У моего ангела твоё лицо

«Och vad mig själv anbelangar, skall jag ock gifta mig, när vår Herre giver oss fred; och då vill jag söka ut en hustru, intet efter statsskäl, utan den, som jag rätt tycker om och tror mig framgent kunna älska, så att jag slipper hålla en sådan, som kallas mâtress på fransyska»

Karl XII

«А что касается меня, то я тоже женюсь, когда наш Господь даст нам мир; а потом я хочу найти жену не по государственным соображениям, а ту, которая мне действительно нравится и которую я думаю, что смогу полюбить в будущем, чтобы мне не пришлось держать кого-то, кого по-французски называют mâtress».

Карл XII

Октябрь 1709 года. Москва Небо затянуло тучами, сверху сыпался мелкий снег и смешивался с серым пеплом. Первый в этом году. Был вечер. Прошлой ночью русские отступили из столицы, оставив за собой полыхающий город. Пожары удалось потушить только к утру, после чего армия заняла город, а Карл — Кремль. Конечно, там тоже был пожар, однако, крепость удалось спасти. В палатах пахло гарью, стены кое-где почернели от сажи. Короля это не смутило, он нашел подходящую своей персоне спальню и провалился в сон. Проснувшись, он увидел, что форма его находится в плачевном состоянии, а руки черны от сажи и крови, должно быть, лицо тоже. Запахи дыма и металла окружали со всех сторон. Он приказал убрать в комнате, подать умыться и смену одежды. Потом — послал за Ольгой. Карл не виделся с ней полтора месяца, но справлялся о ней после каждой битвы, хотел знать, что с ней всё в порядке. И кроме того, он знал, что солдаты о ней позаботятся из уважения к нему. В дверь постучали, и король приказал входить. Ольга появилась на пороге, каролинер закрыл за ней дверь. На этот раз платье было по размеру, несмотря на ещё больше увеличившийся живот. Впрочем, никакой иной ткани, кроме как для солдатской и офицерской униформы, не нашлось. Тёмные волосы девушка сегодня собрала в высокую прическу, а губы её были подкрашены чем-то красным. Это заставило Карла подумать, что она ждала их встречи, а ещё она пыталась спрятать улыбку, но выходило у неё плохо. Король приблизился к ней и обнял. Ольга замерла от неожиданности, но в следующее мгновение тоже обняла его. — Тебе идёт синий. — Спасибо, ваше величество. — Как погода? — Снег. Первый, — прошептала она, улыбаясь. Без сомнения, оба они понимали, что имеется в виду. — Как ты? Ольга немного отстранилась, чтобы заглянуть в его лицо. — Теперь хорошо, мой король. — Теперь? Тебя снова кто-то обижает? — Нет, нет, нет, — поспешила ответить она, — я лишь имела в виду, что я скучала по вас. Но это не так важно, ведь вас можно поздравить с победой… В этот момент Карл взял её за плечи и, подведя к дивану, стоявшему у стены, усадил на него, сам сел рядом. — Пока рано. Ты всё ещё слушаешь, что говорят в лагере? — Да, ваше величество. — Расскажи. — Большинство уверено, что сейчас все закончится и они вернутся домой. Солдаты в походе много лет, они измучены, говорят о семьях, вспоминают погибших. Король нахмурился. — Мы не можем вернуться сейчас. Это было бы бесполезно, — сказал он, — отсюда надо уходить, ночь поспим и хватит. У нас нет времени. Ольга выглядела озадаченной, но ничего не сказала. Её и всех остальных можно было понять. Карл пришёл в столицу, ожидая, что Пётр пойдёт с ним на переговоры, однако, русский царь отступил к своему новому городу, снова оставив шведам лишь пожарище. Это удручало, но нельзя сказать, что работало. После победы под Полтавой крымские татары и даже турки наконец решились послать на помощь Карлу свои войска. С тех пор, как армии встретились, тактика выжженной земли перестала действовать, войска обеспечивались из Украины, да и преимущества в количестве солдат у русских больше не было. — Ваше величество… Карл перевёл взгляд на женщину и увидел, что в её карих глазах снова поселилась тревога. — Говори, — как можно более ровно произнёс он. — Что вы сделаете с моей страной? — Я? — Король изобразил свою извечную прохладную улыбку и накрыл ладонь женщины своей. — Это пока неизвестно. Будут переговоры. — Вы просили меня не притворяться с вами, мой король. Я смею просить вас о том же, — говорила она очень тихо, почти шептала, грудь её вздымалась от волнения при каждом вздохе, — вы — победитель. Какого ваше желание? Карл понимал её беспокойство. Ему даже стало немного стыдно, что он попробовал сыграть с ней в ту же игру, что и со своими подданными. Одновременно с этим он вдруг испытал чувство непонятной гордости, что рядом с ним женщина, задающая подобные вопросы. — Хорошо, — кивнул он и крепче сжал её руку, — я отвечу тебе. Однако, ответ мой тебя не удовлетворит, и я прошу тебя меня понять. Конечно, у меня есть пожелания, и я сделаю всё, чтобы переговоры прошли на моих условиях. Но я не имею права произносить их вслух. Ни тебе, ни кому-либо ещё. Ольга резко кивнула и опустила глаза. — Ничего не бойся. — Я боюсь лишь вашей смерти, ваше величество. — И этого не бойся. — Боитесь ли вы хоть чего-нибудь, мой король? — Нет. Мы все получим лишь то, что для нас приготовил Господь, — он вздохнул и отвёл взгляд, — и я получу, и ты. Может статься, я в большей степени, чем остальные. — Вы… говорите о наказании? Она попыталась заглянуть ему в глаза, казалось, она была удивлена. — Вашем наказании за меня? Вы ведь спасли меня. — Да, и на этом следовало остановиться, — он усмехнулся и перешёл на шёпот, — посмотри, что я с тобой сделал. Щёки её вспыхнули тут же, и король отметил, насколько это подчеркнуло её красоту. Сердце его забилось быстрее. Девушка провела пальцами по его руке, от ладони к локтю, а потом и плечу. — По-моему, — произнесла она, — вы прекрасно справились, ваше величество. — Ведьма, — резко сказал он, чувствуя, как голос его уже предаёт. Он взял её лицо в свои ладони, она закрыла глаза, красные губы приоткрылись. — Вы обо мне, мой король? — Да, — ответил он, уже целуя её, — да, ведьма, ведьма, ведьма! Неужели ты не видишь… Она вдруг просунула ему в рот свой язык, и слова его превратились во что-то невнятное, а потом и вовсе в безнадёжный стон. Мысли, сомнения, всё это начисто смело из его головы, остались лишь они вдвоём. Её пальцы, уже расстёгивающие его рубашку и скользящие по его коже. Её поцелуй. Её вкус. Он оторвался от неё, лишь когда стало тяжело дышать. Он понимал, почему она боится, почему она зависима от него, но не мог понять, как он позволил себе стать зависимым от неё. — Простите меня, ваше величество, я вас перебила. — Я передумал, — голос его хрипел, и это вызвало у неё улыбку. — Вы? Передумали? Его поражала её возможность быть ему покорной и признавать его власть над собой и в то же время быть дерзкой, когда они становились настолько близки. Иногда она позволяла себе обращаться к нему на «ты» в моменты их уединения, но никогда в остальное время. Надо сказать, это лишь подпитывало его страсть. Ещё, бывало, она говорила что-то по-русски, но он никогда не просил её перевести. Не то, чтобы ему не было любопытно, но… если бы она хотела, чтобы он понял, она бы сказала по-шведски. Он снова поцеловал её, одновременно нащупывая шнурок на спинке её платья. Кожа его горела, пальцы дрожали, и она взялась ему помогать. Ещё через мгновение он высвободил из одежды её груди и спустил ткань ещё ниже, открывая живот. Дал себе немного времени полюбоваться ей. Он заметил, как глубоко она дышит в ожидании его дальнейших действий, и это распаляло его ещё больше. — Красивая, — прошептал он, касаясь губами её плеча, она тихо застонала от удовольствия. — Прошу вас, я так ждала, пожалуйста. Невыносимо. Как бы, скажите на милость, боги праведные и неправедные, он мог бы сопротивляться этому? Ладонь его скользнула к ней под юбку, лаская внутреннюю сторону её бедра, а затем и половые губы, она застонала громче, когда он коснулся клитора, и толкнулась навстречу его руке. Он заглянул в её глаза, они, и без того тёмные, теперь казались совсем черными, словно бездна, в которую он падал и был от этого счастлив. Он поднялся и в нетерпении расстегнул штаны, женщина обхватила ладонью его пульсирующий член, нежно провела большим пальцем по уздечке, коснулась губами головки. Он закрыл глаза от наслаждения, позволяя ей целовать и гладить его как она захочет. Это продолжалось, пока он не услышал её стоны, и опустил взгляд, чтобы увидеть, что она ласкает и себя тоже. Тогда он жестом заставил её прерваться и, опустившись перед ней на колени, окончательно снял с неё платье, а затем и нижнее бельё. Избавившись и от своей одежды, он подал ей руку, не говоря ни слова, потянул её за собой к кровати. Лёг сам, ощущая спиной прохладу нового покрывала. Она села на него сверху, впуская его глубоко в себя, и замерла, прикрыв глаза. Пальцы его сжали её бедра, прося продолжения. Она посмотрела в его лицо, облизнула губы, взгляд её всё ещё казался одурманенным. — У вас красивые глаза, мой король. Слова эти, сказанные шёпотом, принесли ему особое наслаждение, и он ещё крепче сжал нежную кожу на её бёдрах, притягивая её к себе, и она наконец поняла его намёки. Она двигалась настолько легко, насколько ей позволяло её положение, и он с наслаждением слушал её вздохи, перешедшие в стоны, когда он коснулся её клитора, сначала слегка, потом надавливая чуть сильнее. Он заметил, как она задрожала, откидываясь назад, волна удовольствия прокатилась по её телу, и женщина практически упала рядом с ним, глубоко дыша. Он прижался к ней, так что его член теперь упирался в её бедро, и кончил следом за ней, сделав лишь несколько движений, касаясь её гладкой кожи. Его собственные стоны донеслись до его слуха словно со дна моря, так туманно было его сознание. Он с трудом выровнял дыхание, на лице его расползлась улыбка, будто бы сама по себе. В остальном шевелиться не хотелось и почти что не получалось, он лишь почувствовал, как женщина чуть повернулась и коснулась его руки. После тяжелой битвы Карл проспал почти весь день, но теперь его снова сморило, скорее от удовольствия, чем от усталости. Поэтому он тут же отреагировал, когда услышал шуршание простыней, протянул руку и успел остановить Ольгу, пока она не ушла. — Ты никуда не пойдёшь, — хрипло произнёс он, открывая глаза. Женщина смотрела на него с удивлением, может быть, даже слегка настороженно. Причёска её растрепалась, и от этого она казалась ему ещё милее, чем обычно. — Ни сегодня, ни завтра, — продолжил он, — ни потом. Я не могу больше думать, что ещё предпринять, чтобы ты не погибла от холода или чтобы тебя не убили. С меня достаточно. Удивление на её лице сменилось улыбкой. — Ну же, — сказал король уж тише, — ложись обратно. Ольга послушно забралась под простыни, всё ещё улыбаясь. Он снова закрыл глаза, сделав вид, что засыпает, а на самом деле просто наслаждаясь теплом её тела рядом с собой.