Шлюха Ёнбок

      Мингю перевели в палату к родителям уже на следующее утро. Взявший его на руки впервые за целую неделю Ёнбок просто не мог надышаться на своего ребёнка. Он всё прижимал к себе малыша, гладил его по головке и моментами утирал слезинки - на сей раз это были слёзы радости. Сразу после перевода из реанимации врач убрал зонд и позволил Ёнбоку самостоятельно покормить сына, наблюдая за процессом, чтобы в итоге заключить, что теперь с Мингю всё хорошо, кризис благополучно миновал и причин для переживаний больше нет.       Это было настоящее счастье.       Ёнбок даже не подозревал, что ему так мало надо для того, чтобы быть счастливым. Просто его дети - здоровые, накормленные и рядом с ним. А ещё рядом Хёнджин, который всегда угадывает его желания и потакает любым его капризам. Альфа не лез, позволяя Ёнбоку наслаждаться близостью с младшим сыном, хотя омега и видел, как Хвана самого порывает взять Мингю на руки. Он был ему за это благодарен.       Ближе к вечеру пришёл Феликс. Ёнбок изъявил желание пройтись по коридору, тем более что врач настоятельно рекомендовал ему лёгкие физические нагрузки, так что Хёнджин остался в палате в детьми, позволяя братьям спокойно пообщаться. На этаже было тихо, виднелись несколько других пациентов в больничных сорочках и пара медбратьев, которые несли свою смену, ничего особенного. Ёнбок вдруг ясно осознал, что безумно соскучился по прогулкам и уже изрядно устал от стен клиники, хотелось скорее попасть на улицу и подышать свежим воздухом.       - Доктор не говорил еще о выписке? - поинтересовался Феликс.       Он был задумчив и спокоен, даже когда брал на руки Мингю и целовал его в лоб. Ёнбок понимал намного больше, чем поняли бы другие, даже тот же Хёнджин, но он пообещал себе не поднимать тяжёлую для брата тему, а просто подождать, пока тот не решит сам поделиться своими переживаниями. Это была самая правильная тактика в общении с Феликсом, на него нельзя давить ни в коем случае.       - Сказал, что понаблюдает нас еще пару дней. И если все будет хорошо - выпишет.       Он придерживал живот рукой, ладонь покоилась ровно там, где под слоями бандажа заживал шрам от кесарева. Больше ничего не болело, никакого тонуса и прочего, от чего Ёнбок еще недавно рыдал в объятиях Хвана. Пожалуй, это и правда было худшее из того, что оставили после себя роды. Теперь омеге было просто непривычно от того, что живот снова стал ровным. Беременность далась ему очень тяжело, но всё равно ощущение наличия под сердцем его малышей было чем-то особенным и удивительным.       Порой, держа на руках детей, он задумывался - а смог бы он решиться на еще одну беременность? Эти мысли спешно отметались как ужасно глупые. Зачем ему это, если уже есть два чудесных прекрасных малыша? Да и от кого ему рожать? От Хёнджина, который теперь не более чем отец его детей и чисто формальный муж? Глупость какая. Хватило уже такого опыта, повторять не стоит.       - Это хорошо. А что Хван?       Ёнбок посмотрел на брата.       - О чём ты?       Феликс как-то неопределённо повёл головой.       - У вас скоро повторное слушание по медиации. Или ты забыл об этом? Что думаешь делать?       Это был действительно сложный вопрос, ответ на который Ёнбок не мог дать даже самому себе.       - Я пока ничего не думаю, - признался он. - Понятия не имею как быть. С одной стороны - как будто пора уже развестись, но поделив опеку как положено, Хёнджин хороший отец, я не хочу разлучать его с детьми, и для этого не обязательно нам быть в браке.       Он замолк,  обдумывая, как это все будет вообще работать. Выждав немного времени, Феликс спросил:       - А с другой стороны?       Ёнбок пожал плечами.       - Я не знаю, Ликси. Я уже не уверен, что хочу развод. По крайней мере именно сейчас.       Они дошли до окна. Ёнбок опёрся руками о подоконник и посмотрел на открывающийся вид - широкая улица с кучей проезжающих машин, а по ту сторону целый ряд заведений готовой еды на вынос, из которых Хван регулярно носил ему разные вкусности. Альфа был услужлив как никогда и это уже воспринималось как должное.       - Почему?             Ёнбок сглотнул. Феликс не всегда мог понимать его и принимать в полной мере его решения, но он никогда не осуждал своего близнеца, и за это брат был ему благодарен. Они по характеру слишком разные: Феликс был сломан, и поэтому ему пришлось стать сильным, потеряв попутно что-то бесценное в себе, а Ёнбок был куда слабее и эмоциональнее, он  позволял себе таким быть, не задумываясь о последствиях.       - Не хочу разводиться сейчас, когда всё так хорошо.       Да, дело было именно в этом. Будь он сильным как Феликс, давно бы набил Хвану его хорошенькое личико и уехал в Австралию, прекратив любое общение и не оставив альфе ни единого шанса хотя бы раз в жизни увидеть детей. Было бы это правильно? С позиции Феликса или Минхо - да, абсолютно правильно и справедливо.       Но Ёнбок - это не Феликс или Минхо.       - Тоесть, ты готов оставаться с ним в браке просто потому, что сейчас всё хорошо?       Омега пожал плечами.       - Я просто хочу, чтобы у детей была нормальная семья. Это не значит, что мы с Хёнджином будем жить как ни в чём не бывало, словно его измен не было. Просто... Я и так долго терпел косые взгляды. Понимаешь?       Феликс недовольно поджал губы.       - Именно поэтому тебе и стоит переехать в Австралию. Там тебя никто не знает, всем будет плевать что ты разведённый папа-одиночка.       Ёнбок кивнул.       - Знаю. Но я не хочу переезжать. Я люблю наших родителей, но ты и сам знаешь, как с ними бывает нелегко иногда. Я не выдержу их опеку, а они будут чрезмерно опекать и меня, и детей.       На сей раз Феликс был согласен с ним.       - Ладно, тут ты прав.       На самом деле Ёнбок очень много обо всём этом думал, ещё когда Хёнджин предложил ему жить в своём доме. Какие ещё были варианты помимо переезда в Брисбен? Минхо предлагал перебраться в Сеул, он мог позволить себе снимать брату небольшую квартиру рядом со своим жильём и помогать по мере необходимости, но омеге категорически не хотелось жить в столице, к тому же на съёме. Да и Сеул ему не нравился - слишком большой, шумный и суматошный. Ёнбок обожал Хвасон, даже несмотря на то, что почти целый год ему было тяжело просто гулять по его улочкам, как раньше. Он хотел жить в этом городе, а не в чужом, хотел жить в своём доме, а не в съёмной квартире.       - Хёнджин причинил мне много боли, это правда, он он сделал это не со зла, а по своей глупости, - сказал Ёнбок, немного подумав. Он продолжил идти по коридору, Феликс пошёл следом. - Он не плохой человек, а именно глупый. И он хороший отец. А ещё он предложил мне жить в его доме. Там просторно.       - И ты согласился? - удивился Феликс. - Зачем? У тебя же есть собственный дом.       Ёнбок пожал плечами.       - У меня есть наш дом, - уточнил он. - Там хорошо, но будет немного тесно, ты же понимаешь? Я просто подумал, что не нужно лишать детей пространства, тем более что у Хёнджина и двор просторный есть, и детский садик рядом. А еще Хёнджин пообещал, что если я не захочу жить с ним под одной крышей, он сам съедет и будет приходить по моему разрешению к детям.       Именно из этих соображений он и исходил. У Ёнбока дом семейный, он принадлежит и братьям, и родителям, при том что там лишь три спальни, тогда как дом Хёнджина принадлежит ему одному, он больше, еще и спален четыре. У детей всегда будет собственное пространство, а Ёнбок сейчас должен думать именно о них.       - Вот как.       Феликс, вопреки ожиданиям брата, был спокоен, никаких отговоров, никаких логичных доводов о том, что Хвану нельзя доверять, на его территории будет опасно и всё прочее.       Ёнбок посмотрел на брата.       - Ты считаешь, что я поступаю неправильно?       Тот уверенно мотнул головой.       - Нет, не считаю, - поймав недоумённый взгляд брата, омега улыбнулся. - Ладно, считал еще пару секунд назад, а сейчас понимаю, что ты прав. Надо поиметь с Хвана максимум, в том числе и его дом. Детям и правда будет лучше в более просторном жилье, а Хван достаточно провинился, чтобы можно было без тени вины отжать у него целый дом. И деньги, у него их много. Садись к нему на шею удобнее и получай то, на что имеешь полное право. А если будет ерепениться - пригрози разводом, чтобы и дальше был как шёлковый. Ёнбок сперва шокировано распахнул глаза, а потом чуть нервно усмехнулся и замотал головой.       - Я же не об этом.       - А я именно об этом. Не надо жалеть этого придурка, пусть вкалывает и обеспечивает семью. Ты имеешь полное право выжимать из него все возможные ресурсы. А потом будешь иметь полное право бросить ни с чем, если встретишь достойного альфу. Ты молодой и красивый, можешь еще наладить личную жизнь.       - Перестань, пожалуйста. Не нужна мне никакая личная жизнь, мой приоритет - это дети.       - И именно поэтому выжимай ресурсы их Хвана. Это его родительская обязанность.       Феликс рассуждал в своём стиле, но Ёнбок от подобных манипуляций был слишком далёк. Он бы не смог на самом деле просто пользоваться Хёнджином в своих интересах.       - В общем, после выписки мы с детьми сразу поедем в дом Хёнджина. Он уже всё подготовил там. Потом я заберу из дома свои вещи. Так что всвязи с этим у меня просьба.       - Собрать твои вещи?       - Нет, этим я сам займусь. Дом нельзя оставлять пустым, надо присматривать за всем, поэтому было бы хорошо, если бы ты жил там постоянно.       Феликс задрал бровь.       - Один?       Они развернулись, чтобы пойти в обратную сторону.       - Если ты хочешь жить со своими альфами - то не один. Дом не далеко от центра, думаю им тоже будет так удобно.       - Интересно, что на это скажут родители?       - А что они могут сказать? - Ёнбок улыбнулся. - Не думаю, что они будут ругаться. Просто познакомь их со своими альфами, уверен, они будут очарованы и довольны.       - Возможно. Ты не устал?       - Нет, всё хорошо.       Они походили ещё некоторое время, а потом вернулись в палату. Дети спали в больничных люльках, а Хёнджин вытирался полотенцем. Ёнбок всё еще привыкал к его стрижке, подчёркивая про себя, что Хвану с любой причёской отлично, даже мешки под глазами не портят образ.       - Я их покормил, подгузники тоже менял, - шёпотом сообщил альфа. - Пойду за едой. Что ты хочешь?       Феликс молча наблюдал за тем, как Хёнджин услужливо, словно официант в мишленовском ресторане, принимает заказ и исчезает из палаты, а потом помог брату лечь на кровать. Устроившись поудобнее, Ёнбок расстегнул бандаж и выдохнул.       - Больно? - участливо поинтересовался Феликс, смотря на бинты.       - Нет, там всё хорошо заживает, со дня на день снимут швы.       Дети и правда крепко спали, Хван отлично о них заботился, не прибегая к помощи медбрата и никак не напрягая Ёнбока, хотя Феликс и не собирался вслух это признавать.       - Ты точно будешь в безопасности в доме Хвана? - серьезно спросил он брата. - Ты уверен, что это хорошая идея?       Он не давил, просто хотел раз и навсегда уточнить этот момент, чтобы не переживать в дальнейшем. Ёнбок кивнул.       - Уверен. Я не буду один, там в соседнем доме живёт Сынмин, он обещал если что помогать.       - Тот самый бета? Ты ему доверяешь?       - Да, мы с ним очень сдружились. Он классный, с ним рядом будет надёжнее и спокойнее.       Ёнбок снова поймал взгляд, которым его брат смотрел на детей. Однако Феликс так ничего и не сказал. Не готов ещё это обсуждать - значит нет нужды поднимать тяжёлую тему. Феликс любил детей, Ёнбок это знал. Он хотел когда-нибудь и сам завести ребёнка, хотя и понимал, что это, по всей видимости, просто невозможно, и это причиняло боль обоим близнецам практически в равной степени.       - Вот и хорошо. Но ты всё равно держи меня в курсе всего, чтобы если что я мог выбить дурь из Хвана.       Ёнбок лишь улыбнулся.       - Думаю ты и так всё выбил, дури больше не осталось. Но всё равно спасибо, буду держать в курсе.       Феликс присел рядом на койку.       - Представляешь, Крис уговаривает меня начать петь. Говорит, что у меня божественно прекрасный низкий голос, который нельзя прятать.       - А ты хочешь попробовать?       - Даже не знаю, - Феликс пожал плечами. - Не уверен про пение, но когда Чанбин дал послушать как он рэп читает... Я серьёзно задумался. Это мне хотелось бы попробовать. Чанбин так обрадовался, сказал что сам всему научит. А Крис уже успел песню написать, говорит что специально для меня.       - Это же круто. Тебе точно стоит попробовать.       В отличие от Ёнбока Феликс так и не получил высшее образование, просто не смог решить куда податься и чего он сам хочет. Родители на него не давили. После школы омега работал администратором в одном из фитнес-колубов отца, а на данный момент был просто безработным и жил на сбережения, которые успел накопить.       - Возможно, - согласился Феликс.       Он не переживал из-за денег, прекрасно понимая, что в случае чего отец будет полностью финансировать его образ жизни. Деньги у Минхёка были, он отлично зарабатывал, но не имел привычку сорить деньгами для своего собственного довольства, как и Оливер. А Феликсу они в принципе ни в чём не могли отказать.       - Они ведь оба продюсеры. Может ты с их помощью сможешь стать каким-нибудь артистом.       Звучало как весьма неплохая идея, так что Феликс согласно кивнул.       - Ты решил вернуться к родному цвету?       Речь шла о цвете волос. Ёнбок тут же поморщился.       - Ну уж нет, - он провёл головой по собранным в безобразный хвост волосам, которые успели сильно отрасти, выдавая родной каштановый цвет. Краска давно вымывалась из обесцвеченных волос и смотрелось это ужасно. - При первой же возможности верну себе блонд. Даже в зеркало не могу на себя смотреть с этими отросшими корнями. А ты?       У Феликса так же отросли волосы. Он успел их постричь, но не покрасил в чёрный, как обычно.       - А я решил оставить так.       Дождавшись возвращения Хёнджина, Феликс ушёл. Он обдумывал просьбу брата и прикидывал, как это можно сделать. Переехать из съёмной квартиры в семейный дом - идея соблазнительная, но не самая простая в реализации, так что омеге было о чём подумать. В любом случае, такой переезд будет возможен только после того, как родители, собирающиеся приехать знакомиться с внуками, вернутся обратно в Австралию. Еще бы Минхёку и Оливеру не приспичило сильно задержаться в Хвасоне, это создаст дополнительные сложности.       Мимоходом Феликс подумал о том, что родители не знают не только о том, что у него теперь есть разу два партнёра, но ещё и о том, что у Ёнбока были ужасные сложности из-за его альфы. Они активно расспрашивали обо всём, но Ёнбок мольбами запретил братьям рассказывать им всю правду. Иначе бы Минхёк давно сел за решётку на убийство, он бы просто не оставил всё как есть и убил бы Хвана.       Похоже, правду надо будет скрывать и дальше. Как же хорошо, что тупые песенки Хвана не дошли до Австралии. А ещё хорошо, что та самая песня - «Шлюха Ёнбок» просто исчезла со всех радаров и перестала звучать. Кажется, её просто удалили с официальных площадок и стали блокировать везде.       Феликс понимал, что это сделал сам Хёнджин. Он больше не получал дохода со своей самой успешной и самой мерзкой песни. Не обеднеет, конечно, и очко в карму получил. Теперь нужно подождать, пока про эту песню все забудут, благо это не шедевр музыкальной индустрии, чтобы задержаться в умах масс надолго. Скоро появятся новые песни, которые перехватят внимание. И как знать, может Феликсу и правда стоит попробовать записать песню и занять ею внимание людей? Назвать её, например, «Идиот Хван» или «Хёнджин блядун», и пусть тогда этот альфа наслаждается вниманием общественности.       Эта мысль рассмешила омегу. Феликс направился в сторону метро в хорошем настроении. Пожалуй, он поучится читать рэп и запишет что-нибудь хорошее, в конце концов - у него же есть сразу два продюсера в его полном распоряжении, почему бы и не воспользоваться таким хорошим шансом.

***

      Солнце уже заходило за горизонт. Минхо мимоходом вспомнил о том, что забыл закрыть жалюзи, однако эта светлая мысль тут же выветрилась из головы. Он придерживал руками бёдра Джисона, который, держась правой рукой за изголовье кровати, а левой за плечо Ли, активно прыгал на его члене. Тёмные волосы закрывали лоб, на котором - Минхо точно это знал - выступила испарина, глаза прикрыты, рот чуть приоткрыт. То и дело Джисон прикусывал губу, явно не нарочно, а просто в порыве наслаждения, и всё это выглядело просто идеально.       Именно это слово плотно привязалось к Хану с некоторых пор, по крайней мере именно для Минхо. Он не говорил об этом вслух, просто осознавал с каждым днём всё отчётливее, что Джисон - идеальный. И это выражалось не только в том, что этот омега прекрасно подходил ему в постели, причин было больше.       Как и любой доминантный омега,  Ли Минхо имел повышенное либидо словно в пик течки, при этом с полным сохранением контроля над собой, поэтому и партнёр ему требовался соответствующий. Такой, чтобы не уставал, не принуждал сам себя и не жаловался на активность партнёра. И вот ему попался Хан Джисон, омега рецессивный, но постоянно сам лезущий ему в штаны. Это поражало. Такой активности не было ни у одного из партнёров Минхо прежде, так что сперва его это даже немного пугало. Слишком непривычно.       Джисон и правда постоянно хотел трахаться. Первое, что они сделали, едва приехав в Сеул - потрахались. Сперва в машине, которую Минхо по приезду забрал с платной стоянки рядом с аэропортом. Он был за рулём, а Джисон, умостившийся рядом, не прекращая болтать о какой-то ерунде, полез к нему штаны. Как бы Ли не шикал на него, требуя прекратить, он лишь лукаво улыбался и трогал его член, откровенно дразня и возбуждая до злости и красных пятен перед глазами.       Это было ужасно: Минхо не на шутку завёлся, потёк так, что штаны промокли насквозь (благо сидения были кожаные и обошлось без трат на химчистку), пару раз чуть не забыл, что он за рулём, задержался на светофоре, едва не пропустил нужный поворот. А потом недовольно бубнил, пока шёл в сторону нужного подъезда, прикрывая курткой мокрые штаны и выпирающий член, огрызаясь на хихикающего, абсолютно довольного собой Джисона. Едва переступив порог квартиры, Минхо повалил его на пол и оттрахал так, что сам измотался не на шутку.       Это был просто невероятный опыт. Это было прекрасно и живительно настолько, что Минхо не мог в полной мере осознать реальность происходящего с ним.       С Джисоном было действительно весело. Он умел рассмешить, умудрялся поднять настроение, был шумным, но это нисколько не раздражало обычно недовольного Минхо. В плане готовки и быта Хан был ходячей катастрофой, но и это никак не мешало Ли, потому как он сам был омегой хозяйственным, любил готовить, идеально поддерживал чистоту в доме, предпочитал сам заниматься стиркой и всегда испытывал необходимость в том, чтобы о ком-то заботиться.       Последнее прежде причиняло ему немало проблем, потому как еще живя в Хвасоне он проецировал своё стремление к заботе на младших братьев, которые нисколько в этом не нуждались, каждый по разным причинам. Всем троим данная черта досталась от Оливера, который не видел границ и порой просто душил их опекой, так что родственники-омеги с трудом уживались вместе на постоянной основе.       И вот теперь в квартиру к Минхо подселился омега, о котором нужно было заботиться и который принимал эту заботу с благодарностью, и помимо прочего поднимал ему настроение (и член) и отлично сосал в любой подходящий или не очень момент, так еще и был красивым при этом, и на Минхо смотрел с обожанием.       Как будто спустя много лет одиночества судьба решила, что хватит уже Ли страдать и пора дать ему то, что удовлетворяло бы разом все его потребности и желания. Джисон особенно красиво выгнулся и посмотрел на Минхо. Тот сильнее сжал его талию, подталкивая двигаться активнее. Хан почти всегда кончал первым, а Ли научился улавливать момент, когда его омега будет на грани, чтобы доставить ему качественный оргазм.       Джисон ускорился. Он сморел на Минхо. Его ладонь стремительно переместилась с плеча доминантного омеги на щеку, он прижался лбом к его лбу.       - Ты кончишь в меня?       Минхо выдохнул ртом.       - Заставь меня.       На сей раз Хан зарылся пятернёй в его волосы. Он умудрился улыбнуться - довольно, словно сытый кот, а потом отдался в плен ощущениям. Минхо обхватил его ягодицы, помогая прыгать активнее. Джисон так охотно поддавался его действиям, так идеально прыгал на его члене, словно был изначально создан для этого. Еще немного, и он замер, вжимаясь в тело любовника. Джисону нравилось кончать, не прикасаясь к себе руками, но потираясь о тело Минхо. Это тоже стало чем-то привычным.       Ли ощутил тёплую сперму на своей груди. Не позволяя Джисону отойти от оргазма, он повалил его спиной на диван, не выходя из его мокрой дырочки, и принялся гнаться за собственным удовольствием, трахая так, как нравилось ему. Хан лишь сжал ногами его бёдра, руками всё так же скользя по коже головы. Он знал, как доставить удовольствие самыми невинными прикосновениями.       - Давай, кончи в меня.       Не позволяя ему и дальше извлекать из своего рта всякие пошлости, Минхо решительно заткнул Джисона поцелуем. Потребовалось еще несколько быстрых и немного грубых фрикций, чтобы младший из омег получил то, о чём просил.       Настенные часы показывали семь часов вечера. Ли отдышался и чуть приподнялся. Хан под ним выглядел просто неприлично довольным. Он расплылся в улыбке.       - Обожаю твои бёдра. Хочу объезжать их всю свою жизнь, мой дикий необузданный жеребец.       Минхо лишь цокнул языком.       - Придурок.       Удивительно, но все эти пошлые словечки и правда не раздражали, а ведь Минхо никогда не был любителем грязных возбуждающих разговоров, и уже тем более он не любил идиотские прозвища типа «жеребца». Но когда это всё делал Джисон - Ли всё устраивало. Он вытащил член из чужого тела и перевернулся на спину, оказавшись бок о бок с Ханом.       - Я серьёзно, - хихикнул тот. - Это лучшие бёдра во вселенной. Хочу скакать на них постоянно.       - Охотно верю, - отмахнулся от него Минхо. - А теперь заткнись, дай отдышаться.       Хихикнув, Джисон поднялся на ноги, достал из стоявшей на тумбочке упаковке чистую влажную салфетку и тут же принялся утирать с внутренней стороны своих бёдер вытекающую из него сперму.       - Налить тебе чай?       Ли кивнул.       - Да, пожалуй.       Следующие несколько минут Минхо лежал на прежнем месте, прикрыв пах уже нуждающейся в стирке футболкой, и не без удовольствия смотрел на хорошенький зад Джисона, мелькавший перед кухонным фартуком их довольно просторной студии. Они не утруждали себя тем, чтобы одеться. Хану нравилось ходить перед ним голышом, благо они могли себе это позволить, наслаждаясь тем, как Ли рассматривает чарующие изгибы его тела и многочисленные татуировки, которыми Джисон искренне гордился. Он в самом деле был идеальным.       Поднос с двумя чашками и тарелкой с кофейным печеньем умостился между ними. День выдался суматошным. Минхо вернулся на работу и, едва приступив к обязанностям, поднял вопрос о трудоустройстве Джисона в своей конторе. Его непосредственный начальник, именитый столичный адвокат Мин Юнги, успел рассказать ему о том, что его знакомый, работник прокуратуры, накопал много компромата на «брата твоего старого знакомого из Хвасона» с его же слов. Ли сперва искренне удивился, а потом обрадовался. Внезапная смерть Кван Дживона стала тотализатором ряда действительно важных событий. Его брат, тот самый прокурор, который активно лез в расследование нападения на Феликса, оказался в крайне сложной ситуации, вскрылись все его дела, нашлось множество улик и свидетелей против него. Юнги явно что-то утаивал, но намекал, что кое-кто очень хотел разнести в клочья всю семейку Кван, и этому неизвестному удалось уничтожить буквально всех. Минхо не стал допытываться кто этот человек и какие интересы он преследовал, но был очень ему благодарен. Если прокурор Кван окажется за решёткой, это будет отличная месть за страдания Феликса.       Что же до Джисона, то он получил испытательный срок и своё первое дело, с которым - Минхо знал совершенно точно - он непременно справится. Языкастый проворный омега Юнги понравился. Он сам, будучи бетой, всегда отдавал профессиональное предпочтение именно омегам, доверяя их интуиции и полагаясь на особую омежью чуйку.       Так что Минхо просто не мог быть более довольным. Он даже не чувствовал усталости, хотя и был занят работой весь день. А еще он ни разу за день не был раздражён, хотя Джисон и отвлекал его от дел своими пошлыми сообщениями о том, что хочет покататься на его бёдрах.       - Есть новости от Ёнбока? - будничным тоном поинтересовался Хан.       Минхо как раз жевал печенье. Он угукнул, запил чаем, а после ответил:       - Да, Мингю перевели в палату из реанимации. Врач сказал, что его жизни ничего не угрожает.       - О, это замечательно! Я рад за них.       Ли кивнул.       - Да, я тоже.       - Ты будешь отличным дядей для этих малышей. Тот самый крутой дядя из столицы, который приезжает с кучей подарков, покупает мороженное, водит в парк аттракционов и разрешает есть вредные вкусняшки, пока родители не видят.       Джисон хихикнул, а Минхо отчётливо представил себе это. Он не знал, будет ли баловать племянников, но знал, что уже их любит и всё для них сделает. Он сам не хотел становиться родителем, просто понимал, что его устраивает его жизнь такой, какая она есть. Ему более чем хватит племянников.       Допив чай, Джисон отодвинул в сторону поднос.       - Ну что, ты уже отдохнул?       Он лукаво заиграл бровями, а Минхо в ответ на это театрально закатил глаза.       - Ты еще не накатался?       - Нет. Я полон сил скакать еще.       Оставалось только поражаться его ненасытности, но Минхо и не подумал бы жаловаться. Он был доволен всем. Убрав с паха футболку, он чуть раскинул ноги. Задница всё ещё была мокрой, но душ подождёт.       - Забирайся.       Кажется, он в полной мере устроил свою жизнь.