Шлюха Ёнбок

      Хёнджин провозился за делом чуть больше пяти часов. Первым делом он взялся собирать мебель - две кроватки, шкаф для детских вещей и пеленальный столик. Собиралась мебель просто, на это времени ушло не много, куда сложнее было освободить просторную светлую комнату, которую альфа решил сделать детской.       Когда-то это была спальня его родителей. После смерти папы отец Хёнджина жил довольно аскетично, поэтому и много вещей в комнате не было. Сложность заключалась в накативших на альфу эмоциях. Чтобы справится с ними, пришлось пару раз отвлекаться от процесса и уходить на кухню, чтобы выпить кофе и успокоиться. Он снова и снова представлял в уме лицо отца и воображал, как бы тот был им разочарован. Потом воображал, как было бы всё, если бы отец дожил до нынешнего дня и смог увидеть внуков. Был бы он счастлив? Выгнал бы он сына из дома за его ужасное отношение к своему омеге?       Он бы точно справился лучше - вот что осознавал Хван. Его отец был хорошим человеком, заботливым отцом и верным любящим мужем. Хёнджин не смог ему соответствовать, он облажался, и с этим уже ничего невозможно поделать.       Через неделю повторное слушание по вопросу развода. Возможно, если к этому моменту Ёнбока и детей не выпишут, слушание перенесут, но в любом случае оно рано или поздно состоится, и Хван до ужаса боялся этого дня. Как бы он не старался, омега имел полное право его послать и развестись с ним, и Хёнджин понимал, что не сможет ничего с этим поделать. Он не заслужил благосклонности и прощения. Максимум, на который он мог рассчитывать - родительские права на детей. Ёнбок уже дал понять, что с этим сложностей не возникнет, он сам оформит детей на него и не будет никак препятствовать общению Хёнджина с малышами. И это было крайне важно для альфы. Он хотел заботиться о своей семье, не только о сыновьях, но и о своём омеге, даже если Ёнбок с ним разведётся и перестанет по сути быть именно его омегой.       Они в любом случае договорятся об опеке. Если Ёнбок не захочет с ним жить - Хван сам съедет, снимет комнату поблизости и будет посещать их так часто, как только сможет. Омега имел полное право жить в его доме и на его деньги, он в принципе и должен был так жить с момента их свадьбы, и жил бы, если бы Хёнджин мог быть достойным альфой.       Стоит заметить, Хван пока не очень ясно понимал, как это все должно будет работать в предстоящем будущем. Разумеется, первые месяцы Ёнбок будет занят детьми и своим восстановлением после родов. Но что потом? Он начнёт снова работать, отдав сыновей в детский садик? Будет знакомиться с другими альфами, ходить на свидания?       Уже даже просто от таких мыслей Хёнджин испытывал жгучую боль. А ведь это только его фантазии, предположения о том, как оно может быть. А Ёнбок это всё пережил, он мучился, пока его муж ему изменял. Он знал об этих изменах, а Хван вёл себя как конченная скотина. Так что если теперь омега решит строить новые отношения с достойным альфой, у Хёнджина не будет никакого морального права возражать. И не важно, как ему больно, Ёнбоку все равно было больнее.       Альфа зажмурился и по привычке провёл ладонью по голове. Он делал так, чтобы убрать со лба длинную чёлку. Привычка осталась, а длинных волос больше не было. Пальцы прошлись по короткому ёжику стриженных волос. Все ещё очень непривычно.       - Нашёлся страдалец, - выдохнул Хван в пустоту. - Сам виноват во всём, так что не ной.       Прошлого уже не изменишь, хотя альфа несколько раз позволял себе фантазировать, как бы всё могло быть, если бы ему хватило ума в тот злополучный день позвонить Ёнбоку и все выяснить. Если бы он тогда спросил, рассказав историю от Уджина, и узнал о существовании у омеги брата-близнеца, все было бы иначе. Это стало бы поводом вернуться в Корею и лично познакомиться с Феликсом, который бы встретил его словами, а не чётким ударом в лицо. Потом он бы узнал о беременности любимого омеги и все стало бы иначе.       Он был бы рядом с Ёнбоком на самых важных этапах беременности, он бы с ним узнал, что у них двойня, они бы вместе готовили комнату детям еще до их рождения и, конечно же, сейчас вся его семья была бы дома, а кроха Мингю не лежал бы в реанимации.       Всего лишь фантазии.       Он уже никогда не сможет заботиться о своём беременном омеге, не будет испытывать трепетное волнение в кабинете УЗИ, наблюдая на экране как меняется и растёт его малыш, не сможет гладить растущий животик и чувствовать толчки. Этого не будет.       Разве что Ёнбок однажды сможет найти в себе силы и невероятное милосердие простить его, поверив еще раз, и не случится еще одно чудо. Но на это Хван не смел рассчитывать. Об этом даже думать нельзя было. Выбор только за Ёнбоком, а Хёнджин обязан будет принять любое его решение, и не важно какую боль ему это причинит. Все равно будет заслужено.       Помыв за собой чашку, альфа отнёс последний ящик с вещами покойного отца на чердак. Там было не много всего, в основном фотографии, которые было больно пересматривать, что-то из одежды и куча памятных вещей, которые связывали его с любимым омегой - папой Хёнджина. Единственным, что альфа не упаковал, был серебряный браслет с самоцветами, принадлежащий папе. Не особо дорогой как материальная ценность, но бесценный как семейная реликвия.       Этот браслет был частью истории, связавшей когда-то родителей Хвана - их первое совместное путешествие, в котором было признание в любви и осознание того, что они проживут вместе всю жизнь. Хёнджин, еще будучи маленьким, дал папе обещание, что однажды передаст этот браслет своему омеге, чтобы уже он передал его их сыну-омеге. Да, это было давно, альфа был всего лишь искренним мечтательным ребёнком, с которого умилялся его родитель, и никто еще не знал, что три года спустя в их семью придёт беда, после которой Хёнджин потеряет папу навсегда.       Прошло много лет, и все эти годы браслет просто лежал в шкатулке с другими драгоценностями родителя, Хван был не в силах к ним прикоснуться. И лишь сейчас он смог забрать браслет. Надо выполнить своё обещание. Он отдаст браслет Ёнбоку, и пусть омега сам решает носить его или хранить дальше. Возможно, Хёнджину хватит сил и мужества распорядиться так же и остальными драгоценностями. Даже если их не захочет Ёнбок, пусть достанутся Мингю, когда он подрастёт. У малыша будет память о дедушке.       Дело было сделано. Закрыв дверцу на защелку, альфа спустился в комнату. Стоило купить новые шторы и симпатичные маленькие коврики на пол, чтобы добавить уюта в детскую. Одежду и прочие принадлежности для детей он не распаковал, решив что лучше оставить это Ёнбоку, а игрушки и погремушки были сложены в отдельный шкафчик.       Хёнджин был доволен проделанной работой. Детская выглядела хорошо, Ёнбоку точно понравится. Выбор штор альфа так же поручит ему, чтобы все было по вкусу омеги. Решив так, Хван собрал смятые коробки и ненужные кульки, чтобы сразу все выбросить. Стоило уже вернуться в клинику к мужу. Он немного переживал от того, что оставил Ёнбока одного на несколько часов, хотя омега и заверил его, что всё будет хорошо и ему в случае чего поможет медбрат.       Удивительно, но альфа уже скучал по детям, хотя и видел их только утром. Казалось, что быть далеко от них неправильно. Хёнджин резко превратился из оторвы в прилежного семьянина.       Выйдя из дома, он уверенным шагом приблизился к мусорному баку, чтобы сложить мусор. Погода стояла ясная, весна вступила в свои права. Мимо прошли несколько школьников, ребятишек лет восьми. Они задорно что-то обсуждали, перебивая друг друга и улыбаясь, а Хван посмотрел им вслед. А ведь однажды и его дети пойдут в школу, и будут вот так же ходить с портфелями, заводить друзей, получать знания и строить свои представления об окружающем мире.       - Ого, хён? Это и правда ты?       Голос со стороны заставил альфу встрепенуться. Он обернулся в сторону соседней лужайки, сбитый с толку. В этом доме прежде жили арендаторы, весьма приличная семейная пара с ребёнком, который был младше Хвана на пять лет. А потом они съехали, и с тех пор там мало кто задерживался. То поселится кто-то и съедет через три месяца, то дом пустует. Хёнджин за этим особо не следил, он и владельцев дома не знал и ни разу их не видел вообще, ему было не интересно.       А сейчас на лужайке стоял Ян Чонин. Это, пожалуй, был последний человек, которого Хван ожидал увидеть в своём районе. Они с этим альфой неплохо ладили, но пересекались не слишком часто. Да, Ян был менеджером и занимался делами группы, но все эти дела проходили в основном через Криса и Чанбина.       - Чонин?       Ян улыбнулся.       - Он самый. Давно не виделись, хён. Я тебя сперва вообще не узнал. Отличная стрижка, тебе идёт.       - Эм-м... Спасибо.       Хван всё ещё не мог понять, почему Чонин вообще находится здесь, но едва он собрался спросить, как парадная дверь соседнего дома открылась и появился Ким Сынмин, державший на руках ребёнка. Альфа сглотнул. Он знал о том, что эти двое официально сошлись и бета даже усыновил ребёнка Чонина (который, оказывается, у него был, что для Хвана стало шоком), знал так же, что они вернулись из Пусана, в котором Ян похоронил погибших родителей. Ёнбок часто о них говорил. Он вроде как поддерживал переписку с Сынмином и знал что-то об их ребёнке, хотя Хван так и не понял, когда вообще его муж успел подружиться с бетой из его группы.       - Я же говорил, что это он, - сказал Сынмин. - Да и кто бы это мог еще быть, это же его дом.       Чонин усмехнулся.       - Логично.       Хёнджин тем временем встретился взглядом в малышом на руках у Сынмина. Ему было на вид больше года. Он держался ручкой за ворот рубашки Кима и смотрел на незнакомца большими любопытными глазками.       - Это ваш сын? - учтиво поинтересовался он.       - Да, это Джимин, - Чонин всё так же улыбался. - Он у нас ещё толком не освоился.       Хван тоже улыбнулся.       - Такой милый малыш.       Это была правда, ребёнок был очень красивый. В нём легко угадывались черты Чонина, сразу видно что отец.       - Это да, он у нас красавчик, - на сей раз отозвался Сынмин. - Джимин, познакомься, это дядя Хёнджин, ты теперь часто будешь его видеть. Он иногда дурак каких поискать, но в целом неплохой.       Хван никак не отреагировал на то, что его назвали дураком, внимание зацепилось за другую фразу.       - Часто будешь видеть?       Ян кивнул.       - Полагаю что да, хён. Мы теперь будем здесь жить, - он указал рукой на дом. - Мы купили его. Уже перевезли вещи и завершаем некоторые ремонтные работы. Так что мы теперь соседи.       Это стало для Хёнджина полной неожиданностью.       - Ого, я не знал.       - Это вышло спонтанно.  Я продал дом родителей и выручил хорошие деньги, мы долго выбирали новое жилье в Хвасоне и нашли его. Этот дом просто идеален для нас, я даже не сразу понял, что он как раз по соседству с твоим, представляешь?       Чонин усмехнулся, а Хван рассеяно кивнул.       - Это здорово. Ну что же, раз мы теперь соседи - заглядывайте в гости, когда Ёнбока с детьми выпишут.       - Непременно, - сказал Сынмин. - Я напишу Ёнбоку, что ты дал добро, а то он сам боялся нас приглашать, говорил что неловко это делать без одобрения хозяина дома. Хотя я и говорил ему, что он тоже тут хозяин, поскольку вы в браке. Ведь так?       Его тон как-то странно поменялся, последняя фраза прозвучала давяще, заставив Хёнджина ощутить дискомфорт. Удивительно, как Сынмин, будучи бетой, умудрялся иногда давить голосом, оставаясь при этом совершенно спокойным.       - Да, конечно, - Хван кивнул. - А когда вы с Ёнбоком вообще успели так крепко подружиться.       Ким таинственно улыбнулся ему.       - Альфы... - многозначительно протянул он и, обернувшись, просто вернулся обратно в дом, не прощаясь.       Так и не получив ответ, Хёнджин решил, что спросит об этом сам у Ёнбока. Ему и правда было любопытно. Ну, в конце концов, когда это могло случится? Ведь Ёнбок до родов сидел дома, потом в клинике Хван не отходил от него ни на шаг, а Сынмин вообще был в Пусане.       Альфа внезапно осознал, что совсем упустил кое-что важно.       - Чонин-а.       Тот встрепенулся.       - Что?       - Соболезную. Ну, касаемо твоих родителей.       Хёнджин не умел адекватно выражать соболезнования. Он вообще боялся представить, какого это - потерять обоих родителей сразу в один день. Он был разбит, когда умер папа, но у него тогда оставался отец, который был для него опорой и поддержкой.       - А, это, - Ян перестал улыбаться. - Спасибо. Их смерть выбила у меня почву под ногами, хотя мы с ними не были близки. Но ничего, мы с этим справляемся, - Хван понимающе кивнул в ответ и Чонин продолжил: - А тебя поздравляю с рождением детей, хён. Не переживай за малыша, с ним всё будет хорошо, я уверен. Ты отлично справляешься со всем. Главное - не сорвись и больше не твори дичь, как раньше.       Хёнджин поджал губы.       - Ты про всё в курсе, да?       Ян снова усмехнулся.       - Конечно, я всё узнаю от Минни, а с ним всем делится Ёнбок. Ты даже не представляешь, как они хорошо сдружились. Думаю, мы будем дружить семьями, потому что мой бета и твой омега хотят, чтобы дети росли вместе и дружили. У нас с тобой просто нет выбора.       Младший альфа засмеялся, и Хван, несмотря на неприятное чувство что его оставили в неведении, тоже не смог сдержать смех.       - Ну и ладно, им виднее. Не будем с ними спорить, папы всегда и все знают лучше, чем отцы.       - Точно, - Чонин кивнул. - Тебе нужна помощь? Ну, со сборкой мебели или чем-то еще?       Он даже про это знал. Удивительно, как Хёнджин упустил из виду, что Ёнбок всем делится с Сынмином.       - Нет, я уже закончил. Сейчас выброшу мусор и сразу обратно в клинику, а то Бокки там один.       Ян задумчиво повёл головой.       - Ты правда молодец, хён. Если что, знай - ты можешь на меня рассчитывать в любой момент. Если понадобиться помощь, я всегда рядом - и как друг, и как сосед.       Эти слова многое значили для Хвана.       - Спасибо. Ты тоже можешь на меня рассчитывать, сосед.       Чонин кивнул ему и вернулся в свой дом, а Хёнджин, разобравшись с мусором, уже собирался ехать. Альфа как раз накинул куртку и обувался, когда ему пришло сообщение от Ёнбока.       «Я только что говорил с доктором Ли. Мингю завтра переведут обратно в палату!»       Хван уставился на это сообщение, не в силах сразу понять, о чем речь, как следом пришло второе:       «Рисков больше нет, Мингю в порядке!»       Замерший на месте, альфе с шумом выдохнул и осторожно присел прямо на пол, ноги не держали. Он прикрыл глаза и улыбнулся, осознавая эту новость, а едва открыл их вновь - по щекам пробежали две слезинки. Его сын в порядке, скоро они с Ёнбоком снова смогут его обнять, малыш будет рядом. Стараясь держать себя в руках, Хёнджин набрал ответ.       «Это замечательно. Наш Мингю сильный крошка, он справился. Я уже еду обратно, скоро буду»       Он был готов разрыдаться от облегчения, но все же заставил себя утереть слёзы и подняться на ноги. Он должен быть со своим омегой и детьми, а все прочее сейчас вторично.       Приведя себя в порядок, он нащупал в кармане бархатный мешочек, в котором лежал браслет папы. Он первым же делом отдаст его Ёнбоку. Если омега решит его носить, Хван будет счастлив, а если нет - всё поймёт и примет. А однажды, когда кроха Мингю подрастёт, этот браслет достанется ему.       Несмотря ни на что, маленький омежка с ними. Он и дальше будет в порядке, Хёнджин сделает для него всё, будет оберегать в любом возрасте и всегда и во всём поддержит. Как отец Хван никогда не подведёт ни Мингю, ни Бомгю. Он будет стараться.       «Хорошо» - последовал от Ёнбока короткий ответ.       Уже покинув дом и усевшись в машину, Хёнджин написал:       «Что тебе купить?»       Ответ последовал моментально.       «Ничего не надо, все есть»       Хван завёл мотор. Пришло ещё одно сообщение.       «Ладно, я бы не отказался от шоколадного тортика. Мне нужно заесть им пережитый стресс»       Альфа расплылся в неприлично довольной улыбке.       «Я куплю твой любимый»       Так легко было поверить, что они крепкая любящая семья, у которой все хорошо. Конечно, Хван помнил, что это не так, но всё равно хотелось хотя бы ненадолго просто насладиться этим приятным моментом. Просто сделать ненадолго вид, что Ёнбок не прошёл через ад по его вине.

***

      Это был совершено неприметный захудалый район на отшибе города, квартирный дом, в котором крошечные квартирки снимали люди, не имеющие возможности позволить себе нормальное жилье. Куча неблагополучных семей и маргиналы, а среди них - приезжие из деревень, ищущие лучшую жизнь. В числе последних и был омега, которого он тут искал.       Сжав фильтр сигареты губами, Чон Чонгук уверенным движением чиркнул зажигалкой, а потом втянул в лёгкие дым. Поиски были не долгими, благодаря хорошим знакомствам он легко находил нужную информацию. Сделав еще одну затяжку, он подошёл к нужному подъезду и замер в сторонке.       Искомого омеги не было дома, но Чонгук уже знал, в какое время он возвращается домой и в какой именно квартире живёт. Подходить к нему на рабочем месте и в целом палиться рядом с кафе, в котором омега работал официантом - идея сомнительная, так что Чон решил перехватить его в этом месте.       Телефон в кармане завибрировал. Достав его и посмотрев на экран, альфа кивнул своим мыслям и ответил на вызов.       - Слушаю, хён.       - Дело сделано, Гук. Его так сильно прищучили, что пожизненное обеспечено. Заодно накапали кое-что на его старшего сына, не самые большие махинации, но тоже уголовка.       Чонгук удовлетворенно улыбнулся.       - Отличные новости.       - Юнги хочет повесить на них кое-что из наших дел. Не то, чтобы это важно, но почему бы и нет.       - Да, хорошая идея. Очистим немного карму.       Собеседник рассмеялся.       - Скажешь тоже, карму. Но это действительно золотая жила, Гук. Где ты вообще откопал этого Квана? Я удивлён, что еще ни разу не натыкался на их делишки, прокурор был настолько осторожен, что я даже восхищён, прям настоящий фантом.       Альфа вновь выдохнул дым.       - Стечение обстоятельств, хён. Всё благодаря его братишке-педофилу. Вернее благодаря моему старому другу, который хотел отомстить этому педофилу. А всё остальное вскрылось уже потом.       - Передай своему другу, что его месть удалась на славу. Семейка Кван в очень глубокой заднице.       - Вот пусть в этой заднице и потеряются, - заключил Чон. - Спасибо, хён, ты хорошо поработал над этим делом.       - Не благодари. Ты же знаешь, как я люблю этим заниматься.       Чонгук улыбнулся. Его старший товарищ, Ким Намджун, сыгравший в его жизни невероятно большую роль и ставший для него едва ли не родительской фигурой, действительно очень любил разносить в щепки коррупционеров и испытывал отдельное удовольствие от расправы над преступниками, причинявшими вред невинным, особенно детям. За дело Квана он взялся особенно охотно.       - Знаю, да. Передашь ему кое-что от меня?       Намджун был намерен засадить бывшего прокурора туда, откуда не возвращаются даже при наличии богатый и влиятельных покровителей.       - Передам сразу после суда, далее я с ним уже никак не пересекусь лично. Что именно?       - Скажи, что это месть за омегу по имени Ли Феликс. Он поймёт о ком речь, сразу всё поймёт. Я хочу, чтобы прокурор гнил в тюрьме, зная, за что именно расплачивается.       - Ли Феликс, хорошо. Это твой друг?       - Это омега моего друга.       - А, вот оно что. Понятно. Хорошо, я передам. Суд через три дня. Потом, когда я освобожусь, встречаемся все вместе в Сеуле. Давно уже тебя не видел, и Джин злится что ты давно в гости не заглядывал. Так что не смей отлынивать.       Чонгук улыбнулся.       - Я буду, хён. До связи.       - И не натвори там ничего за эти три дня. А то знаю я тебя.       Альфа промолчал. Что ж, кое-что натворить он и правда планировал, оставалось надеяться, что обойдётся без последствий и Намджун его потом не будет ругать, как нерадивого ребёнка.       Он уже успел докурить сигарету, когда впереди замаячил омега, тот самый. Чонгук видел его только на фото, но узнал сразу. Омега был довольно ярким и красивым, такого не пропустишь мимо себя. Невысокий, фигуристый, с тонкой талией и пышными бёдрами - идеальный омега. Не то, чтобы Чон часто испытывал интерес к милым хорошеньким омегам. Он в целом был не против, например, развлечься с каким-нибудь омегой без обязательств. Желающих с ним переспать было достаточно, Чонгук же редко отказывался от интима. Просто омеги, в отличие от альф, не вызывали у Чона настоящего, почти животного вожделения, при котором хочется в первую очередь покорить кого-то строптивого и сильного. Омеги покорялись сами, всегда сами хотели принадлежать и подчиняться, и это цепляло только как связь на одну ночь без дальнейших перспектив.       А вот с альфами всё было иначе. У альф внутренний инстинкт сопротивлялся подчинению другому альфе, так что это всегда походило на борьбу, и такая борьба заводила Чонгука едва ли не сильнее, чем секс как таковой. Отсюда и вожделение вкупе с интересом и желанием и дальше подчинять себе кого-то сильного, а не принимать подчинение того, кто слабее.       С альфами можно было проявить грубость и не осторожничать, а вот с омегами так нельзя. Чону претила мысль о том, чтобы, например, сжимать рукой шею омеги, как он любил делать с альфами, всё внутри него было против. Омеги слабее, они могу сломаться, не физически, а именно морально. И если обычно альфам нравилось чувствовать себя сильными на фоне слабых, то Чонгуку - нет.       Он встречался только с альфами, потому что именно с ними он мог не осторожничать, потому что они вызывали в нём желание подчинять и вызывали у него настоящее вожделение, но это не означало, что он никогда не хотел омег.       Памятный разговор с Крисом Баном заставил его крепко задуматься. Старый друг состоял в отношениях и с альфой, и с омегой, а подобное вообще не приходило Чонгуку в голову.       Теперь же он думал об этом постоянно.       Альфа по имени Ким Тэхён захватил его мысли сходу, и это опасно походило на влюблённость. Чонгук хотел уже трахнуть его, чтобы хоть немного отпустило, но Ким ему не давался. Разумеется, Чон мог бы и надавить, но вот только он не насильник, для него в приоритете было активное согласие. Тэхён согласия не дал, и Чон пообещал ему, что добьётся своего уже потом, когда упёртый альфа выйдет из тюрьмы.       По хорошему стоило бы оставить Кима в покое, ведь тот сам сказал, что у него есть омега. Однако Чон был опытным и прекрасно понимал, когда его хотят. Тэхён хотел, он заглядывался на него, когда они были вместе в камере, его член вставал, когда Чонгук намеренно щеголял перед ним голым, как доминантный альфа он улавливал запах чужого возбуждения. Нужно было просто немного надавить, чтобы неприступная крепость по имени Ким Тэхён сдалась, но Чонгук не стал давить. Он заполучит этого альфу и склонит его, перебив в чёрту инстинктивное сопротивление, но только после того, как получит согласие.       А пока...       Чонгук и сам слабо понимал, что именно ему нужно от омеги Тэхёна. Он выяснил его данные, увидел фото, чуть зевнул от скуки, но потом почитал досье и заинтересовался. Омега имел судимость за драку. Еще школьником он ударил стулом по голове учителя за то, что тот полез в трусы к другому ученику-омеге. Он ударил битой по яйцам пьяного соседа, который к нему приставал. Таких интересных случаев в биографии омеги было много, и это никак не клеилось с образом милого и слабого омеги.       Это вызвало у Чонгука интерес. Впервые в жизни он искренне заинтересовался омегой.       - Пак Чимин?       Альфа обратился к нему напрямую, едва омега приблизился к парадной двери. Тот уставился на Чонгука с недоумением; голубые линзы, подведённые чёрным глаза, выбеленные волосы, красная помада на губах. Это всё было весьма... интересно.       - Да. А вы кто?       Чон улыбнулся, стараясь выглядеть не как подозрительный стрёмный тип, который подкатывает к омеге.       - Меня зовут Чон Чонгук, я сидел в одной камере с Тэхёном. Думаю, нас можно назвать друзьями.       Интересно, а рассказывал ли вообще Ким этому Чимину о своём сокамернике? И если да, то что именно? В глазах омеги мелькнуло что-то вроде... узнавания?       - В одной камере? - осторожно спросил он. - Допустим. И что вам нужно от меня?       Чонгук чуть облизал губы, коснувшись кончиком языка колечка в нижней губе.       - Поговорим? О Тэхёне, разумеется.       Пак Чимин был застигнут врасплох, но он не боялся. Он казался слишком смелым, чтобы давать слабину перед альфой, даже доминантным. И это тоже было весьма интересно.       - Хм-м... Ну ладно, поговорим.       Чон кивнул. План начал постепенно обозначаться в голове. Все же Пак Чимин был слишком интересным омегой, чтобы просто пройти мимо.