Пять крайне Винчестеровских Хэллоуинов

Дину десять, он стоит рядом со своими одноклассниками-пятиклашками и наблюдает за мелюзгой, шествующей по залу школы. Идет ежегодный конкурс на лучший костюм для Хэллоуина. У отца выдалась какая-то особенно трудная охота — он занимается расследованием гораздо дольше, чем обычно. И помощи ему требуется больше. Дядя Бобби заглядывал на прошлой неделе, и папа уехал вместе с ним три дня назад. Они снимают квартиру в мотельном комплексе на окраине города и живут там уже больше двух месяцев. Дошколята идут первыми — они полностью дезориентированы и, кажется, совсем не понимают, что вокруг них происходит. Затем идут первоклашки — и Дин вовсю притворяется, что не выискивает Сэма в толпе. Прошлой ночью Дин собственноручно взял одну из мотельных затертых простыней и раздраконил с помощью папиного ножа. Он старался сделать отверстия для глаз аккуратно, чтобы Сэмми был весь покрыт простыней. И Дин совсем не ищет глазами одного единственного первоклашку, одетого в мятую простынь. Хотя не выделить своего брата из всех участников парада он все же не может. Сэм выделяется на общем фоне — может быть, из-за своего нехитрого костюма, что выглядит даже странно среди всех этих разряженных Ниндзя-Черепашек и юных поклонников Микки Маус Клаб, а может быть из-за того, что для Дина Сэмми всегда был особенным. С тех самых пор, когда Дину исполнилось четыре года, Сэм стал для него всем в этой жизни. Вплоть до абсурда, когда все становилось неважным. Кроме Сэма. Дин слышит смешок за своим правым плечом. Он оборачивается, чтобы посмотреть — кто из его одноклассников осмелился смеяться над его младшим братом. Его дружкам достаточно одного взгляда — и больше не слышно ни звука. Дин с самого первого дня в школе уже неоднократно доказывал, что связываться с ним — себе дороже, поэтому к концу октября большинство детей в школе стараются его не задирать. Затем идут восторженные второклашки, а потом парад подходит к концу. К счастью, учителя оценивают костюмы, а не учеников. Все дети проходят в столовую, где директор объявляет имена победителей. Гран-при достается однокласснице Сэма по имени Криси, за великолепный Костюм Дороти — даже с красными башмачками, до чего достоверный. Лично Дин считает, что ее маме просто нечем больше дома заняться, раз она потратила на костюм такую уйму времени, но не произносит ни слова. Над Сэмом никто не смеется — и он широко и счастливо улыбается, и для Дина — именно Сэмми получил первый приз. После школы Дин готовит спагетти с сыром. Сэм притворяется, что в ужасе от того, что пять дней подряд они едят одно и то же. Хотя, возможно, он действительно в ужасе. Дин неоднократно уже видел, что Сэмми в еде очень разборчив. Что касается его самого — то Дин притворяется, что его совсем не беспокоит то, что сегодня они съели последнюю пачку макарон. Тот самый день уже через два дня, папа еще не вернулся, а в Хэллоуин он никогда не оставлял детей одних. В другие дни — пожалуйста, но не в этот. Они пять раз проводили этот день вместе. Папа бросал все, чем он занимался на тот момент, срывался с места и ехал к ним — неважно где они были — у дяди Бобби или еще где-то. С ними рядом всегда был отец — чтобы развеять из страхи, взять под крыло. И у Дина нет причин сомневаться, что этот год будет отличаться от всех предыдущих. Лишь бы отец вернулся до того, как запасы их провизии подойдут к концу. Пока есть еще каша. Покончив с обедом, Сэм отодвигает тарелку с крайне серьезным видом. — Я хочу собирать сладости в этом году. — Ты же знаешь, что нам нельзя. И знаешь что скажет на это папа. Сэм картинно оглядывается и зовет: — Папааааааа! Потом снова поворачивается к Дину и говорит: — Но его же здесь нет. Дин, ну пожалуйста, я хочу делать то же самое, что все остальные дети. Дин бы и сам рад хоть раз сделать то, что делает каждый обычный человек в детстве, так что Сэму и упрашивать его долго не приходится: — Ладно, но ты будешь во всем меня слушаться. — Ура! Дин снова садится за костюм Сэма, пытаясь подправить то, что он впопыхах сделал с простыней. Хотя ему всего десять, он хорошо управляется с иголкой, хотя думать о том зачем в действительности папа научил его зашивать прорехи, он старается не думать. Он пришивает к простыне наволочку — она послужит отличным капюшоном. А если они действительно пойдут охотиться на сладости — капюшон может очень даже пригодиться. Дин прекрасно осведомлен о том, какой эффект на окружающих женщин производят большие глаза Сэма и его непослушные волосы. Каждый раз, когда они идут в бакалейный магазин, им дают пробовать бесплатные образцы вдвое чаще, чем остальным покупателям. И ему вполне ясно, что бесконечное очарование Сэмми позволит им сегодня добыть больше конфет. Раздобыв два бумажных мешка с ручками для пущего удобства, Дин аккуратно закрывает дверь номера, и они выдвигаются. Он подсчитал, что они вполне могут отсутствовать в течение двух часов, но вернуться они должны непременно до того, как полностью стемнеет. На фоне темнеющего неба они видят стаю летящих гусей — они кричат и их голоса невнятно слышны издалека. Вероятно, они устраиваются на ночлег на фермерских прудах неподалеку — и эти звуки — звуки приближающейся ночи. Иногда Дин жалеет, что они с Сэмом — не гуси и не могут улететь прочь от холодов и опасности. Он бы показал Сэму юг и теплые края, где монстры не подстерегают их в темноте. Но тогда Дин остался бы один, и они понимает, насколько эгоистична его мечта. Перелетные птицы всегда успокаивали его, словно говоря ему — вот и еще один год прошел. Дин совсем не собирается звонить в двери в их районе. Он достаточно взрослый, чтобы понять — Винчестеры тут далеко не самые уважаемые люди, и в их собственном районе таких неблагополучных семей — пруд пруди. Не стоит распылять очарование братишки на них. Он планирует пересечь поле, пройти по узкой аллее, засаженной деревьями и оказаться по соседству. Дома там построены ладно, там тихо и спокойно, так и веет стабильностью. На заднем дворе гроздьями развешаны качели, а перед домами красуются велосипеды. Опрятные улицы с аккуратно выкрашенными домами и целыми уличными фонарями. Такие места всегда вызывают в Дине двоякие эмоции: с одной стороны, он жаждет этого, смутные воспоминания былой жизни еще живы в нем. С другой стороны, он зол на благополучных постояльцев за то, что те никогда не заглядывают во тьму, не знают, что ждет их за светом кухонного абажура. А они еще и смотрят сверху вниз на тех, кто знает о тьме все, и кто хранит их покой. Дин однажды спросил отца — почему охотники всегда остаются в тени. Почему охотников не признают героями — как это делают с полицейскими и пожарниками. Люди не хотят знать, что монстры реальны — поэтому они придумывают себе героев в рамках своего мира, не заглядывая за его границы. Папа сказал, что оставлять людей в неведении — тоже часть их работы, гражданские не должны знать о том, что скрывает тьма. Если люди будут постоянно жить в страхе — общество не сможет нормально функционировать. Иногда Дину хочется на них наорать, заставить раскрыть глаза. Он чувствует себя чужим среди остальных детей, и совсем не потому, что они часто переезжают, и он не успевают обвыкнуть. Ему просто не о чем с ними говорить. Иногда он думает, что только малыш Сэмми, тоже находящийся в блаженном неведении, и есть его единственный друг. В любом случае, сегодня они с Сэмом проведут как все нормальные люди. Люди не увидят их поношенную одежду, только не сегодня. Сегодня Дин и Сэм будут обычными счастливыми карапузами с румяными щеками. План срабатывает даже лучше, чем Дин мог представить. За очаровательные ямочки на щеках и блестящие глаза Сэмми люди дают им гораздо больше угощений, чем любым другим детям, а когда женщины узнают, что они с Дином братья, то всегда кладут дополнительные сласти и в мешок Дина. Дети так увлекаются сбором сладостей, что Дин совершенно забывает о времени — тяни, пока «клюет»! Мешок Сэмми полон настолько, что тому уже тяжело тащить его, Дину тоже нелегко тащить свою сумку. И только тогда, когда Дин вспоминает как долго им нужно будет идти домой, он поднимает глаза и смотрит на небо. Солнце давно уже село, в небе на западе еще теплятся оранжевые лучи, но и они скоро гаснут. Страх перед темнотой ночи заполняет Дина, он разворачивается к полю, отделяющему его квартал от этого. Он знает, что лес там негустой, но хочется протащить сквозь него Сэма как можно быстрее. На душе становится спокойнее, когда они оказываются на открытой местности, хотя теперь и прятаться им негде. Облака похожи на скисшее молоко, густые и пожелтевшие от лунного света. Луна почти полная, роса уже успела выпасть, и Дин чувствует, как штанины медленно промокают снизу. Дин напряженно вслушивается, пытаясь уловить звуки погони, но все, что он слышит — это пыхтение младшего брата позади, да шелест травы, по которой тот тащит свой мешок. — Пошевеливайся! — ворчит Дин. — Но тяжело же, Дин! Ты не можешь понести мой мешок? — Нет, не могу! — фыркает Дин, который теперь зол на себя за то, что Сэм уговорил его на эту авантюру. Дин прислушивается к шагам брата, пока они пересекают бесконечное травяное поле. Он сожалеет о том, что они ушли из дома. Ветер колышет траву, и Дину кажется, что она говорит с ветром, а тот делится с ней своими тайнами. Он вздрагивает, и волоски на коже встают дыбом. Сэм семенит как раз за ним и невольно пыхтит, волоча за собой сумку. Но вот они достигают края поля и под ногами снова асфальт. Дин чувствует себя несколько успокоенным, хотя он в курсе, что большинство монстров тротуаров не боятся. Но их окружает свет окон — и это тоже прибавляет уверенности. Еще немного — и они в безопасности. — Дин! — взвывает Сэмми за его спиной, и Дин разворачивается, уже готовый оборонять Сэмми от любого существа, что его напугало. Сэм держит в ручках мокрый бумажный пакет из супермаркета, дно его промокло и порвано, а личико Сэмми выражает всю мировую скорбь и страдания. — Посмотри! Что произошло и где все мои конфеты? Дину хочется захохотать от облегчения, но сейчас на Сэмми и так жалко смотреть. Роса и бумажный пакет вкупе с короткими ножками Сэмми лишили его младшего брата всех драгоценных сладостей, что он заработал сегодня вечером. Дин разворачивается и снова смотрит на темное поле, с которого они только что пришли. Он вздрагивает и сразу же отказывается от идеи идти и искать растерянные конфеты. — Это из-за росы твой мешок порвался, и конфеты вывалились, пока ты шел. — Ой, а я думал, что просто становлюсь сильнее — как принц в сказке, — Сэм куксится, разочарование и печаль шестилетнего человека, только что растерявшего все свои конфеты, поглощает его. Дин смотрит на печальное личико и встряхивает головой — он старается не думать, от чего сейчас откажется: — Я своими поделюсь, половина на половину. Вообще-то, половина его конфет — ничтожная цена за то, чтобы снова увидеть улыбку Сэмми. Дин вытаскивает ключ из кармана и открывает дверь. Иногда терпеть на себе взгляд «О, ты мой герой, Дин» на себе слишком неловко. Как только они заходят внутрь, Дин вываливает всю свою добычу на кухонный стол. Сэм сразу же загребает себе одинокую плиточку Hershey*, и Дин легонько шлепает того по руке: — Нет уж. Сначала мы все поровну поделим, а потом я все проверю. Он видел достаточно новостей о лезвиях, запрятанных внутри конфет, а также об отравленных какими-то извергами конфетах. Это еще не принимая во внимание обычные заклинания и проклятья. Мальчики работают слаженно, распределяя конфеты по нескольким кучкам: шоколадки, леденцы, жевательные. Потом Дин делит собранное, тщательно проверяя обертку и шепча над каждой конфетой «Кристо». Одну Сэмми, одну себе. Он надеется, что всех его предосторожностей вполне достаточно — хоть он и сумеет защитить Сэмми от любых злобных тварей, от людей и их нечеловеческой злобы защитить очень тяжело. Сэм хватает каждую конфетку, что Дин кладет в его сторону и тут же отправляет в рот. Очень быстро он оказывается перепачканным в шоколаде, однако улыбка его делается все шире и шире несмотря на этот факт. Дин знает, что позже ему придется еще и отмывать Сэмми, однако перспектива дополнительной работы по дому его не пугает. Дин едва успевает закончить всю свою работу, когда парадная дверь распахивается и входит отец. Нет необходимости объяснять чем они занимались, да Дин и не торопится оправдываться. -Это что еще за черт? Дин поднимает последнюю конфету, внимательно осматривает обертку, и говорит «Кристо» — отчетливо и громко. — Я водил Сэмми собирать сладости, сэр. Он не сообщает о том, что у них почти кончилась еда, и то, что ему в скором времени было бы нечем кормить брата. Чувство вины еще больше бы разозлила Джона. Дин знает, что ему достанется за нарушение приказа, но счастье Сэмми стоит того. Сэм улыбается своим перепачканным в шоколаде ртом и буквально светится от удовольствия: — Папа, все хорошо! Дин обо мне заботился. Поза отца смягчается, потому что он тоже не может сопротивляться улыбке карапуза. — Я знаю, сын. Дин кивает, будучи уверенным, что все будет хорошо.