Hoffnung auf Leben

      Всё было нормально, мы пока что держались, как могли. Мирное население умирало, но мы старались им помогать. Я с Яном и Антонио гуляли по улице и осматривали территорию. Я внимательно осмотрел территорию и тут среди домов я увидел мужчину. Он был ы очках и шлемом, и также он носил хорошую броню. Я спрятался, посмотрел на фотографию и узнал, это был тот, за кем я должен следить, Женя Захарович:       — П-с-с! — позвал я своих друзей. Ко мне подошли друзья, и я указал им на немца. — Это Жена Захарович, доверенное лицо Гитлера. Я должен за ним следить! — сказал я своим.       — Так, а зачем ты за ним должен следить? — спросил шёпотом Ян.       — Мне сам Сталин дал приказ.       Женя Захарович полез наверх, и мы пошли за ним. Мы тихо крались, чтобы он нас не заметил. Мы увидели, что он медленно шёл по коридору, и спрятались за ящики. Я подзарядил винтовку и прицелился. Я готов был выстрелить в его ногу и тут:       — Сергей, осторожно!       Появился огромный взрыв, который попал по зданию, я промахнулся. Женя Захарович увидел и спрыгнул с окна. Антонио побежал за ним, я помог Яну и побежали за Антонио.       Мы бегали по территории и пытались его догнать и тут Женя закричал:       — Кидайте гранаты!       Немцы из домов начали кидать гранаты, и мы остановились. Женя продолжал бежать, появился дым, я спас Яна от гранаты, Антонио смог уклониться:       — Чёрт! Сбежал!       — Ребята, думаю надо, возвращаться, здесь я посчитал двадцать немцев, они могут нас убить! — произнёс Антонио.       Мы с ним согласились и вернулись назад к группе.

***

      Генерал Ворошилов говорил по рации с генералом Антоном и тут его лицо побледнело:       — Как это, заменить меня?       — Извини, Ворошилов, но Сталину не понравилась твоя работа в Ленинграде, и он решил тебя заменить и ещё... Я буду в Сталинграде. Сталин дал тебе приказ, чтоб ты отправил трёх доверенных людей ко мне в Сталинград!       Генерал Ворошилов тихонько вздохнул и отключил рацию.       — У меня плохие новости!       — Вас что, будут заменять? — спросил один из группы.       — Да, я ухожу от вас. Сталин приказал, чтобы я трёх из вас отправил в Сталинград! Антонио, Сергей и Ян, я вам доверяю и поэтому даю приказ отправиться в Сталинград, там будет генерал Антонов и генерал Соколов!       — Хорошо, генерал! — хором сказали мы ему.       Ах, не успел я побыть до весны, как уже надо было уходить. Мы собрали портфели и сумки, подготовили оружие, и скоро вечером мы пошли. Вечер стал холодным, моё тело ещё выдерживает холод, я волновался за Ленинград, за бедных мирных людей.       — Я понимаю, это тяжело видеть, как мирное население страдает, но мы стараемся ради этого! — сказал Антонио.

***

      Мы ходили уже два дня, прятались в лесах и старались быть незаметными для самолёта. В последнее время стало больше летать немецких самолётов. Нам ещё было далеко до Сталинграда, но я надеялся, что мы до него дойдём.       Мы остановились в лесу и присели на камни. Я немного запыхался, и моё тело нагрелось. С Антонио было ещё нормально, он даже не устал, а Ян уже был растаявшим и пил воду. Антонио достал из своего портфеля воду и дал мне:       — Попей воды, ты же знал, что твоя кровь особенная, а не набрал себе воды из Ленинграда!       — Я не хотел, чтобы люди страдали из-за меня. Они вёдрами старались набрать воды, скользили и добывали воду!       — Я понимаю, это выживание, на войне стараются выживать. Сергей, у тебя кровь особенная, чем наша. Если бы и у тебя не было 30% дополнительной крови, ты бы так не потел! — сказал мне Антонио, и я смог остыть.       Антонио положил воду обратно в сумку и я спросил у него:       — Антонио, откуда ты знаешь, что у меня 30% дополнительной крови, тебе же генерал не говорил?       — Я в медицине работал на самом деле и я хотел спасти Дмитрия, но у меня не было нужных вещей, да ещё Дмитрий отказал! Да ещё видно по твоей характеристике, зимой у тебя нормально, а вот в жаркое лето ты устаёшь!       — Да, мама мне говорила дома сидеть, если было горячо на улице!       Внезапно кто-то в кустах стал шуршать, и мы сразу подготовили оружие. Я медленно подходил ближе и тут заметил за кустами лагерь немцев:       — Сучка! — выругался я.       Ко мне подошли ребята и сказали:       — Немцы, что они здесь делают? — спросил Антонио.       Мы заметили, что из палатки вышел Женя Захарович и какой-то генерал, он был похож на наших.       — А это кто за генерал? — спросил я.       Тут Ян закрыл себе рот, он был в шоке:       — Это генерал Иван Иванович Мельников, из Беларуси!       Я был в шоке, среди белорусов был и предатель. Надо было что-то делать. Я осматривал территорию и увидел, что рядом был бочонок бензина и как раз рядом танк:       — Кажется, я придумал идею! Ребята, по моей команде кидайте гранаты!       Мои друзья кивнули и подготовили гранаты. Я прицелился винтовкой в бочку, у меня как раз были огнестрельные пули. Я нажал на курок, и моё сердце бешено застучало, я успокоился. Выстрелил, и бочка взорвалась.       — Давайте! — закричал я.       Мои друзья кинули и гранаты попали под ноги немцам.       — Ja, was ist es! (1)       Гранаты взорвались, и мы начали ждать, гранаты стреляли по очереди, и я надеялся, что нас не найдут и тут:       — Andrey, schau dich auf dem Territorium um, es scheint mir, dass das Militär der UdSSR neben uns ist (2), — сказал Женя через рацию.       Чёрт, нам ещё этого не хватало, я осматривал рядом немцев. Антонио показал пальцем на небо, над нами летал немецкий самолёт, чёрт, нам ещё этого не хватало. Я огляделся и увидел, что в лагере остались трое немцев: Женя и генерал Иван Иванович Мельников.       — Сергей, я выстрелю в двух немцев, а ты попытайся отвлечь немцев!       Я кивнул другу и дал Яну ответственное задание — постараться проникнуть в палатку. Он кивнул мне и аккуратно шёл и тут:       — Du dachtest, du wärst schlauer als wir? (3)       Чёрт, нас заметили, я и Антонио начали стрелять и убили трёх немцев. Я думал, что делать дальше и тут меня повалил Женя и сделал шрам на моей щеке.       — Ja, Sergej Michailowitsch, und du hast dich als schlauer erwiesen, als ich dachte! (4)       Я понял его слова и сказал на немецком, что он поплатится! Я ударил его ногой и вдруг он показал мне кинжал с кровью, и почему-то в моей голове опять появился ток:       — Komm schon, enthülle deinen wahren Zorn, Jugend! (5)       Я начал сердиться и гневаться, и ярость распространилась по моему телу, я пытался контролировать себя и взять в руки, но не смог. Я с яростью напал на Женю, но он откинул меня и убежал. Потом я увидел, что моих друзей начали окружать немцы, и я с гневом стрелял в немцев. Немцы были мертвы, по моему лицу стекала их кровь и тут меня снова как будто шандарахнуло, и я упал на колени.       — Сергей, ты в порядке? — спросил у меня Ян.       Я слышал звон в ушах и последнее, что я помню — мои друзья пытались меня пробудить, но мои глаза закрылись, и я увидел пустоту. Я потерял сознание.

***

      Я проснулся. Мои глаза были мыльными, в ушах звенело. Я пытался рассмотреть, кто был со мной рядом. Мужчина погладил меня по голове и наконец-то смог очнуться, это был генерал Антонов.       — Очнулся, это хорошо!       — Что случилось? — спросил Антонова тихим голосом       — Мы неделю ехали по дороге, и тут видим твоих друзей, они тебя носили на руках. Мы спасли вас, твоих, и подвезли к Сталинграду. Твои друзья сказали, что ты был без сознания три часа, и они волновались за тебя! Голова болит?       — Немножко.       — Это у тебя, как у отца твоего, гневный нерв срабатывает!       — Вы знали моего отца!       — Да, знал, хорошим был мужчиной, друзьями были, однако если он видел кровь или смерть родных, его тоже захватывала ярость! Ты пока что отдохни, Сергей. Я пойду твоих друзей позову!       Антонов ушёл и я осмотрел территорию. Я был в здании, оно немного было побитым, но тут можно жить. Подо мной была солома, меня укрыли тканью. Ко мне подошли Антонио и Ян и обняли меня. Оба были рады, что я жив, они беспокоились обо мне!       Я сказал им спасибо и сказали, как обстоят дела в Сталинграде. Дела были плохи, немцы на двадцать километров были рядом со Сталинградом, а самолёты обстреливали. Я не удивился этому. Потом мои друзья сказали, что сегодня мы отдохнём, а завтра будем воевать.       Через некоторое время мои друзья ушли, я посмотрел в окно. Дома были ещё хуже, чем в Ленинграде. Я вспоминал свою жизнь и тут заволновался за мать и за свою деревню.       — Как вы там? — спросил я у себя, пока по небу летал чёрный дым.