих пор были в гостиной. Тэхён стоял у панорамного окна, спрятав руки в карманах брюк, матушка то и дело ругала его, и к ней присоединилась и Суён, Чонгук же стоял около лестницы, не обращая внимание на их высказывания. У него до сих пор дрожали руки, сейчас он хотел лишь уйти к себе, но не хотел оставлять Тэхёна одного.       — У меня всё тело болит, мам, — подал голос Минсок, из-за Чонгук обратил на него внимание, как же хотелось собственноручно оставить ещё несколько гематом. — А я ведь ещё и не виноват, это всё Чонгук, он сам позвал меня к себе.       — Это не правда, гнусная ложь, — вскрикнул Чонгук, подойдя ближе к Тэхёну.       — Он специально выждал момент, когда в доме никого не будет, мам, — продолжил свою гнусную ложь Минсок. — До этого он ещё несколько раз предлагал мне такое, но я отговаривал, пригрозил рассказать всё брату, лучше бы рассказал раньше, остался бы невредимым.       — Нет, это всё ложь, Тэхён, он сам пришёл ко мне! — Чонгук отчаянно кричал, боясь, что Тэхён не поверит ему.       — Да? Мой сын сам пришёл к тебе? — подала голос матушка. — Столько омег в мире, а мой сын положит глаз на мужа любимого брата? Ты хоть сам слышишь себя, Чонгук? И твои выходки в сторону Минсока я тоже замечала.       — Нет, нет, нет, это всё ложь, Тэхён, я бы никогда… — запаниковал не на шутку Чонгук, а если Тэхён и в правду не поверит ему?       — Ложь? — Суён, подойдя к брату, встала у него за спиной, Тэхён всё также молча стоял у панорамного окна. На лице у него не было ни одной эмоции. — А что ты скажешь про это, Чонгук, — в руках она держала дневник омеги. — Здесь всё про его любовные утехи с каким-то Джуном. Брат, я читала, что парни омеги более одержимы половыми связями, чем девушки. И вот, результат на лицо, тебя не было и дня, а он уже хотел затащить твоего брата в постель. — ухмыльнулась Суён, смотря в сторону Гука.       — Замолчи, — Тэхён же, развернувшись, дал пощечину сестре. — Хватит. Достаточно лжи, — зло рычит альфа. — Вы все лжёте на протяжении многих лет, — указывая пальцем в сторону матушки и Минсока. — Я надеялся, что ваша беспричинная ненависть превратится в любовь, если я буду окружать вас любовью и заботой. Но моё терпение лопнуло, я не позволю так высказываться в сторону своего мужа. Я доверяю Чонгуку стопроцентно. Защищая себя, он может огрызаться, может постоять за себя, показать характер, но я никогда не поверю в то, что он может так низко опуститься. Если ещё хоть слово, братец, — теперь же он смотрел прямо на покалеченного от собственной руки брата, смотрел таким убийственным взглядом, будто альфе было мало ударов, — ты, Минсок, ходить больше не сможешь за свою выходку в сторону моего мужа, — поездка была запланирована на три дня, но в первый же день Тэхён всё разрулил, из кожи вон лез, не спал после прибытия, чтобы на второй день успеть на рейс. Чонгук был подавлен, альфа, конечно, замечал и тоже хотел скорее разрешить недопонимание между ними. На второй день сделка состоялась и он первым же рейсом вернулся в Сакраменто. Вот теперь альфа понимает, что не зря вернулся, у него до сих пор руки чешутся от увиденного.       — Да как ты посмел! Из-за какого-то мальчишки ты чуть не убил брата, теперь же дал пощечину сестре, — не унималась Сона. — Столько лет мы жили душа в душу, и вот, благодаря твоему мужу мы ругаемся, не прошло и двух месяцев, и это ещё мы лжём?       — Столько лет я терпел вашу поверхностную любовь и заботу, столько лет любил и заботился здесь только я, — робко делится Тэхён грустной правдой.       — Если так, то нам, может, стоит уйти? — предложила матушка.       — Поступайте как посчитайте нужным, матушка, — ответил Тэхён перед тем, как уйти на второй этаж, оставив при этом озадаченных родственников. Сона не ожидала такого поворота, но ей гордость не позволяет больше здесь оставаться.       Через час их уже не было дома. Чонгук сидел у себя в комнате, прокручивая в голове слова Тэхёна. Так альфа знал с самого начала про отношение семейки Чхве в свою сторону, но продолжал любить, заботиться о них. Чонгук не выдержал и месяца, то и дело ругаясь с ними и возненавидев. А Тэ столько лет жил во лжи, но ни на день не переставал любить в ответ. Слова миссис Пак оказались правдой, она как-то сказала, что у Тэхёна такое доброе, большое сердце, что поместится вся любовь этого мира. Не познавши толком любви родителей, он бережёт своё ценное и оберегает. А сам никогда не получал и долю любви и тепла от своей семьи, и от своего мужа тоже.       Месяц назад Чонгук вообще не хотел иметь какие либо отношения с мужем, простой дружбы ему вполне хватало, а сейчас почему, когда он думает о Тэхёне, сердце начинает биться чаще? Почему когда альфа рядом, его ладони потеют? Почему хочется всегда быть рядом с ним? Почему он всё чаще думает о нём, ждёт звонка, когда альфа на работе? Ждёт завтрашнего дня, чтобы вместе позавтракать. Чтобы Тэхён сам отвёз его на учёбу. Хранит все его стикеры-пожелания. Неужели вот это настоящая любовь? Ведь рядом с Намджуном такого не было, омеге было просто комфортно. Неужели Чонгук спутал дружбу с любовью, а из любви хотел сделать дружбу. Дневник он благополучно бросил в камин в гостиной, надо было это сделать ещё давно, но он рад, что Тэхён узнал, хоть и таким способом. Но Чонгук уверен в своей любви, теперь всё будет по другому, он не упустит свой шанс на счастье.

***

      Тэхён стоял у окна, докуривая остатки сигареты. Год назад он бросил эту пагубную привычку, теперь вот снова взялся. Он всё думает, прокручивает в голове последние дни, потом, рассмеявшись с собственных мыслей, вновь затягивается никотином. Он думал, что новая обстановка, новая страна, новая семья повлияли на отстраненность омеги, но на деле оказалось всё по другому. Думал, что даст время, и Чонгук впустит его в своё сердце, но оказалось, что сердце омеги уже давно занято другим. Какая же всё-таки судьба шутница: мы любим тех, кто нас не любит. Дверь приоткрылась, и вошёл Чонгук. Не оборачиваясь, альфа почувствовал его.       — Я так понимаю, Джун был твоей любовью и, наверное, мистеру Чону он пришёлся не по душе, а тебя заставили выйти замуж за меня? — озвучил свой вердикт Тэхён, всё также стоя спиной к омеге. Зная характер мистера Чона, всё вполне может быть и так, думает альфа, ведь они с Гуком одинаковы, сразу раскусят неискренних. А любовь делает человека слепым, и Чонгук до сих пор любит его.       — Всё так, — ответил Чонгук, тем самым рассмешив альфу. — Я думал, что встретил свою первую любовь, свою судьбу, мечтал о счастливой, долгой жизни с ним. Но…       — Но? — не дал договорить омеге Тэхён, развернувшись к нему.       — Но я спутал дружбу с любовью, а со своей любовью хотел сделать дружбу, — ответил Чонгук смотря на любимого. Теперь точно любимого мужа. — Мы встречались семь месяцев, но за столько дней я даже не целовался с ним, как делают влюблённые парочки. Мы даже не были близки. Может потому, что в глубине души, где-то там, знал, что он не моя судьба? — скорее самому себе задаёт вопрос Чонгук. — Но я с уверенностью могу сказать, что юношескую симпатию я перепутал с любовью. А сердце и душу, оказывается, я давно отдал своему мужу, но почему-то осознал лишь сейчас. Я люблю тебя Тэхён, хоть ты полюбил меня первым, но я люблю тебе сильнее и не сомневаюсь в этом, — смотря прямо в глаза альфе, с уверенностью произнёс Чонгук. Да, он любит своего мужа, такого чуткого, доброго, понимающего, любит всем сердцем.       — Господи, Чонгук — не верит в услышанное Тэхён, хочет, чтобы омега повторял это вновь и вновь. — Пожалуйста, повтори ещё раз, — приближаясь к мужу, просит он.       — Я люблю тебя, Тэхён, — повторяет. — Я тебя люблю, — ещё громче повторяет Чонгук, тоже приближаясь к альфе и, больше не медля, первым целует его.       Поцелуй выходит таким сладким, долгожданным, пленительным. Чонгук крепко обнимает мужа за шею, притягивает его к себе ещё ближе, Тэхён же одной рукой касается розовых щек омеги, а второй прижимает его к себе за талию. Сладкие губы Чонгука неумело, но так страстно сминают его собственные, что альфа сходит с ума, целует ещё глубже, оттягивает то верхнюю, то нижнюю, сплетается с теплым языком своим.       — Я тоже тебя люблю, Чонгук, очень сильно и очень давно, — еле отрываясь, шепчет в пухлые губы Тэхён и вновь целует, оттягивая влажные губы, ласкает языком нёбо и дёсны.       — Ты так вкусно пахнешь, Тэ, — на выдохе прошептал Гук, отстраняясь и делая глоток воздуха, в котором так нуждался. — Пожалуйста, сними, — указывает на рубашку альфы, пока Тэхён, не переставая, целует его щёки, скулу, носик, губы, переходя к не менее манящей шее, затягивает до красных отметин шелковую кожу и кусает, зализывая сразу. Переходит к выпирающим ключицам, целует жадно, с рыком оттягивает кожу и оставляет яркий засос.       Чонгук чуть оттолкнул мужа и начал сам развязать узелок на халате. Теперь Тэхён заметил, что на омеге не просто халат, а красивый кружевной пеньюар чёрного цвета, что едва доходит ему до колен, идеально подчёркивающий все изгибы и достоинства Гука. Когда с узелком было закончено, Чонгук спустил пеньюар к плечам, дальше он сам соскользнул, упав рядом, обнажив прекрасное тело омеги. От вида такого открытого мужа Тэхён сглотнул, ведь тот стоял лишь в одних чёрных шёлковых трусиках, а на стройных ногах были надеты полупрозрачные чёрный чулки. Безупречная, белоснежная кожа, молочная шея, плавные изгибы, торчащие бусинки сосков на тёмных ореолах, идеальная талия, стройные ноги — Чонгук красив везде.       Во время течки Гука ему представилось видеть омегу раздетым, разнеженным, сексуально стонущим, но тогда альфа думал лишь об удовольствии своего супруга. Держал член плотно в штанах, ходил дрочить в ванную, как подросток в пубертате, когда Чонгук засыпал полностью удовлетворённым. Теперь же его муж отдал не только своё сердце и своё будущее в руки альфы, но и предлагает своё тело, свою душу. Подойдя ближе к мужу, Чонгук сам расстегивает пуговицы на рубашке альфы и наконец снимает её, открывая вид на его накаченное тело. Медная кожа и рельефные, крупные мускулы, широкая плоская грудь, Чонгук задерживает дыхание, смотря дальше вниз на тёмную дорожку волос от пупка к паху, пока ещё скрытому под классическими брюками.       Чонгук, осмелев, садится перед мужем на колени, Тэхён стоически выдерживает вид такого Гука, неторопливо расстёгивающего пуговицу на его брюках. Выдерживает, видя, как омега, чуть приподняв чёрные невинные глазки, проводит пальцами по прессу альфы, по дорожке жёстких волос, спускающейся от пупка. Как с дьявольским оскалом оттягивает резинку боксёров, спуская их до колен, освобождая уже вставший член мужа. Тэхён дышит глубоко и надрывно, когда омега припадает губами к испачканной в предсемени головке, и начинает посасывать.       — Блять, — ругается Тэхён от похабного вида мужа. Он громко сглатывает слюну и откидывает голову назад. Вид сосущего его член Чонгука — пытка.       Омега же активно двигает головой, вбирая в рот все больше чужого достоинства, одной рукой теребит яички. Слышит как тяжело дышит Тэхён, иногда ругаясь матом, слышит тихие стоны и двигается всё активнее. Хочет тоже доставить любимому наслаждение, хоть и неумело, это ведь впервые, когда он делает что-то подобное, но очень старается. Продолжая сидеть на коленях и выжидающим взглядом смотреть снизу вверх, он посасывает самый кончик головки, проводит языком по вздувшейся венке, посылает вибрации горлом, пока двигает головой, и нежно сминает мошонку. Тэхён ласково вплетает пальцы в его волосы и оттягивает, отстраняя от себя. Чонгук выпускает член изо рта и водит ладонью, надрачивая, пока альфа не кончает с громким рыком прямо на лицо омеги, который стирает сперму пальцами, и с удовольствием, смотря снизу вверх на мужа, облизывает поочерёдно каждый, принимая все до конца.       — Чёрт, Гук, иди ко мне, — Тэхён поднимает омегу с пола, и сразу углубляет поцелуй. Он снимает с себя рубашку до конца, пока Чонгук помогает ему избавиться от брюк с нижним бельем.       Тэхён опрокидывает омегу на кровать, нависая над ним, смотрит в поплывшие глаза, на румяные щёки, на розовые припухшие от долгих поцелуев и минета губы. Его ладонь опускается ниже и останавливается на щеке, большой палец поглаживает острую линию челюсти Чонгука. Сев на колени меж разведённых ног, альфа ладонью ведёт от шеи до пупка омеги, цепляет пальцами трусики и снимает их. Аккуратный член Гука шлёпается о живот, и Тэхён, не медля, легонько сжимает его на пробу, тем самым вызывая у мужа сладкий стон. Альфа опускается к его разведенным коленям, целует внутреннюю сторону бёдер, цепляет зубами прочную полоску чулков, медленно стягивая их. Поцелуями проходится от стройных ног до пупка, далее — до манящих сосков, вбирает горошинку в рот, начиная посасывать. Чонгука бьёт крупной дрожью. Он дрожащими руками цепляется за волосы альфы и оттягивает, губы вновь соединяются в поцелуе, руки Чонгука обвивают шею Тэхёна и прижимают к себе сильнее.       — Ты такой красивый, Гук, — прерывая поцелуй, шепчет Тэхён в приоткрытые губы омеги, — такой желанный, — смотрит в глаза, в которых видна искренность и любовь, сколько ждал этого момента Тэхён, — такой сексуальный, — чуть смеётся от возмущения омеги, — мой любимый, — он обвивает нежное запястье Чонгука своими пальцами и накрывает его ладонью свою грудь, где бьётся сердце. — Ты здесь, прямо в сердце, заставляешь его биться чаще и сильнее.       Чонгук смотрит на свою руку и чувствует сильные удары сердца в груди Тэхёна. Собственное сердце бьётся точно так же, он с уверенностью может сказать теперь, что альфа тоже засел глубоко в его сердце. Оно тоже трепещет для мужа.       — Мой муж, мой альфа, мой Тэхён, мой любимый, — так нежно проговаривает каждое слово Гук. — Сделай меня скорее своим не только сердцем, но и телом.       Тэхён не выдерживает больше и прижимается носом к основанию шеи Гука, вдыхая любимый запах жасмина, что окутывает его. Этот запах сводит с ума. Никогда за свою почти тридцатилетнюю жизнь Тэхён не чувствовал запахов так ярко от омег. Не знал, что лишь от одного запаха можно сойти с ума. Он целует Гука прямо в шею, поцелуями спускается вниз, целует под пупком, чувствует мелкую дрожь омеги и губами скользит ниже, собирает ими предэякулят, целует венки на члене. Он проводит языком по всей длине и заглатывает до самого основания. Гук задыхается и, распахнув глаза, ещё сильнее хватается за волосы мужа. Тэхён посасывает, губами плотно член омежий обхватывает так умело, что Чонгук стонет сдавленно, выгибается альфе навстречу. Несколько быстрых движений языком и губами, и Чонгук кончает с именем альфы на устах.       — Самый вкусный, — шепчет Тэхён, вновь опавший член заглатывает, языком слизывает все выделения, а следом и смазку, что, не прекращая, вытекает из сжимающегося входа. Альфа касается губами прямо там, около входа, вызывая у омеги тихий стон. Чонгук помнит эти яркие ощущения во время течки, они воспоминаниями перед глазами плывут. Он соврёт, если скажет, что не понравилось. Очень даже понравилось.       Тэхён кончиками пальцев проводит по сжавшемуся колечку мышц, собирая смазку, вводит в него палец. Он медленно растягивает горячие стенки, добавляя поочерёдно пальцы и улавливает то, как сбивается дыхание омеги. В Чонгуке узко и горячо, стенки плотно обхватывают фаланги, а смазка, не прекращая, вытекает. Альфа ловит очередную каплю языком, лижет края растянутой дырочки. Чонгук пальцами сжимает простыни, кусает опухшие губы и стонет. Ему так хорошо, так прекрасно. Омега сильнее ноги в стороны разводит, чтобы было удобнее его растягивать, и горит от ощущения уже четырёх пальцев внутри, которые стимулировали чувствительные стенки. Смазка, наверное, не прекращает литься, Чонгук мутными глазами смотрит вниз, видит как альфа лижет языком его вход, у него на лице выделения омеги блестят в свете настенной лампы, он от стыда рукой закрывает своё лицо. Тэхён вынимает из Чонгука пальцы, слыша его разочарованный вздох, когда внутри стало пусто. Альфа убирает руки Чонгука с лица и целует, приставляя головку члена к дырочке и толкается совсем немного, преодолевая тугое сопротивление. Омега с громким «ах» выгибается от первого проникновения, вроде не больно, но непривычно.       Тэхён целует свои засосы и укусы на шее и ключицах мужа, начинает медленно заполнять его, раскрывая до предела. Одним слитным толчком он входит до упора, тихо рычит от горячей узости.       — Гук-и, милый, больно? — Тэхён осторожно касается его щеки, поглаживая её большим пальцем. Чонгук улыбается ему, отрицательно качает головой, открывая глаза. В карих глазах напротив видит вселенскую любовь и беспокойство за него.       — Нет, всё хорошо, Тэ, продолжай, — сам же притягивает ближе за плечи, целует, пока Тэхён медленно выходит и заполняет его снова. Он ногами обхватывает талию мужа и пятками давит на его поясницу, пододвигая ближе.       Тэхён двигается медленно, наблюдает, как красиво выгибается Чонгук, как смотрит на альфу в ответ, стонет, заламывая брови. Он смотрит вниз, на то, как проникает в горячую мокрую узость его блестящий от смазки член и снова смотрит на Гука, любовно разглядывая его лицо. Его омеге хорошо. Альфа тут же срывается на быстрый ритм. Рваными, сильными толчками входит в Чонгука, крепко схватив его за талию, методично вбиваясь. Всю комнату окутывают их громкие влажные шлепки, стоны и вскрики Чонгука, блаженно распластавшегося под мужем. Их не хватает надолго: омега от первого раза, а Тэхён от долгого воздержания рядом с таким мужем. Гук кончает первым, даже не прикасаясь к себе, с громким стоном изливается на живот, пачкает обоих, сжимает член альфы в себе. Тэхён стонет в чужие губы, раскрытые в немом крике удовольствия, и кончает следом внутрь, даёт узлу разбухнуть.       Альфа переворачивает их, лежа на спине, он рукой гладит спину мужа, спускаясь к манящей заднице и поднимаясь обратно. Узел приятно распирает Гука изнутри, наполняет, не даёт сперме стечь по бёдрам. Он стонет от непривычного ощущения, целует, прижавшись губами к подбородку Тэхёна.       — Я люблю тебя, — в который раз за ночь повторяет Гук и засыпает, уставший от новых, раньше неизвестных чувств, слыша в ответ «Я люблю тебя сильней» от любимого.       Позже, когда узел спадает, Тэхён на руках относит Гука в ванную. Они принимают её вдвоём, утопая от ласк, любви и нежности. Засыпают вместе почти под утро, уставшие, но довольные и влюблённые.

***

      Чонгук просыпается от холодного ветерка. Вроде в доме отопление, но от холода он открывает глаза. Сонными глазами смотрит на другую сторону кровати, к удивлению пустую. Переводит взгляд на балкон, Тэхён стоит там, курит. С голым торсом, в одних спортивных штанах, в такую погоду, думает омега. Он встаёт, закутываясь в плед, и идёт в сторону мужа. Наверное, холодно стало из-за того, что альфа не плотно закрыл дверь балкона. Гук открывает двери, сонно бормочет в сторону супруга.       — Я тебя разбудил? — спрашивает Тэхён, туша недокуренную сигарету о пепельницу. — Здесь холодно.       — И ты лишь в штанах, — он заботливо окутывает альфу пледом, обнимает за холодный торс, дрожа от смены температуры. — Почему не спишь? — задаёт вопрос Гук, смотря на любимого, альфу явно что-то тревожит.       — Всё думаю, — вздыхает Тэхён, обнимая крепко омегу, — если бы я сегодня не вернулся, если бы задержался хоть на час, не знаю, что могло произойти. И это хотел сделать родной мне человек. У меня руки до сих пор чешутся, хочу вырвать ему руки, что прикасались к тебе, выдернуть глаза, что смотрели на тебя, — выдыхает альфа через стиснутые зубы, он зол, но зол на себя, что не увидел раньше похотливых взглядов в сторону мужа. Минсок никогда не отличался воспитанием и умом, менял омег, это Тэхён знает и плевать ему на его разгульный образ жизни. Но он хотел покуситься на его. А этого альфа терпеть не намерен.       — Хэй, милый, посмотри на меня, — Чонгук выводит альфу из терзающих мыслей, кладёт руки на его холодные щёки, — все хорошо, ничего не произошло, — успокаивает, они снова стоят в обнимку, смотрят на задний двор, тут не так красиво, как у Чонгука в комнате. — Может, переедешь ко мне, там открывается отличный вид на оранжерею твоей мамы, — предлагает омега.       — Оу, — смеётся Тэхён, — вы так предлагаете мне переехать к себе.       — Вы заселились прямо тут, — укладывает руку мужа на своё сердце Гук, — так что комната — это приятный бонус.       — Я готов заселится куда угодно, лишь бы с вами, — улыбаясь, Тэхён подхватывает Гука на руки и, целуясь, они наконец заходят внутрь.