Hoffnung auf Leben

      Была холодная зима. Мы одели шубы, но нам это не помогало, было -20 градусов. Я мог выдержать холода из-за моей особенности крови, но наша половина отряда мёрзла. Припасов оставалось мало, и люди умирали. Мы как могли охраняли Ленинград, и я давал свою пишу детям, хотя мне говорили, что я должен жить. И вот Сталин дал нам новый приказ: отстрелять с помощью пушек корабли немцев. Я брал винтовку и уничтожал военных, Ян подавал нам пули, шары и тут он спросил:       — А где маленький шар?       Я был тогда удивлён, я должен был стрелять на людей, но на Яна кричали. Тогда я не выдержал и быстро побежал и взял маленький шар. Меня благодарили, а Яну сказали просто сидеть.       Я посмотрел на Яна, он пустил слезу и отвернулся от нас. Я вздохнул, мне было жалко его, и я хотел его утешить.       Мы обстреливали, как вдруг из корабля полетел снаряд и нашу пушку взорвало. У меня звенели уши, и я лёг на асфальт. Я отмахивался, и тут меня схватили и потащили подальше, я смог увидеть, что на меня летел снаряд, меня спас Ян.       — Спасибо тебе!       — Пожалуйста, я всегда готов помочь!       Нас начали обстреливать, и генерал Ворошилов дал приказ прятаться. Я был зол и кинул на один корабль немцев гранату. Граната взорвалась, и корабль потонул. Мы спрятались там, где не выстрелили. Я не знал почему, но корабли отступали, я смог отдышаться. Ко мне подошли Антонио и Дмитрий и сказали, что я молодец. Я улыбнулся им и сказал, что Ян тоже молодец, если бы не он, я бы умер. Мы отдыхали, и тут к нам прибежала женщина с грудным ребёнком:       — Можно, пожалуйста, побыть у вас? Нас чуть не убили немцы!       — Можно, конечно, и где сейчас немцы? — спросил генерал Ворошилов       — Они на улице Короленко! Там, на переулке! — ответила женщина.       Тут рация Ворошилова подала голос, и генерал стал отвечать:       — Генерал Ворошилов слушает!       — Это я, генерал Антонов. На улице Короленко немцы собираются уничтожить склад припасов еды, пошлите своих людей туда!       — Понял, генерал Антонов! — сказал Ворошилов и от сунул рацию обратно к себе.       Начали стрелять, и я вызвался отправиться на склад, генерал Ворошилов сказал, что ещё со мной отправится Дмитрий и Антонио. Мы кивнули, и я с ребятами побежали. Снаряды летели на дома, чёрный дым взлетал в воздух, а дом разрушался на щепки. Мы добежали до места и увидели, как немцы убивали людей. Ох, помню, как это было. Детям постоянно попадала пуля в лоб, и немцы так часто стреляли детям в лоб, что мне казалось как миниган. Кровь освобождалась как фонтан, а на дороге были алые пятна. Мы спрятались за ящики и начали стрелять в немцев. Немцы были умнее, сразу спрятались и начали тоже стрелять. Пуля пролетели через кожу руки и плечи, но не попадала полностью, а были только раны, моим друзьям тоже везло. Мы обстреляли немцев, и я думал, что дорога свободна.       Я подошёл к двери, как вдруг услышал звук пули. Хотел повернуть голову, но успел только увидеть, как Дмитрий прикрыл меня. Антонио выстрелил в немца, Дмитрий упал, но я поймал его:       — Держись, сейчас тебя спасём! — стал кричать я. Меня накрыла паника.       — Не надо, Сергей, меня спасать. Я был рад с тобой познакомиться. Ты храбрый и добрый юноша! Мать бы тобой гордилась!       Антонио прибежал и хотел взять Дмитрия, но Дмитрий остановил его рукой и произнёс:       — Ребята, лучше сами бегите и оставьте меня!       — Нет, мы тебя не покинем! — закричал я.       Моё сердце бешено стучало, но Дмитрий взял мою руку на его лице была грустная улыбка и сказал:       — Антонио, Андрей, спасибо вам большое, что были со мной. Если увидите мою жену и дочку, передайте им, что для меня они были частичкой моего света. Спасибо вам за всё!       Из глаз Дмитрия потекла единственная слеза, скатившись по щеке. Он последний раз посмотрел на небо, закрыв глаза. Тут моё сердце начало бешено стучать, слёзы накатывались градом, и перед моими глазами появились воспоминания, как Дмитрий рассказывал мне о своей семье, как мы познакомились, как он был весёлым и рассказывал нашему отряду шутки и последнее... Как он спас меня от пули.       Тут в моей голове что-то щёлкнуло, будто молния. Я начал часто дышать и зажимать кулаки, пытался себя контролировать, но стал держаться за голову:       — Сергей, тихо успокойся!       Я услышал шаги и повернул голову, ходили три немца. Моя ярость завладела мной, глаза были в ярости, и голос мне говорил: «Убей их, изруби их, как животное!»       Я перестал себя контролировать и выстрелил в двух немцев прям в голову. Один немец оставшийся посмотрел на меня и остолбенел от страха. Я выстрелил в его живот, взял нож и подбежав к нему, начал бить ножом в его голову. Моя ярость завладела мной, я даже не замечал, как одному немцу я нанес шесть раз ножом в лоб и ещё четыре раза в шею. Кровь брызнула на меня, но мне не было до этого. Тут меня взяли за плечо, и я услышал знакомый голос:       — Успокойся!       Я повернул голову. Я был до сих пор в гневе, но когда увидел своего друга, то кинул нож. Антонио прижал меня и начал гладить по голове:       — Тихо... Глубоко дыши и выдохни, не нервничай!       Я начал дрожать, и мои слёзы вырвались наружу, начал плакать и кричать, что я во всём виноват. Антонио сказал, что я не в чём не виноват. Потом сказал, что не понимаю, почему гнев вырвался наружу, если раньше его не было. Антонио оглядел территорию и спросил у меня, видел ли я смерть.       Я сказал ему, что знаю, что мой отец умер, но не видел, как умирал. Потом я сказал тот случай, который был в концлагере.       Антонио сказал, что когда я был в шоке в концлагере, голова записала этот момент, а когда умер Дмитрий, голова вспомнила тот момент и как молния, воспроизвела этот момент, как ярость и гнев.       Я успокоился, и Антонио сказал, что надо идти, А то ещё немцы подойдут, мы пошли к месту.

***

      Итак, наступила тёмная ночь. Мы нашли ветки и доски от деревянных домов и разожгли костёр. Мои друзья веселились и разговаривали, а я сидел на углу и вспоминал Дмитрия. Я винил себя за то, что полез не туда. Моё сердце щемило от боли, по моему лицу стекали слёзы, и я думал, что моя мать тоже, наверное, умерла на войне. Моя деревня была, наверное, уничтожена.       Я вспоминал сладкие деньки в моей деревне. Ощущал славный ветер летом, который дул в лицо, слышал голос птиц, что пели славно и звонко. Помню, как с мамой ходил в лес и как ей помогал. И это дало мне новые слёзы, я отвернулся, чтоб никто них не видел. Я запомнил свои главные плохие черты: гнев и слабость.       Я почувствовал крепкие руки и повернулся, это был генерал Ворошилов, он искренне улыбался мне. Я отвернул лицо, чтоб генерал не увидел моей боли, но он, взяв меня на руки, развернул к себе и посмотрел на мои глаза:       — Я понимаю, Сергей, как потеря Дмитрия далась тебе тяжело. Ты вспоминаешь свои лучшие деньки и винишь себя в смерти родных, но они будут с тобой, в твоём сердце! — сказал генерал Ворошилов и дотронулся рукой до моей груди. Я посмотрел на него со слезливыми глазами и чувствовал тепло от руки Ворошилова. — Ты добрый и хороший юноша, ты не должен сдаваться, как Ян, когда он нам рассказал своё прошлое и что с ним случилось, мы поняли его! Хочешь, я расскажу тебе историю Яна!       — Ну, если она мне поможет успокоить боль в моём сердце, тогда давайте!       Генерал Ворошилов взял миску с макаронами и начал меня кормить, рассказывая историю:       — Ян родился в обычной семьи шахтёра и учительницы в Краснодаре. У него была любимая семья, была добрая сестра, и вместе они учились. До четвёртого класса у Яна было всё хорошо, пока не произошёл случай. Именно из-за того случая он прошёл одну операцию. Ян со своими друзьями играли рядом, где работал его папа. Друзья его предали, сказали, что хотят проверить, насколько крепкий Ян и кинули его в шахту. Его отец и работники работали с киркой, а рядом ехал трактор. Тракторист не заметил, что на дороге лежал Ян, и колесо чуть-чуть раздавило голову мальчика, но отец закричал. После этого врачи осмотрели Яна и узнали, что у него череп был в дребезгах, а Ян получил сотрясение мозга. Ему сделали операцию, Ян хорошо учился, но потом забывал. Вторую операцию делали ему в десятом классе. Ян был на свидании со своей девушкой. У них всё было хорошо, но друг Яна заревновал его и подошёл к нему. Девушка Яна сказала, что не любила его, и мужчина выстрелил в него из пистолета. Врачи осмотрели его и сказали, что после операции он будет нормально жить, но он будет смеяться и забываться, если кто-то умер!       Мне стало его жалко, у него было всё хорошо, а в четвёртом и в десятом классе чуть не умер. Я посмотрел на Яна, к нему стали относиться хорошо, и в моём сердце полегчало.       — Несмотря ни на что, Ян не сдаётся и хочет доказать миру, что он на что-то годится, так что и ты не сдавайся, и твои любимые всегда будут в твоём сердце!       Генерал Ворошилов ушёл, а я в раздумьях думал, что Ян столько ужасного пережил, а он ещё рад жизни и не сдаётся, он был как маленький герой и я стал верить, что моя деревня и мать были живы!