У моего ангела твоё лицо

Февраль 1710 года. Лунд Ульрика Элеонора не видела своего брата уже десять лет. Ей едва исполнилось двенадцать, когда молодому королю пришлось вести свою армию в бой. Совсем ребёнком она не была, но общих тем для разговоров у них тогда было немного. Он стал писать ей чаще после смерти их старшей сестры, Хедвиг Софии, но по-настоящему они так и не сблизились, девушка чувствовала, что Карл что-то скрывает. Хедвиг он бы рассказал всё, она прекрасно это знала и, несмотря на боль от потери сестры, всё ещё испытывала отравляющую сердце толику ревности. Впрочем, по столице начали ходить слухи, в которые верилось с трудом. Тем не менее, они вызывали волнение. Ульрика Элеонора засобиралась в Лунд сразу же, как получила известие о том, что брат хочет видеть её именно там. Письмо его пришло одновременно с новостями о победе и о том, что ведутся переговоры с Россией о заключении мира. Русские войска всё ещё стояли в Нарве и в Финляндии, но принцесса надеялась, что скоро этому придёт конец. Какого же было её удивление, когда по прибытии в Лунд, она узнала, что король уже там. Он передал, что хочет видеть сестру немедля, и она заволновалась ещё сильнее. Карл расположился на Стура Сёдергатан, в доме, принадлежащему профессору Хегарту. Ульрика Элеонора всё ещё помнила брата энергичным и гордым молодым человеком, со сверкающими синими глазами и щеками, покрытыми румянцем. Десять лет непрерывных военных походов не пощадили короля. Кожа его пожелтела, он потерял половину своих волос, а на правой щеке приобрёл длинный шрам, тянущий мышцу и изменяющий лицо. На левой же стороне и носу виднелись следы старых обморожений. При ходьбе король слегка хромал на левую ногу. Впрочем, его огромные глаза были всё так же красивы, хоть во взгляде его и читалась горечь. Принцесса испуганно улыбнулась Карлу, он лишь кивнул, приветствуя её и пригласил за стол, пообедать вместе с ним. Ели, однако, молча, Ульрика не решалась начать разговор. Напряжение, исходящее от короля, ощущалось почти физически. Наконец, когда трапеза была окончена, она произнесла: — Я была очень рада получить известия о победе, ваше величество. Мы обе, я и ваша бабушка, постоянно волновались за вас. Тем более странно было мне узнать, что вы хотите встретиться со мной наедине, прежде чем вернуться в Стокгольм. — Да, это… — начал Карл, — впрочем, перейдём тогда сразу к делу. Он подозвал слугу и сказал ему что-то настолько тихо, что Ульрика не смогла разобрать ни слова. Слуга поклонился и, убрав со стола, удалился. Король выждал несколько минут, а потом поднялся, приглашая сестру за собой. Они поднялись на второй этаж и прошли по тёмному коридору к одной из дверей. — Я бы хотел вас кое с кем познакомить, ваше высочество, — сказал Карл, и Ульрика заметила, как улыбка едва коснулась его губ. Он коротко постучал, дверь распахнулась в следующее же мгновение. Из комнаты вышла женщина и, поклонившись и принцессе, и королю, тихо сообщила: — Он сейчас спит, ваше величество. — Это ничего, — ответил Карл, — иди. Они вошли в комнату. Через окно пробивался серый февральский свет. На столике в углу горела свеча, от камина исходило приятное тепло. У лавки, стоявшей вдоль стены, тихонько покачивалась люлька. Принцесса перевела удивлённый взгляд на брата. Значит, слухи не были просто слухами. Карл подвёл её к люльке, в которой Ульрика увидела спящего розовощёкого малыша, совсем ещё крошечного, месяцев двух-трёх от роду. — Его зовут Карл Густав, — сообщил король, — он — мой сын. *** Всё ещё немного ошеломлённая, Ульрика Элеонора слушала короткий, отрывистый рассказ своего брата о происхождении ребёнка. Много времени это не заняло, Карл был немногословен и в подробности не вдавался. Впрочем, она не ждала от него ничего большего. — Брат мой, — осторожно начала девушка, — я понимаю ваши устремления, но вы ведь знаете закон о престолонаследии. Если бы вы обвенчались с… вашей избранницей за день до того, как ваш сын родился, к этому не было бы препятствий. — Значит, — произнёс король, — закон нужно изменить. Я знаю, что это — мой сын и я признаю его. Скулы его слегка покраснели, и Ульрика Элеонора не смела больше возражать. Она знала, что это верный признак того, что Карл раздражён. Но что скажет бабушка? Господи, какой же путанице может положить начало её брат, если и правда примет такой закон! Девушка нервно поджала губы. Посмотрела украдкой на брата. Он наверняка тоже не так спокоен, как пытается показать. Да и к тому же, ему столько пришлось пережить. За тем ли он хотел встретиться с ней наедине, чтобы выслушивать нравоучения? Вряд ли. — Карл… Король посмотрел на сестру, в глазах его читалось недоумение. Однако, спустя мгновение, взгляд его смягчился. Ульрика осмелела и обняла его, крепко, как раньше, когда она ещё была ребёнком. Почувствовала, как мужчина выдохнул, тело его расслабилось. — Прости меня, — тихо сказала она, немного отстраняясь, но всё ещё держа его за руку, — это всё неважно, я знаю. Я очень рада рождению твоего сына, искренне. Но… — слова вдруг застряли у принцессы в горле. Брат её ждал, нисколько не торопя её. Ульрика боялась, что её просьба причинит королю страдание и в то же время понимала, что ему это нужно гораздо больше, чем ей — разделить эту боль. — Расскажи мне о ней, — еле слышно произнесла она.