У моего ангела твоё лицо

Jag tackar för det förtroende, som man haver till mig och min styrelse av riket. Nu ehuruväl jag nogsamt vet, huru svårt och mödosamt detta lärer vara, och jag väl ännu kunde hava någon lisa; så vill jag dock, för den affektionen som jag bär till mina trogne ständer och undersåtare, mig därifrån ej undandraga, utan, efter deras åstundan, regementet själv anträda och taga Gud till hjälp.

Karl XII

6:e november 1697

Я благодарен за доверие, оказанное мне и моему правлению королевством. Хотя я очень хорошо знаю, какая сложная и кропотливая это будет работа, я всё равно испытываю некоторое облегчение; тем не менее, из любви к моим верным подданным, я не откажусь от неё, но, согласно их пожеланиям, и с Божьей помощью, я приму правление.

Карл XII

6 ноября 1697 г.

Начало сентября 1709 года. Где-то под Калугой Ольга, укрытая шалью, лежала на одеяле, постеленном прямо на землю. Она спала или была без сознания. Тёмные волосы девушки, всё ещё распущенные так же, как когда она уходила от него, блестели в свете свечей. Рядом с ней хлопотала светловолосая женщина. Она была такой тощей, что пальцы её, державшие кружку с готовившимся напитком, походили на паучьи лапки. — Мне послать за доктором? Женщина вздрогнула и повернулась, в следующий миг она вскочила на ноги. — Ваше величество… я не знаю. Она сейчас спит, но я не уверена… простите. Она опустила голову. Карл выглянул из палатки и послал одного из драбантов за врачом. — Это ты Оксана? — Спросил он у женщины. — Да, ваше величество. Простите, ваше величество, я сейчас найду вам, где сесть… Король тут же опустится на землю и показал ей сесть напротив. Затем взгляд его остановился на Ольге, она и правда, похоже, спала. — Ты можешь рассказать, что произошло. — Я не знаю точно, что, — начала Оксана, — я лишь услышала, что тут что-то происходит, какие-то крики, и поспешила к ней. Катерина и несколько других, они давно травили её, я её предупреждала. Брови короля на короткое мгновение удивлённо взметнулись вверх, но он быстро овладел своим лицом. — Я лишь увидела, как они убегали, а потом нашла её без сознания здесь. Я не заметила крови, так что надеюсь, что ничего страшного не случилось. Но она никогда не падала в обморок до этого. Они что-то сделали. — Сколько их? — Пятеро, ваше величество. — Ты знаешь их всех? — Да. — Сможешь описать? Женщина решительно кивнула. — Снаружи меня ждут два драбанта. Расскажи им, кто эти женщины и как они выглядят. Скажи, я приказал тебя выслушать. И спасибо тебе. — Не стоит, ваше величество, мы с Ольгой подруги. — Ты можешь идти. Оксана склонила голову и послушно вышла. Карл перевёл взгляд на Ольгу и вздрогнул от неожиданности — она не спала. Протянула руку, коснулась кончиками пальцев его ладони. — Странно видеть вас здесь, мой король. — Что они сделали? — Тихо спросил он. — Я услышала ваш голос и проснулась, не могла поверить, что вы и правда здесь, — Ольга проигнорировала вопрос. — Ты не говорила, что кто-то травит тебя. — Это мелочи, ваше величество. Король наклонился к ней. — Я обещаю тебе, ты их больше не увидишь. Ты можешь не бояться рассказать мне, что произошло. Это может быть важно. — Не надо, мой король. Этих я хотя бы знаю. Не будет их, так найдутся другие. Карл вздохнул, начиная переживать, что он ничего от неё не добьётся. В палатку вошёл доктор, без доклада, видимо, ему сообщили о срочности. — Ваше величество… Обычно вежливый, однако, сейчас задумчивый, Карл молча вышел на улицу, даже не ответив на приветствие. Врач проводил его удивленным взглядом. Драбанты замерли перед королём, отдав честь и ожидая указаний. «Это мелочи, ваше величество». Он понимал. Что он может сделать? Что его каролинеры могут сделать? Следовать за ней по пятам? Они и так практически это и делали. Выгонит одних завистниц, появятся другие, Ольга права. Его люди не могут играть в шпионов, это не их задача и сейчас есть дела гораздо важнее. Тем не менее, если эти женщины намеренно причинили Ольге вред, это нельзя оставлять безнаказанным. Он не может им позволить проверять, насколько далеко они могут зайти. Только этого ему не хватало. Зачем он вообще в это ввязался? Знал же с самого начала, что это будет лишь препятствием и ничем больше. Одновременно с этим он уже не представлял себе, что Ольги могло бы не быть в его жизни. Его тянуло к ней невыносимо, словно умирающего от жажды — к водоёму. Тоска по ней, стоило им расстаться на какое-то время, противно присасывалась где-то под сердцем и изматывала его. Смотреть в её глаза. Наслаждаться её близостью. Всё это вдруг стало словно бы жизненной необходимостью. А её беременность, казавшаяся верхом безумия в их ситуации, приносила королю какое-то первобытное, дикое удовлетворение. Он чувствовал, как долг перед страной, целиком возложенной на его плечи, меркнет по сравнению с долгом перед личным. Но, возвращаясь назад, будучи честным с самим собой, зная всё это, оставил бы он её там, отравленную дымом, умирать от голода? Нет. Смог бы он сопротивляться, спать каждую ночь под открытым небом, чтобы не чувствовать эту тоску так сильно? Нет. Казалось, с того момента, как он поднял её на руки, судьба их была предрешена. Чувства управляют человеком, это Карл знал всегда. Но он долгое время был твёрдо убеждён, что любые чувства подконтрольны человеческому разуму. Однако, это суждение, такое простое в теории, на практике оказалось намного сложнее. Теперь жизнь его превратилась в изматывающий танец со всё тяжелеющей короной на голове. Из палатки появился доктор. Коротко поклонившись, он обратился к Карлу: — Ваше величество, позвольте мне сказать, что я — не женский доктор, но, исходя из осмотра, не думаю, что ситуация может вызывать опасения. Сердце ребёнка бьется, а у женщины… — Её имя Ольга, — очень тихо произнес король и покраснел. Врач растерялся. — Прошу прощения, ваше величество, — опустив голос, произнёс он. — Так и что с ней? Она рассказала, что произошло? — Да, — ещё тише ответил доктор, — они повздорили с соседками, и те принялись её толкать. От одной к другой, по кругу. У… Ольги закружилась голова, и она упала, потеряв равновесие. Ударилась головой, у неё шишка на затылке. Если она и была без сознания, думаю, очень короткое время, может лишь несколько секунд. Я думаю, что хороший сон поможет ей восстановиться. Однако, я не знаю, будут ли у этого происшествия последствия, она всё-таки в положении. — Спасибо, — поблагодарил Карл, — Вы можете идти. Доктор снова поклонился и быстрым шагом покинул короля. А у того в голове, казалось, сложился план действий. Нужно было сделать две вещи. И если поторопиться с первой, то на вторую останется время, чтобы подготовиться. И всё это на фоне третьей и самой важной — войны, в которой нужно одержать победу. Карл подозвал к себе драбантов, так и ожидающих его приказаний. — Найдите описанных вам женщин, да не забудьте уточнить у Оксаны, точно ли это они. Пусть соберут свои вещи и проводите их из лагеря. Предупредите, что, если ещё раз здесь появятся, прикажу повесить. Всё должно быть улажено к полудню. — Так точно, ваше величество! — Оставьте мне коня и идите. — Да, ваше величество. Когда каролинеры растворились в темноте, король осторожно заглянул в палатку. Ольга не спала, сидела, направив взгляд на огонёк свечи. Карл вошёл, и она обернулась, улыбнулась, увидев его. — Я рада, что вы ещё здесь, мой король. Он сел рядом с ней, ничего не сказав. Положил руку к ней на живот. Ребёнок и в этот раз зашевелился в ответ на его движение, и королю стало спокойнее. Так они сидели довольно долго, смотря на огонь и не говоря друг другу ни слова. Карлу не хотелось от неё уходить, хоть и время было уже позднее, точнее, уже раннее. И тогда он задумался, почему именно ему выпало родиться наследником целой империи. И впервые в жизни мысль эта пришла к нему, отравленная горечью его несвободы. Чем отличается он от раба, которого могут продать и купить отдельно от своих жены и ребёнка? Раб будет исполнять свой долг, пока не умрёт от тяжелого труда. Так же и король будет избавлен от своих обязанностей лишь с приходом смерти. Все остальные — солдаты, офицеры, даже генералы, все они вернутся домой и станут просто братьями своим сестрам и отцами своим сыновьям. Он же до конца жизни будет вариться в котле политических интриг. И если он допустит ошибку, его противники не упустят момента, чтобы снова атаковать его. А его советники, те, кто посмелее, будут с ним спорить, другие — подхалимничать из трусости, и тем и другим всё равно, ведь решение принимать королю и ответственность нести тоже ему. И хорошо, если это будет верное решение, которое принесёт победу. Иначе… иначе имя его будут упоминать в веках на всякий нелестный манер и обсуждать, где он оступился и как был недальновиден. Если бы он… если бы они только могли… — Ты можешь научить меня русскому? — Еле слышно произнёс Карл. — Что? Простите, ваше величество, я не… — Ничего, — быстро ответил он, — ничего. Я не это хотел сказать. Однако, он снова замолчал. Ольга ждала. — Вы хорошо себя чувствуете, мой король? — Спросила она наконец. — Да, — тихо ответил он. — Послушай… мы нескоро теперь увидимся. В этот момент он заметил беспокойство в её глазах. — Это не твоя вина. Мне нужно… Она вдруг притянула его к себе и поцеловала. Он растерялся, но не смог не ответить, таким сладким был поцелуй. — Я знаю, — прошептала она, вдруг прервавшись, но не открывая глаз, — Вы ведь король. Идёт война. Я знаю. Он прижал её крепче к себе, коснулся своими губами её губ. Вдохнул её запах. Потом усилием воли заставил себя разомкнуть объятия. Поднялся на ноги и вышел из палатки, не желая дольше продлевать эти пытки.