Сновидческое гостеприимство

      Айзава проклинал свою чертову удачу или судьбу, или вселенную, или что-то еще, что любило иногда толкать его в самые безумные обстоятельства. Сегодняшний патруль закончился для него не так хорошо, как ему хотелось бы. Нет, он не был ранен, но все же попал под действие причуды перепуганной жертвы ночного ограбления, когда та на эмоциях случайно активировала ее.       Полчаса назад он наконец покинул полицейский участок, имея в распоряжении базовые сведения о том, во что конкретно он вляпался. Причуда этой женщины называлась «Сновидческое гостеприимство».       Если коротко, то она позволяла тому, на кого подействовала, каждую ночь проникать в сон одного из тех людей, которых он видел с момента последнего пробуждения. Ну или затягивать этого человека в свой сон. Контролировать этот процесс было невозможно, выбор видимо происходил случайным образом. Действие причуды продолжалось от трех дней до недели. При этом вариант не спать был физически невозможен.       Айзава вошел в свою темную квартиру и со стоном рухнул на свою кровать. Пушистый Ублюдок вальяжно вошел в комнату, по-хозяйски растянулся на груди героя и заурчал. Мужчина закрыл перегруженные ночной работой глаза, с сожалением думая о том, что это его последняя нормальная ночь.

***

      На следующее утро он пришел в Юэй чуть раньше обычного, чтобы зайти к Незу до уроков. Дверь открылась, стоило ему приблизиться.       - Ты сегодня ранняя пташка, Айзава, – хмыкнул директор, прихлебывая чай. – Что-то случилось?       Айзава чуть поморщился.       - Нарушение протокола конфиденциальности, – сухо произнес он, опускаясь в кресло у стола.       Незу понимающе кивнул и полез в ящик. Минуту спустя он вытащил и положил перед героем пустую форму заявления. Айзава привычно начал заполнять бумаги.       Все учителя в Юэй были действующими профессиональными героями, а ученики проходили соответствующее обучение и стажировки. По этой причине было нормальной ситуацией, если кто-то из них подвергся воздействию чужеродной причуды за стенами академии.       И если она имела длительный эффект или тем более затрагивала окружающих, то необходимо было поставить об этом в известность директора Незу, предоставив максимальное количество информации о возможных последствиях контакта с причудой.       Было несколько основных протоколов для таких ситуаций. Был протокол для причуд, вызывающих физические побочные эффекты. Такие как сонливость, мутации и т.п. В этом случае человек мог быть допущен до занятий, если его состояние не угрожало ему и окружающим.       Был протокол для психических побочных эффектов. К ним относились панические атаки, поведенческие изменения, случайная активация причуды и т.д. Чаще всего такие учителя или студенты не допускались до занятий на то время, пока действует эффект поразившей их причуды. У Айзавы до сих пор голова болит при воспоминании о том, как Мик во время патруля попал под причуду, вынуждавшую его постоянно активировать свою. Как он не оглох одному Богу известно.       Особую категорию составляли причуды, условно относимые к протоколу нарушения конфиденциальности. Сюда попадали почти все ментальные причуды, которые вынуждали к телепатическому общению, чтению мыслей, заставляли собеседника выдавать секреты или давали доступ к чужим воспоминаниям. В этом случае чаще всего ограничивались подписанием особых бумаг, связанных с обязательствами сохранения всего, о чем стало известно за время действия причуды, в тайне от третьих лиц. В ряде случаев также было необходимо письменное согласие окружающих из числа тех, с кем пострадавший активнее всего общается.       Айзава закончил заполнение бумаг и передал их Незу. Директор внимательно изучил их бегая глазами по написанному тексту.       - Значит сновидения, – задумчиво произнес он. – Что ж, полагаю в этом случае нет критической необходимости ставить окружающих в известность об этом инциденте, поскольку сны это нечто весьма расплывчатое и неконкретное. С большой долей вероятности этого даже не заметят, поэтому пока ограничимся стандартными бумагами о неразглашении.       Айзава сдержанно кивнул и подписал соответствующее обязательство. Это может быть очень долгая неделя. И он не был уверен, предпочитает ли он лезть в чужие сны или пускать кого-то в свои.

***

      В тот вечер Айзава задержался в Юэй, допоздна проверяя работы, которые его сумасшедший класс сдал на проверку.       - Хей, Шота, ты еще здесь? – Мик заглянул в учительскую – Я думал, что ты ушел патрулировать.       - Я отказался от патрулирования на этой неделе, – сухо ответил Айзава. – Попал под причуду одной из жертв ограбления вчера. И она может принудительно вырубить меня в сон в любой момент ночи, поэтому это не рационально.       - Может тогда тебя подбросить до дома, чтобы ты не рухнул здесь или по дороге? – спросил Мик, обеспокоенно глядя на друга – Мне все равно пора на станцию, у меня сегодня ночной эфир, могу тебя подбросить заодно. Работы можешь оставить здесь и закончить утром или взять с собой, если уж ты такой трудоголик.       Айзава на мгновение задумался, но все же решил, что предложение Хизаши не лишено рациональности. Он действительно не знает точного времени, когда сработает таймер причуды и его вырубит. Если в этот момент он будет в Юэй, то ничего страшного не случится, а вот если он будет один идти домой, то это уже куда менее приятный и безопасный сценарий. Поэтому он собрал оставшиеся работы и вышел из учительской вслед за голосовым героем.       - А эта причуда, под которую ты попал вчера, имеет еще какие-то побочные эффекты? Или просто работает как транквилизатор для страдающих бессонницей? – спросил Мик, когда они ехали через ночной город.       - Протокол нарушения конфиденциальности, – сухо заметил Айзава, глядя на дорогу через лобовое стекло. – Я буду видеть одинаковые сны с кем-то еще, с кем общался с момента пробуждения. Незу посчитал, что нет необходимости действовать по всей строгости протокола в этом случае.       Мик задумчиво кивнул.       - Пожалуй, все же сны это что-то скорее бессознательное. Не думаю, что они могут раскрыть что-то особое, как мысли или воспоминания, например. Что ж, зато ты точно будешь спать на этой неделе, – он усмехнулся.       Айзава хмуро взглянул на него.       - Вот только я не хочу, чтобы мои ученики страдали от моих кошмаров. Уверен, что им и своих хватает. Особенно с учетом всего того, через что они уже прошли.       Хизаши сник. В молчании они доехали до дома Шоты, и блондин настоял на том, чтобы проводить его до квартиры и убедиться, что подпольщик добрался до дома и запер дверь раньше, чем свалился в принудительный сон.

***

      Айзава устало потер глаза и взглянул на часы – почти два часа ночи. По его предположению таймер причуды должен был быть установлен либо на время ее активации, либо на время последнего засыпания. Остальные варианты были не столь рациональны.       Ублюдок разлегся в кресле рядом с ним после того, как ультимативно потребовал его накормить. Шота даже думает, что его кот вполне мог отменить и действие причуды, если бы не получил свой корм.       Еще раз протерев глаза, он отложил в сторону работу Джиро, поняв, что уже несколько минут читает одни и те же слова, не продвигаясь дальше ни на шаг. Наверное, ему все же стоит хотя бы лечь на тот случай, если его вырубит, чтобы утром он мог хоть как-то управлять своим телом.       Потянувшись, Айзава лег на кровать, глядя на светящиеся часы на тумбочке. Он решил по возможности дождаться принудительного засыпания, чтобы попытаться оценить, во сколько сработал таймер причуды. Ублюдок вновь перебрался с кресла ему на грудь, всем своим видом показывая, что Айзава никуда не пойдет. Около половины третьего ночи герой окончательно потерял счет времени и провалился в сон.

***

      Его окружили сверкающие огни и звучащая отовсюду музыка. Что ж происходящее было по крайней мере любопытно тем, что он осознавал, что спит и мог изучать то, что видел вокруг себя. Айзава не был уверен в том, доводилось ли ему раньше видеть осознанные сны. Может быть он действительно сможет узнать о своем окружении чуть больше, чем раньше. Эта причуда точно должна была классифицироваться как протокол нарушения конфиденциальности. И возможно даже стоило сообщить о ней другим.       Пока же Айзава медленно осматривался, пытаясь понять, с кем он делил этот сон. Первая его мысль была о Хизаши. Но Мик еще вел свой ночной эфир, когда Шота заснул. Если только эта причуда не вырубила и его, то это должен был быть сон кого-то другого. В любом случае, он был уверен, что хозяин сна точно где-то здесь.       Он медленно лавировал среди почти безликой публики, которая бесновалась на концерте. Иногда мелькали смутно знакомые лица, но Айзава быстро понял, что это лишь тени, фантомы реальных людей, которых хозяин сна знал в жизни.       - Поднимите свои руки вверх, Токио! Я люблю вас! – знакомый голос прозвучал со стороны сцены, разорвав окружающее пространство.       Айзава обернулся, хотя уже догадывался, кого именно он увидит. И верно, на сцене, сжимая гитару, висящую через плечо, стояла Джиро. Это был ее сон. Сон, в котором она выступала на Токийском стадионе, собрав аншлаг из поклонников ее музыки.       Шота облегченно вздохнул. Что ж, по крайней мере это был не кошмар и не что-то слишком личное и сокровенное. Все же Джиро никогда не скрывала свою любовь к музыке. Это было не так страшно, как могло бы быть.       Весь остаток ночи он наблюдал за снами своей ученицы. Музыка была их основным лейтмотивом. Концерты для тысяч поклонников сменялись на что-то более камерное и уютное – посиделки у костра, игра дома с родителями, дружеские песнопения в караоке.       Проснувшись утром от явно не первого удара кошачьей лапой по лицу, Айзава был даже немного признателен Джиро за то, что ее мирные сны дали ему передышку от его собственных удушающих кошмаров, полных рушащихся зданий и Ному, убивающих его учеников.