Шлюха Ёнбок

Не бечено              Феликс проснулся ночью. Лишь каким-то чудом ему удалось не вздрогнуть всем телом и не разбудить лежавших по разные стороны от него Криса и Чанбина. Альфы все также крепко спали, утомленные минувшими плотскими утехами, и Феликсу совершенно не хотелось прерывать их сон. Он распахнул глаза и уставился в потолок, не сразу понимая, что он находится в квартире Чанбина, лежит в постели со своими любовниками, надежно укрытый одеялом и их объятиями. Что-то было не так, и омега никак не мог взять в толк, что же именно. Все тело было охвачено какой-то инородной тревогой, какими-то чужими ощущениями. Чем-то, что вообще ему не принадлежало.       Нечто подобное с ним уже происходило, но это было давно. Тогда Феликсу было лет тринадцать или четырнадцать, и это в принципе было очень страшное время, которое совершенно не хотелось вспоминать. В те дни он лечился — излечить тело оказалось чуть полегче, нежели извлечь душу. Но порой омега ощущал совершенно инородные эмоции, которые были не его. Он не хотел этого признавать, но умом понимал, что так действует насильно поставленная ему метка. Метка альфы, как правило, в некотором смысле контролировала тело омеги. Это не просто знак принадлежности. А Феликса накрывало самой настоящей истерикой просто от мысли о том, что эта метка есть на его теле. Этот шрам постоянно напоминал о том самом человеке, обо всем том ужасе, который омега пережил в свои страшные тринадцать лет. Он понимал, что через метку ощущает особенно сильные эмоции этого альфы. Альфы, который сломал ему жизнь, искалечил ему тело и уничтожил его душу.       Окончательно проснувшись, омега осторожно выпутался из чужих объятий. с Крисом и Чанбином ему было действительно хорошо и спокойно, в коконе из их рук он чувствовал самую настоящую безопасность, а от того был спокоен и мог показать свои истинные эмоции и чувства. Однако именно сейчас ему совершенно не хотелось всё это показывать. Он осторожно поднялся с кровати, отыскал на ходу нижнее бельё и штаны, а потом направился в ванную. Когда он включил свет, глаза едва не ослепила белоснежная плитка. Он был весь лохматый и откровенно потрёпанный, на теле виднелись свежие засосы, которые красиво оттеняли бледную кожу, сонное лицо было привычно покрыто веснушками. Феликс уставился на своё отражение, а потом подошёл ближе к зеркалу, не без опаски рассматривая метку. Возникло ощущение, что кожа вокруг старого шрама потемнела. Это было странно. Более того, это немного пугало.       Феликсу совершенно не хотелось прикасаться к этой метке, но он всё равно прошёл все по ней подушечками пальцев и вновь продрог. Кожа ощутима набухла, там в самом деле всё потемнело, словно налившийся синяк. Что бы это могло быть? Омега совершенно точно не мог упасть на это место, его совершенно точно повторно не кусали туда и уж точно не ставили засос. В конце концов, его альфы прекрасно понимали, насколько эта метка болезненна для него, поэтому они в принципе не прикасались к этому участку кожи, как и сам Феликс.       Омега вновь ощутил приступ тревоги — опять же, это были не его эмоции. Тревога нарастала, заставив руки дрожать, но Феликс упрямо замотал головой, бросил штаны и боксёры на пол, а потом уверенно направился в душевую кабинку. За все эти годы он научился игнорировать все позывы метки. Каждый раз, когда эта чертова метка начинала ныть, он ощущал вполне конкретные позывы своего организма и намерено делал всё наоборот. Метка требовала идти к альфе, который её поставил — Феликс шел к другим альфам и отдавался им. Метка требовала переживать за того самого альфу — Феликс старательно думал обо всем на свете, но только не об этом альфе. Метка требовала верности — Феликс вел себя как шлюха.       Он слишком привык к такой жизни, а потому прекрасно умел контролировать все побочные эффекты метки. Однако стоит признать, что последние три года он совершенно не испытывал чужих эмоций. Должно быть, случилось что-то крайне необычное, если метка снова начала ныть. Но омега не будет изменять себе: он будет игнорировать метку, как и обычно. Нахер ее вместе с тем самым альфой.       Настроив прохладную воду, Феликс подставил лицо под струи, окончательно отгоняя от себя сон и все неприятные мысли. Крутя кран, он делал воду то теплее, то холоднее, потому как контрастный душ особенно хорошо помогал игнорировать метку. Стало легче, тревога ушла, а руки перестали дрожать. Удовлетворенный, Феликс выбрался из душевой кабинки и вытерся выделенным для него полотенцем, а потом оделся и снова вернулся к зеркалу.       Несмотря на всю пропащесть его жизни, он всё равно был красивым омегой. В кои-то веки Феликсу хотелось это подчеркнуть, хотелось осознавать себя желанным, потому что теперь у него были замечательные альфы, которые полностью приняли его и оказались приняты им. Это было настоящее счастье, и омега поклялся себе, что он никому и никогда не позволит все это разрушить. И неважно, что Кван Дживон, этот мерзкий альфа, скоро выйдет из тюрьмы. Феликс стал сильнее, а сейчас у него есть двойная опора. Он сможет дать отпор, он не позволит себя затоптать ни физически, ни морально.       — Ты чего это в такую рань?       Омега как раз причёсывал оставшиеся сухими волосы. Он уловил в отражении зеркала сонное лицо Чанбина и улыбнулся. Все-таки Со был удивительный милым альфой. Он был красив, безусловно, но Феликс куда больше находил его именно милашкой. Чанбина постоянно хотелось трогать и номинать, словно плюшевого мишку.       — Я уже выспался.       Подойдя к нему, Чанбин вытянул руки, так что Феликс тут же повернулся, чтобы оказаться в его теплых объятиях. Он сам потянулся к губам альфы, чтобы ощутить нежный поцелуй. К чёрту все тревоги, пусть Кван ими подавится. В конце концов, это только его эмоции, пусть как-нибудь сам с ними разбирается. А омега имеет полное право полностью игнорировать всё, что касается этого чудовища.       — Половина шестого утра, — всё так же сонно заметил Чанбин, едва поцелуй прекратился. — Я ещё даже зубы не почистил, а ты уже целовать меня лезешь. Ты же понимаешь, что это — чистая провокация.       Феликс усмехнулся.       — А что, у тебя уже встал только от одного поцелуя?       Чанбин тут же захихикал.       — У меня просто от одного твоего вида встаёт. Ты разве это ещё не понял?       Омега посмотрел на него, откровенно наслаждаясь этим милым смехом.       — Поразительно, — заметил он, — как ты умудряешься одновременно умилять меня и возбуждать?       Альфа тут же заиграл бровями.       — Так ты тоже возбудился? Даже несмотря на то, как мы тебя загоняли ночью?       — То же мне, загоняли. Я даже не устал нисколько.       — Вот оно как? — Чанбин театрально вытянул лицо, изображая серьезность. — А ну-ка пойдём, разбудим Криса, и позагоняем тебя ещё, чтобы ты точно устал.       Феликс совершенно не был против, и Чанбин прекрасно это понимал. Он тут же потянул омегу к себе, вызвав у него смех, так что они оба ввалились обратно в спальню и повалились на Криса. Ожидал ли доминантный альфа, что его возлюбленные настолько спонтанно начнут его будить вполовину шестого утра ради того, чтобы продолжить секс марафон? Сложно сказать. Но он быстро включился в процесс и был всем доволен.       Сильно позже Феликс подумал о том, что ему стоит как-нибудь замаскировать потемневшую метку. Он точно не знал, почему кожа на этом месте начала превращаться в синяк, и выяснять совершенно не хотелось. Омега держался своей привычные тактики — полное игнорирование как самой метки, такие вообще всего того, что хоть как-то отсылает к альфе, поставившему эту метку. Будь что будет.

***

      День прошел спокойно. Крис и Чанбин занимались своей работой, а Феликс занял кухню чтобы приготовить Мясо с овощами. Ему захотелось заняться готовкой, чего он уже давно за собой не замечал. Заказав необходимые продукты, он взялся за дело, порой отвлекаясь на телефон. Ёнбок пару раз отправлял ему фотографии детей, так что Феликс на долгое время зависал, рассматривая два крошечных создания. Он подолгу рассматривал совсем малюсенькие личики и не мог ими налюбоваться.       Стоит отметить — Феликс всегда любил детей, как и его брат близнец. Он был бы очень даже не против однажды завести своего малыша, хоть и понимал прекрасно, что это так и останется несбыточной мечтой. С тех самых пор, как проклятый Кван сотворил с ним то, что разрушило его мир, омега был сломанным: у него не было течек, репродуктивные органы перестали развиваться, а сразу несколько врачей в один голос сказали, что отныне Феликс бесплоден.       Возможно, с этим и можно было что-то поделать, но омега был слишком разбит, чтобы пытаться. Просто сама мысль о том, что он посвятит годы жизни лечению и в итоге ничего не добьется, заставляла руки опускаться, поэтому Феликс смирился. Ничего страшного, думал он, ведь у Ёнбока будут дети, и он сможет любить их как самый лучший в мире дядя, это ведь тоже неплохо.       Однако с другой стороны так Феликс думал, когда был одиночкой. Будучи омегой без пары, тем, кто вступает случайные связи ради того, чтобы заглушить метку, он уверенно поставил крест на вопросе о том, чтобы завести полноценную семью. Ему ведь просто не с кем. Быть папой-одиночкой он тоже не собирался, на его взгляд это было слишком эгоистично и жестоко по отношению к ребенку, у которого не будет полной семьи просто потому, что ему, Феликсу, захотелось потешиться исполнение мечты. Нельзя так поступать с другим человеком, а особенно собственным ребенком. Но сейчас ситуация иная: теперь у Феликса есть сразу два альфы. Разумеется и Крис, и Чанбин, оба знают о его проблемах со здоровьем. Феликс был честен с ними, он им все подробно рассказал. Те в ответ кивнули, заверили, что все в порядке и они все понимают. Чанбин казался особенно задумчивым, но омега не стал ничего уточнять. Он лишь надеялся, что если и для альф это станет проблемой, то они также проявят честность и поговорят с ним напрямую.       Медицина достаточно продвинулась, так что в нынешнее время даже пары, в которую входят бета, могут завести детей. Вариантов много, было бы желание, силы и деньги на реализацию. Впрочем, хорошо бы и ментально быть готовым к подобному шагу.       Феликс критично осмотрел накрытый стол и кивнул собственным мыслям. В отличие от Ёнбока он не был большим фанатом готовки, но все же хорошо с этим справлялся. Наверняка его альфы будут довольны. Это было удивительное чувство: просто готовить для своих любимых мужчин, чтобы они были сыты и довольны. Еще несколько дней назад Феликс не мог и представить, что придет вот к такому.       Омега направился в сторону нужной двери. В умело оборудованной студии звукозаписи было тихо, Крис сидел за своим столом, уткнувшись ноутбук. На нем были наушники, взгляд был сосредоточен на экране, лицо казалось немного уставшим. Чанбин сидел в стороне. Он водил рукой по блокноту, сжимая пальцами карандаш, явно работая над текстом новой песни. Стоило этим двоим полностью углубиться в процесс, как они в самом деле забывали обо всем на свете, даже про элементарные базовые нужды вроде еды и сна. Феликс позволил себе улыбнуться. Ему на самом деле нравилось наблюдать за ними, нравилось любоваться этими мужчинами и в который раз с удовольствием приходить к выводу о том, что они оба — его.       — Ужин готов.       Чанбин поднял взгляд.       — Ужин?       Омега усмехнулся.       — Верно, уже вечер.       — Ох…       Отложив на столешницу блокнот и карандаш, альфа вытянулся всем телом, разминая мышцы, а потом коснулся рукой плеча Криса, привлекая его внимание. Тот от неожиданности вздрогнул, обернувшись к нему, а потом стянул себя наушники.       — Что такое?       — Наш омега приготовил ужин.       Крис даже не сразу понял, о чём вообще речь. Он перевёл взгляд на Феликса и улыбнулся.       — Я почти закончил.       Но омега решительно приблизился к нему, чтобы забрать наушники и отложить их в сторону.       — Никаких «почти». Вы оба сейчас же идете за стол и с огромным удовольствием съедите все, что я приготовил. Достаточно и того, что вы весь день убили на эту работу. Подождёт, никуда не денется.       Он выразительно уставился на Криса, а тот улыбнулся.       — Я так понимаю, — сказал он, — спорить бесполезно, да?       — Абсолютно бесполезно.       Доминантный Альфа, очевидно, и сам прекрасно это понимал.       — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.       Ему явно нравилось подчиняться своему любимому омеге, и Феликс это чувствовал. Крис замечательный человек и очень добрый альфа, он всегда и обо всех заботится, в особенности, конечно же, о Чанбине и Феликсе. Но он также и сам нуждается в заботе. так что омега за минувшие несколько дней уже приноровился отрывать его от рабочих дел, чтобы накормить, заставить поспать или и того лучше — заняться сексом. И если изначально Крис еще пытался сопротивляться, то потом смирился. Результатом были довольны все трое. Теперь альфы больше отдыхали, и в итоге стали более продуктивными.       — Я зверски голоден.       Чанбин первым подскочил на ноги и помчался в сторону кухни, а Крис сперва поцеловал Феликса в щечку, а уже потом позволил омеге повести себя следом за Со.       — Ты уже связывался с Ёнбоком? — спросил Чанбин, когда они трое, уже поевшие, допивали свежезаваренный чай с шоколадным тортом.       Феликс кивнул.       — Да, он писал, что все хорошо. Его пока измотали только перевязки, за детьми приглядывает медбрат. А еще этот Хван постоянно рядом крутится. Кажется, от патлатого альфы теперь больше пользы, чем проблем.       — Я ведь говорил, что он взялся за ум, — довольным тоном заметил Крис. — У него было достаточно времени, чтобы все переосмыслить. Да, облажался, но ошибки всегда можно исправить.       — И кто бы мог подумать, что наш Хёнджин может стать образцовым отцом, — усмехнулся Чанбин. — Уж точно не я.       Омега промолчал. У него все еще не было никаких добрых чувств к этому Хвану, но прежний негатив, разумеется, немного отступил. Да, Феликс был готов в случае чего снова хорошенько ему врезать, но повода пока не было. Скорее даже напротив — был хороший повод поверить в то, что он теперь нормальный человек.       Телефон в кармане завибрировал неожиданно. Поставив кружку на стол, Феликс тут же достал гаджет и увидел на экране имя старшего брата. Минхо звонил только в особых случаях, так что омега сразу испытал волнение. Он ответил на звонок.       — Ликси, ты сейчас дома?       — Нет, — отозвался омега. — Я в квартире Чанбина. Что-то случилось?       — Вообще-то да, случилось, — голос Минхо звучал серьезно. — Я могу приехать? Это не телефонный разговор.       Феликс невольно сглотнул.       — Я скину адрес, приезжай.       — Хорошо, я как раз на машине.       Минхо скинул вызов, а младший Ли скинул ему адрес сообщением и заблокировал телефон.       Альфы молча наблюдали за его действиями, не спеша что-либо уточнить, а как только Феликс положил рядом с кружкой телефон, Крис спросил:       — Что-то не так?       Омега пожал плечами.       — Понятия не имею. Хо сказал, что это не телефонный разговор.       Альфа синхронно кивнули. Наступило молчание. Феликс понятия не имел, о чем собирается говорить его старший брат, но отчего-то выражение лиц альф словно намекало, что они как раз что-то да знают. Это было странное ощущение, поэтому омега решил отогнать его от себя. Он поднялся на ноги, стараясь как-то занять руки и голову. Машинально собрав грязную посуду, он отнес ее к раковине. Прошло минут двадцать, прежде чем все трое среагировали на звонок в дверь.       — Я открою.       Чанбин покинул кухню, а Феликс, сидевший за столом, вскинул голову. С самого утра его не покидало неприятное ощущение чужой тревоги. Вернее не так: тревога была утром, она то усиливалась, кто исчезала, но приноровившейся игнорировать метку омега легко смог выкинуть мысли об этом из головы. В какой-то момент кожу на шее покалывало, но Феликс уже второй раз за день принял душ, а потом успел снова утащить своих альф в постель. Они хорошо его отвлекли, и с того момента метка совершенно не беспокоила. И вот уже вечер, и омега с удивлением осознал, что метка на самом деле не беспокоит. Совершенно. Слишком неожиданно.       Уже через несколько секунд Минхо был на кухне. Он окинул младшего брата взглядом, словно проверяя, все ли с ним хорошо.       — Привет.       — Добро пожаловать, Минхо, — с улыбкой кивнул Крис. — Ты ужинал? У нас тут много еды, Ликси столько наготовил.       Старший Ли немного рассеянно посмотрел на доминантного альфу, а потом кивнул.       — Не ужинал, я сразу после работы приехал.       — Тогда садись за стол.       Феликс краем глаза пронаблюдал, как Бан поставил перед его братом тарелку с едой, а потом отошёл, чтобы налить чай. Чанбин присел рядом с ним, но омега был сосредоточен на Минхо.       — Так что случилось? Что это настолько серьезное, что нельзя сказать по телефону?       — Не то, чтобы именно нельзя, просто… — Минхо подался чуть вперед. — Скажи мне, как ты себя чувствуешь?       Омега пожал плечами.       — Отлично я себя чувствую. К чему такой вопрос?       — Тебя метка не беспокоила?       Феликсу почудилось, будто по его телу прошел заряд тока. Он мотнул головой, словно прислушиваясь как этому шраму на шее. На нем была кофта с высокой горловиной, которую он надел специально, чтобы альфы не заметили его потемневшую метку.       — Ну, разве что немного. Я давно научился ее игнорировать, ты же знаешь.       — Да, знаю, — кивнул Минхо. — Но сегодня она должна была тебя особенно сильно беспокоить. Было что-то?       Старшему брату требовался честный ответ, поэтому Феликс кивнул.       — Да, было дело. Впервые за очень долгое время ощутил чужие эмоции, а метка потемнела, словно синяк.       Омега уловил странный взгляд Криса. Доминантный Альфа молчал, но этот взгляд сказал ему намного больше, чем любые слова. Значит, Бан заметил, но ни о чем не спрашивал. Интересно, почему?       — Понятно. А сильных болей не было?       — Нет.       — Я могу взглянуть?       Феликс нахмурился. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то рассматривал метку, но, в конце концов, Минхо это нужно не для удовлетворения праздного любопытства.       — Да, конечно.       Они сидели достаточно близко, чтобы Минхо мог протянуть руку и чуть сдвинуть горловину его водолазки. Ни Крис, ни Чанбин не стали смотреть в сторону Феликса, и омега был им за это благодарен. Он сам не мог видеть метку без зеркала, поэтому не знал наверняка, что именно там рассмотрел Минхо. Доминантный омега поправил кофту, а потом погладил младшего брата по плечу, словно приободряя.       — Хорошо. Это очень хорошо.       Эти слова не были обращены кому-то конкретно, Феликс и вовсе не понял, к чему они прозвучали.       — Что хорошо-то?       Минхо снова посмотрел ему в глаза.       — Ликси, час назад я говорил с одним человеком. Он вышел со мной на связь еще днем, но тогда не было четкой ясности, поэтому я решил пока тебя не беспокоить. Но сейчас информация проверенная, поэтому…       Доминантный омега снова замолк, как будто не зная, какие слова вернее подобрать. А вот Феликс недовольно рыкнул, он уже терял терпение.       — Да скажи ты уже, наконец.       — Это касается Кван Дживона.       Феликс поджал губы. Да, он уже понимал, что услышит это имя. Поразительно, но сейчас уже не было того страха, который охватывал его прежде, стоило этому имени прозвучать.       — Я слушаю.       Минхо выждал несколько секунд, убеждаясь, что его брат совершенно спокоен и на самом деле слушает, а потом сказал:       — Он мёртв.       Едва эти два слова прозвучали, как на кухне воцарилась звенящая тишина. Феликс замер, смотря на брата с недоумением, постепенно осознавая, что именно ему сказали.       Мёртв? Кван Дживон мертв?       Минхо скользнул рукой ниже и добрался до ладони младшего брата, чтобы накрыть её и сжать своими пальцами.       — Он мертв, — повторил старший Ли. — Это совершенно точная информация. В тюрьме произошел бунт. Все еще точно не ясно, кто это начал и зачем, но драка была грандиозная, пострадали несколько надзирателей. Им пришлось задействовать силу со стороны, но когда всех заключенных разогнали по камерам, а наиболее буйных повязали, Квана нашли мертвым. Если я все правильно понял, над ним устроили расправу другие заключённые. Это была очень жестокая смерть. Его успели хорошенечко поистязать, прежде чем он умер. Выбитые зубы — это самое невинное, что с ним сделали. Мой знакомый, который сообщил мне об этом, сказал, что другие заключенные не знали, по какой статье сидит Кван. А как только узнали, решили его так наказать. Не знаю, правда это или нет, но это и не важно. Он уже никогда не выйдет из тюрьмы, Ликси. Его больше нет.       Феликс все также молчал. Он смотрел на брата, на знакомые черты лица, и все никак не мог в полной мере осознать, что ему говорят.       Мертв.       Его убили.       Над ним устроили жестокую расправу.       Его больше нет.       — Ты точно в этом уверен?       Голос омеги прозвучал хрипло. Внутри него начинали назревать эмоции — слишком противоречивые, чтобы их можно было как-то охарактеризовать, но парень держался.       — Точно, — кивнул Минхо. — Я перепроверил всё прежде, чем звонить тебе. Более того, есть ещё новости касаемо брата этого Квана. Ты ведь помнишь окружного прокурора?       Феликс глотнул.       — Помню.       Конечно он помнил этого толстосума. Окружной прокурор в своё время предлагал их семье огромные деньги лишь за то, чтобы маленький Феликс поменял свои показания. Тогда Ли Минхёк, их отец, чуть не загремел в тюрьму сам, потому что пытался накинуться на этого прокурора с кулаками. Тогда Феликс со всей ясностью понял, что даже самый мерзкий и паршивый человек может избежать наказания или части наказания, если у него есть хорошие связи.       — У него тоже произошли проблемы, — сообщил Минхо. — Вчера к нему ворвались с ордером на арест, у полиции появилось множество доказательств его вины. Там речь и про сокрытие преступлений, и про взятки, и про государственную кражу. Его репутации уже пришел конец, а если будет доказана хотя бы половина того, что ему предъявили — он проведет больше половины оставшаяся жизни за решеткой.       Феликс все еще не мог осмыслить в полной мере произошедшее. Неужели все это правда? Он продолжал смотреть на старшего брата, но теперь уже видел перед собой не его, а совершенно другие лица из ужасного прошлого. Он помнил лицо того прокурора, вспомнил, как этот человек смотрел на них свысока. Неужели он получил по заслугам?       Омега вздрогнул, когда Минхо чуть крепче сжал его ладони.       — Малыш, ты в порядке?       У Феликса не было ответа на этот вопрос. Он сфокусировал взгляд и уловил обеспокоенность старшего брата, а потому кивнул:       — Да. Я это… я отойду, мне нужно в ванную.       Он осторожно вырвал свою ладонь из чужой хватки и поднялся на ноги. Тело дрожало, но омега всё равно сорвался с места и ушёл. Он даже не посмотрел на лица Криса и Чанбина, словно вообще забыл обо всем на свете. Все его мысли сейчас сводились к метке. Вот почему она снова дала себе знать — это была тревога проклятого Квана, которому с полной сторицей вернулось то, что он однажды сделал Феликсу. Однако омеги словно было мало одних только слов. Он верил брату, но все равно хотел подтверждений. Парень прибежал в ванную, решительно снял с себя водолазку и оказался перед зеркалом, ровно там же, где минувшим ранним утром, впервые ощутив жжение на коже. Он постарался всё хорошенько рассмотреть: небольшой участок кожи потемнел, цвет переходил от темно-синего к зеленоватому, словно это очень большой, но все же самые обычные синяк. Омега приблизился к зеркалу и хорошенечко всмотрелся — следа от чужих клыков не было. Не было той самой отметины, порозовевшей метки, от нее остался только синяк.       Феликс вдруг со всей ясностью это осознал. Метки нет. Оставленная альфой метка сходит только в том случае, если он умирает. Кван Дживона больше нет, теперь Феликс свободен. Слезы полились из глаз словно сами собой. Руки дрожали, омега не мог оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. Эта отвратительная метка, символ принадлежности чужому альфе — ее не было, ее больше нет и никогда не будет.       Взгляд стал мутным от слез. Феликс просто плакал, не замечая того, как его слезы стекают в раковину. На это было все равно, и даже на то, что он сбежал из кухни в ходе важного разговора, тоже было всё равно.       — Любимый, ты в порядке?       Такой осторожный, робкий голос привлек его внимание. Феликс хныкнул, спешно утирая слёзы, но уже прекрасно понимая, что скрыть их не удастся. Рыдания так и рвались из него, и в кои-то веки омега совершенно не хотел брать себя в руки. Он увидел в отражении своих альф, Крис стоял чуть ближе. Казалось, доминантный хотел прикоснуться к нему, но никак не решался. Их взгляды встретились в отражении, а потом Феликс прямо спросил:       — Это ведь ты? — голос немного срывался из-за рыданий, но звучал решительно. — Это ведь ты всё сделал?       Бан лишь пожал плечами.       — Я ничего особенного и не делал, — отозвался он. — Просто попросил об услуге своего старого друга, который по невероятному совпадению находился в той же тюрьме, в том же блоке. Я попросил, а он с радостью согласился помочь, вот и все.       Феликс совершенно отчетливо вспомнил лицо Криса, когда омега честно рассказал ему о своем прошлом. На нем было сочувствие, безусловно, но еще была решимость. Когда Бан обещал ему свою защиту, когда он говорил, что обо всем позаботится, когда сжимал его в своих объятиях и клялся, что все будет хорошо — он не преувеличивал и не лгал. Он уже тогда строил план. В тот день, когда он исчез на несколько часов, он этот план реализовывал. Крис обещал ему, что Феликс сможет и дальше ходить по улицам родного города и не бояться. Он сдержал своё обещание.       Резко обернувшись, омега бросился в его объятия. Едва он уткнулся лицом в чужое плечо, а сильные руки сомкнулись за его спиной, Феликс разрыдался еще сильнее.       — Спасибо, — с трудом выдохнул он. — Спасибо тебе, спасибо… Вам обоим спасибо, — он протянул руку к Чанбину, а тот улыбнулся и с готовностью прижался к ним, касаясь губами виска омеги и зарываясь пятерней в его чёрные волосы. — Спасибо вам… спасибо… спасибо…       Феликс рыдал, повторяя слова благодарности, а альфы просто обнимали его, позволяя выплакаться. Они понимали, что у него на сердце и что он сейчас переживает, и были рады, что вместе с его слезами Феликса покинут все страхи, печали и сомнения. Он скинет со своей души тяжелый груз и будет дышать полной грудью. Он будет счастлив. Он получит все счастье мира, которое всегда заслуживал, а Чанбин и Крис сделают все для того, чтобы их омега и дальше был безопасности.