Достоин ли?

После произошедшего прошло пару дней, однако у По они были заполнены бесчисленным количеством вопросов и раздумьями. Может быть Рампо и Люси встречаются? Да нет, в школе они почти не разговаривают, а отношения втайне это бред. Давайте будем учитывать личность Эдогавы? Он бы сам хотел романтики? Нет. Хотя ладно, допустим, они с Люси встречаются, но тогда ни Рампо ни Монтгомери не собирались бы париться и ничего не скрывали. Вроде бы всё очевидно, но не понять только две вещи: во-первых, почему Люси его поцеловала, а во-вторых, почему Эдгару в голове только и всплывает неприличные высказывания в сторону красноволосой девушки. В первом отнюдь не сложно догадаться, что Люси просто наглая, и позволяет себе творить любовные треугольники сквозь нежелание остальных. Куда страшнее то, что Аллан хочет к «наглой» приписать ещё слово похуже. Нет, это не желание гармонии и красивых словосочетаний, а злость. * * * В тот момент По не убежал, а просто мастерски притворился глупым. Люси, вся смущённая, снова куда-то побежала, развеивая в воздухе юбкой сарафана. Она старалась спрятать лицо, но было видно как паршиво горели её щёки, словно она делала какие-то развратные вещи вместо поцелуя. Не дай бог. Парни посмотрели ей вслед, пока та громко не хлопнула дверью. Рампо чью же секунду взглянул на него, и понимал что Эдгар всё видел и обработал. Широко распахнув свои глаза, Эдогава будто ждал ответа, какого-то спасения сейчас в виде, например того, какой урок сейчас начнётся. Пару секунд растянулись во что-то длинное и большое, детектив не знал что ему сказать на этот счёт. Эдгар думал как ему реагировать: правду сказать, иль вовсе не обратить на события ранее никакого внимания. В голове какая-то паника и каша, нарисованная простым карандашом. Дазай бы в этом случае взял бы и похвалил, а вот что будет делать Эдгар даже тот самый благородный хер не знает. По прошёл к своей парте и положил книги, до этого он стоял почти возле прохода. Затем, кинув книжки, он двинулся к Эдогаве, судорожно присев за место отсутствующего Осаму. Стало даже неловко, против воли детектива его настиг румянец. О чём они, краснючие, будут разговаривать? Аллан, это проверка на прочность нервов друга? — И-извини, я немного задержался, — начал не в тему По, от чего на лице Рампо появился знакомый расслабленный прищур. А вот и спасение. — Кстати, что это у тебя на щеке? — он указал пацем на мягкую щёку Эдогавы, где красовался неровный след от того самого поцелуя, больше походивший на неудачное съедение булочки. Да ёб твою мать. — А, что там? — спросил Рампо, пытаясь сделать вид того, что он ничего не понимает. Ох, как же врут. Все последующие слова будут пропитаны обманом, который кстати говоря, они раскусили оба. Парни знают истину, и то что это не начинка от булочки на лице, и то что По всё видел. А ещё они знают что Рампо знает что По знает, как бы иронично это не звучало. Однако очень страшно пытаться заговорить на эту тему, легче избежать неловкого разговора и продолжать дальше строить дурачков. Поцелуй был успешно стёрт с лица, и на салфетке естественно это не выглядело как повидло, а как самая настоящая, мать её, губная помада. Аллан опять смолчал, по его лицу это было заметно. Разговор, который даже не начинался, таким же успешным образом не был закончен. Ну и ладно, По сам доберётся до точной истины. Кто там близок с Люси? Наоми? Хорошо. * * * Но Эдгар только зря потратил силы — Наоми была очень верной подругой, в отличие от не такой уж и верной Монтгомери. После уроков та дежурила с Рюноске. Казалось бы, идеальный момент для того чтобы неприеуждённо спросить, и таким же образом непренуждённо ввести в недоверие. Но та очень ценит чувства Люси, и поэтому не стала рассказывать. Как странно, порой люди так глупы, ведь Наоми сразу же дала подсказку о кое-чьих невзаимных (скорее всего) чувствах. Эдгар, раздобывший хоть какую-то информацию, спокойно пошёл по коридору, а Танизаки отправилась на дежурство. На самом деле парень далеко не спокоен, он был поистине зол от всей ситуации и от того, что он не может ничего спросить у самого Рампо. Все бы восприняли это так, что у Аллана есть чувства к Эдогаве, постоянно бы шутили над этим и сводили их. Хотя, может быть он не против? Было не ясно для чего это нужно По, даже сам в этом не разобрался. Скорее хочет постоять в кое-то веки за друга, либо же показать что он отнюдь не беспомощен. Люди, всё очень правдоподобно, но причина в чем-то другом. Да, в другом, но Аллан не хочет в этом разбираться, пока сейчас от фантазий с Рампо гнев начинает уходить. По шёл к Наоми с опасением и тревогой, она росла и росла от противных навязчивых мыслей. Как он вычитал, нужно представлять в этой ситуации все свои проступки и довести ситуацию до абсурда. Когда мозг знает все пути, то становится естественно спокойнее, правда неприятное ноющее чувство в животе и копчике продолжит там находиться. Нужно было просто правильно сформулировать вопрос, или же вообще не задумываться о особых рамках приличия, чтобы наконец уже сказать адекватно. Эд слишком сильно нервничал, его руки до сих пор трясутся и не могут нормально повернуться без тремора, на душе чувство опустошения. Вскоре, обыкновенная тревога после случившегося стала иметь нейтральный оттенок и вливаться во что-то более приятное. Это… Волнение? Когда он думает о Рампо, и о том, как поможет ему, где-то в груди становится теплее. Да, Эдогава не просил помощи, у По есть опасения насчёт медвежьей услуги, но он чувствует что сейчас действительно надо. Он даже не знает как и от чего он именно будет выручать, но душа так и тащит его в «нужное русло». Накинув в раздевалке на себя верхнюю одежду, По вышел на улицу. Вид как всегда был «прекрасен»: кучу завявшего снега вперемешку с грязью и песком покрывали местные Посадовские дороги, голые ветви деревьев выглядели так, будто они замёрзли и скрючились, единственное что украшало школьный двор — это одинокая Пятёрочка. В голове у По сразу всплыл стишок: «Трещит на улице мороз, Снежинки белые летают. Замерзли уши, щеки, нос, И только деньги, сука, тают.» Но сейчас нет сил с него даже тихо хихикнуть. Надо срочно домой. «Эдгар!» — чей-то знакомый голос вдали крикнул сквозь шум машин и шуршащей корки снега под ногами. Наверное показалось. «Эдгар, Эдгар!» Однако звуки стали отчётливее, и По развернулся. Перед ним предстала девушка в серой куртке и фиолетовой шапкой с бубоном — да это же Йосано! Её чёлка за счёт давления шапки чуть ли не лезет ей в глаза, а сквозь головной убор торчит её любимая бабочка-заколка. По сначала даже растерялся. Впервые Эдгар видит Акико так близко, и это позволяет ещё больше разглядеть её маленькие аккуратные стрелочки и всегда красные от не пойми чего губы. — Какой-то ты сам не свой, — девушка улыбнулась и хмыкнула, выпуская пар из носа. — Пошли к автомату, кофе возьмём. — Ну, видимо я не имею право отказать. — сказал Аллан, в шутку любезничая. Вот же чёрт! Домой он будет идти долго. — Да, потому что сегодня что-то не то. Ноги ребят сами неосознанно повели их к автомату Пятёрочки, Аллану стало интересно что же именно хочет сказать Акико. — А что не то? — У Рампо в последнее время странное поведение. Особенно странным он выглядел дня два назад, — сказала Йосано, перед этим устало выдохнув, сменяя своё настроение на настояще уставшее. — И я подумала может ты знаешь. — Хм, я понятия не имею что с ним, — Эдгар пытался как-то спастись от временного страха, посмотрев время на телефоне. — А ты пробовала поговорить? — Ничего мне не выдаёт, как книга закрытая. Признайся, ты же знаешь в чем дело. Резко на По устремился блестящий взгляд девушки, та повернула голову и ожидала ответа. Скорее это не блеск слёз, и тем более не восхищения, а от жажды узнать какую-то истину. Эдгар попал впросак. Говорить или нет? Они уже приближаются к автомату, открывая двери в магазин. Тут слишком светло и людно, вся привычная суета очень давит во всех смыслах этого слова. Но это не помешает сейчас По перевести тему разговора. — Акико, ты какой кофе будешь? — спросил, как ни в чём не бывало парень, подойдя к машине. — Я заплачу́. — Мне банановый раф, — ответила Йосано, с неким подозрением в голосе. — И да, ответь мне на поставленный вопрос. Всё невероятно мешало: и слишком яркий цвет лампочек, и проходящие мимо люди, цепляющие Аллана курткой. Сплошные разговоры, смех вдали и разборки с кем-то… Так ещё и Акико пристала. Хочется отдохнуть, нужно срочно перерыв от общества, слишко много, через чур. В обязательном порядке покой, ибо Эдгар уже путается на какие кнопки нажимать, хоть там всё и предельно просто. Йосано непонятливо смотрит на одноклассника, ведь тот прикладывает к автомату не свою карту, а паспорт. Тот лишь смотрит куда-то то ли в пол, то ли рассматривает конструкцию машины, и никак не реагирует на то, что ничего не пищит. Однако потом он поднимает голову и жутко краснеет. — Ты так хочешь знать что с ним? — грубо и несвойственно себе спросил юноша, поворачиваясь лицом к однокласснице. — Так вот, Люси поцеловала его пока никого не было. Я пытаюсь сам во всём разобраться, ведь не могу спросить напрямую у Рампо. Йосано ухмыльнулась, выудив у По из кармана на груди куртки карту и галантно приложив к автомату. — На самом деле я знаю ситуацию, так как всё видела. Я лежала за самой задней партой и спала, уложившись на двух стульях, а потом проснулась от чьих-то разговоров, — Акико взяла большой стаканчик из стопочки и поставила его по отверстие кофемашины. — Увидела я и их «романтичный» поцелуй, и твоё разочарованное лицо. — Вот как. Но зачем ты тогда всё это спрашивала? — Потому что я видела, что у тебя всё не хорошо! — воскликнула девушка, выделив слово «тебя». — Колись, нравится Эдогава? Почему же ты так реагируешь на этот поступок Люси? — А к-кто бы не был в шоке? — занервничал писатель, пытавшийся скрыть ответ, которого пока что даже сам не знал. Оправдания не очень выходили. — З-заходишь в класс, а его там целуют… — Ну Осаму бы точно поржал и похвалил, — впервые мысленно По с ней согласен, хоть слова Йосано настроены с целью свести его с Эдогавой. — А не стал бы выяснять причину вместо того же Рампо, который не просил этого делать. Я же вижу, тебя это чертовски злит. Но почему? Ревнуешь? Эдгар перевёл взгляд на наливающийся кофейный кипяток в стаканчик и безнадёжно цокнул, что опять-таки, ему несвойственно. — Просто я беспокоюсь. — Да, — с доброй и солнечной, в отличие от сегодняшней погоды, улыбкой отрезала Йосано. — Особенно пялишься и радуешься каждому его знаку внимания как ненормальный ты тоже та-а-ак по-дружески. — Акико подняла взгляд вверх и плавно помотала головой. — Рампо не раз присылал мне твои сообщения в порывах эмоций, содержание было уже не особо похожим на дружеское. — Ничего такого я там не писал. — Эдгар нажал на «латте» и тоже достал стаканчик, когда одноклассница вытащила свой напиток и поставила на стол. Её попытки были тщетны, когда та пыталась закрыть стакан пластиковой крышкой. — А как же милые смайлики и «я тебя тоже очень люблю»? — А что мне было отвечать на «я люблю тебя, Эдгар»? — он выделил слова Эдогавы более высоким тоном, изображая будто бы девчонку. По любезно взял из рук Йосано её напиток и с щелчком прикрутил крышку, на что одноклассница благодарственно кивнула. — Ну не «очень люблю» же. — А если «очень»? — с игривой дерзостью спросил По, облокотившись от бессилия об угол кофемашины. Он был чуть увереннее, и пытался всеми силами показать это. — Ой, бль. Акико начала смеяться, поклопывая по плечу одноклассника, пока тот долбанул себя по руке, ведь «мат — это то, что является слабостью и неуверенностью». Хотя даже второклассникам ясно, что бедолага По людей боится, и никакой отказ от мата ситуацию не спасет. — В общем, ты влюблён Эдгар, всё с тобой ясненько, — убирая руку с чужого плеча и выдыхая после смеха заключила девушка. — У меня смешанные чувства, не нужно делать поспешных выводов. — засмущался Аллан, покрываясь пунцом не от мороза. — Во как мы заговорили! А до этого даже так не говорил.