Святая сущность опыта

Они истощены так, как ни один из них не был раньше, у них пронзительная боль, на которую жалуются люди. Миру не пришел конец. Они бросили вызов Небесам и Аду, чтобы поддержать ребенка, который решил спасти все. Были объяснения и опасения, но ангел с демоном стояли рука об руку, пытаясь все это понять. Кроули отступает назад и жестом приглашает Азирафаэля в свою квартиру. Раздается тихий вздох, затем тепло небесного чуда в виде святой воды и остатков одежды демона исчезает. Кроули почти забыл, что будет там в его прихожей, когда он доберется до дома. - Мой дорогой... - Это спасло мне жизнь, - сказал Кроули, взяв пальто Азирафаэля и повесив его у двери на крючок, который существовал только для этой цели, - это то, для чего я всегда этого хотел. - О, - звук тихий. Азирафаэль делает шаг вперед, и Кроули следует за ним. Ангел оглядывается по сторонам. Он никогда не чувствовал себя по-настоящему комфортно в квартире Кроули, хотя ему кажется, что он понимает, почему она такая открытая и безличностная. Он никогда не был в аду, но Кроули несколько раз описывал его: переполненный, грязный, вонючий: полная противоположность пустым девственным залам Рая. Кроули обходит его. - Выпить? - спрашивает он, хотя они распили бутылку вина всего несколько часов назад, и они оба знают, что надвигается опасность, к которой им нужно подготовиться. - У тебя есть чай, который я здесь оставил? - интересуется Азирафаэль и Кроули слегка смеется. - Конечно, ангел. Давай. Ангел следует за ним на элегантную современную кухню и наблюдает, как демон наполняет электрический чайник водой и ставит его кипятиться. Чай никогда не бывает совсем таким, если приготовлен не по-человечески. Он может видеть, как Кроули устал, и неудивительно, после чуда с "Бентли", и остановки времени, и просто... быть Кроули, демоническим героем и спасителем человечества. Азирафаэль гордо улыбается. - О чем это лицо? - спрашивает Кроули с легким подозрением. - Ты, - честно отвечает Азирафаэль, - ты был сегодня великолепен. Он осторожно прислоняется к стойке, их руки и бедра соприкасаются. - Не то чтобы ты не был таким обычно, - поддразнивает он. Он берет Кроули под руку, как будто снова 1820 год, и такие вещи принимаются как платонические. - Ангел... - вздыхает Кроули. - Я хотел сказать "да". Я хотел пойти с тобой, - Азирафаэль кладет голову на твердую линию предплечья Кроули, - я был глупцом, веря в Небеса так долго, как верил. Но, в конце концов, я бы предпочел быть здесь с тобой, чем там, наверху. И ты бы пожалел об этом, позволив им умереть. - Три раза. Три раза ты сказал "нет", - Кроули скрежещет зубами, челюсти плотно сжаты. - Дурак, не заслуживающий прощения. И все же мы здесь, - он поворачивает лицо, и его губы касаются ткани, пахнущей горящим металлом и пластиком. Кроули замирает. - Что ты делаешь? - спрашивает он грубым голосом. Азирафаэль улыбается. Сияние его счастья мягкое и теплое. - Быть влюбленным, - говорит он, - я был влюблен на протяжении веков, ты это знаешь. - Но ты... - Ты дурак? Трус? А... Кроули наконец поворачивается, тонкие губы поджаты в хмурой гримасе. - Не говори так о моем ангеле, - рычит он, и он говорит это так искренне, что Азирафаэль не может не улыбнуться ему, олицетворяя солнечный свет. Кроули вздыхает больше из-за внешности, чем из-за чего-либо еще. - Может быть, ты немного дурак, но ты хотел верить. Я, - голос Кроули снова смягчается, становясь до боли нежным, - я бы хотел, чтобы ты все еще мог. Я бы хотел, чтобы они были достойны этого. Азирафаэль смело протягивает руку и осторожно снимает солнцезащитные очки с носа Кроули. Он складывает их и кладет на стойку с мягким щелчком. - То, что достойно моей преданности и доверия, есть и всегда было прямо здесь, передо мной, - говорит он, и, наконец, в его глазах, изгибе рта нет страха или неуверенности. Он кладет свободную руку на грудь Кроули. - Мы собираемся выяснить, что Агнес значит для нас, и мы собираемся выжить, и мы собираемся процветать, - говорит он, и в его голосе звучит что-то похожее на пророчество. На этот раз, когда Кроули баюкает это любимое лицо в своих руках, колебаний нет. Он опускает голову, потому что они слишком долго жили среди людей, и он желал... он мечтал о... Их губы встречаются, странно, нежно и сладко. За пределами прикосновения что-то вьется внутри них, вокруг них, то, что они могут назвать только душами, переплетаясь, любя и танцуя вдоль каждого нерва их человеческих тел, прослеживая их крылья и проникая во все измерения, в которых они существуют. Впервые Кроули может чувствовать любовь так, как это делает Азирафаэль, но он сомневался. Каждый раз, когда Азирафаэль отталкивал его, говорил "нет". Тот ужасный момент в беседке: все кончено, Кроули. Но это накалено, настолько мощно, что он шатается на ногах, даже когда отстраняется. - О, - говорит он, и Азирафаэль прижимается к нему, такой же ошеломленный. Чайник начинает шуметь. Ангел протягивает руку и выключает его. Он улыбается. - Выбирайте свои лица с умом, - цитирует он, - кажется, у меня есть идея. И тянет своего демона вниз, чтобы снова поцеловать его.