Достоин ли?

Не зря говорят, что жизнь - это театр, а мы в нём актёры. Только вот эти наши актёры и сами не успевают за сюжетом, время идёт очень быстро. Как оказалось, Рампо уезжает с семьёй на пять дней в Санкт-Петербург. Эдгар совсем немного загрустил, ведь устроить теракт в автовокзале Посада в свои пятнадцать было бы не особо разумно. Но спустя минуту он подумал - "а почему Рампо не может отдохнуть от школы?". После этой мысли его скрытый под всеми масками и противоречиями эгоизм мигом исчез, Эдгар его заглушил. В день отъезда Эдогавы По купил ему пару-тройку шоколадок на дорожку и крепко обнял, смирившись с тем, что он не сможет видеть своего друга каждый день. Прошло уже и двадцать второе, двадцать четвёртое.. Скоро вовсе новый год. Кто-то хочет отметить его ярко и насыщенно, с брызгами шампанского и хлопушками под речь Владимира Владимировича. Бой курантов, пламя потрёпанных свечей, глотание сожённой бумажке в бокале, м-м-м... Ну а есть люди, которые лишились всякого настроения, не говоря уже о новогоднем. Эдгар конкретно, я бы даже сказал основательно, скучал. Аллан продолжал ходить в школу, иногда обдумывал одну и ту же ситуацию столетней давности, а также наконец сближался с одноклассниками. Жизнь в кои-то веке начала налаживаться, не смотря на отсутствие Рампо: однокашники оказываются не такими страшными, а даже родными, по коридору не так печально ходить, а обращаться к обслуживающему персоналу в магазинах стало легче. С лиц остальных наконец упали чёрные шумящие каракули: каждый из них красив и индивидуален, их черты такие необыкновенные и красивые. Длинные и короткие переносицы, волосы пушистые, волнистые и прямые, разрез глаз может быть и надеющимся, и опечаленным, или даже просто добрым, губы и тонкой линией, и пухлые, накрашенные дешёвой помадой. Ароматы так и приятные, сладкие и свежие, так и специфические. Их смех и дикция, мысли и действия... А ведь и в правду голоса принадлежат их душам, их телам. Они настоящие и тоже могут ошибаться. Они улыбаются и смеются, гневаются и переживают, расстраиваются и бывают в полном недоумении, они живые. Они тоже боятся. От такого постепенного осознания, впервые за свои восемь с половиной лет обучения, Эдгар влился в коллектив. Теперь он не чувствует себя лишним, и только потому что к ним перевёлся Рампо. До этого он очковал даже в общий чат писать, не говоря уже о том, чтобы дурачиться с другими и разбираться в местных приколах девятого "Б". Рампо точно для него много значит. Касательно личной жизни, у писателя почти всё хорошо, разве что он переживает за Рампо и чувства к нему. Иногда может показаться, что Эдогава делает не всегда осознанные вещи. Он стал чаще обнимать и спрашивать о чём-то, принимать мнение и желания Эдгара в счёт, и не стесняться того, что они оба пьют чай из одного термоса. Однозначное сближение. Возможно, он так привязывается, и По много для него значит. Аллан вспоминает эти недружеские жесты каждый день, может быть даже каждый час. Воспоминания греют душу, но когда он выходил из них и различных фантазий, то хотелось чтобы детектив наконец приехал. Приехал, чтобы они общались и разгадывали тайны детективных романов, чтобы По купил ему после учебы чего-то вкусненького, и чтобы они пили этот грёбанный зелёный чай, который Эдгар пьёт только из-за Рампо, и их непрямого поцелуя через термос. Как ни странно, в писательстве и новогоднем настроении был, проще говоря, гроб с музыкой. Сколько бы за эту неделю Аллан не садился за стол или ноутбук, в голову ничего не лезло. Никаких речевых оборотов, идей, игры слов, закрученных сюжетов и невероятных импульсов фантазии... Всё просто исчезло, в голове нагло прибывала пустота, а между прочим, её в черепную коробку никто не звал. В таких случаях По начинает читать произведения других людей, да даже фанфики подойдут, главное чтобы хорошие. Но хорошие не хорошие, а даже этого делать не хотелось. Хочется просто дожить до приезда Рампо, который даже в сеть за эти дни не заходил. В основном слишком много эмоций, всплеск дофамина, приятное волнение и сильный стук сердца проявляются только рядом с ним. Значит, он действительно счастлив рядом с таким крутым другом. Такова логика. Таково отрицание. А столько было забавных ситуаций! * * * Девятый "Б" сидел в ужасе. Прямо сейчас они готовятся к беде, заточены как принцессы в башне, ждущие принца. Только башня - это кабинет биологии, бедой является контрольная работа, а отважный принц - это классуха с бумажками, что может иногда ловок в пользу ребят срывать уроки. Но классухи не было и не будет. Зря атеист Дазай и половина агностиков в классе на перемене зачитывали "Отче наш". Среди товарищей в этом предмете хорошо разбирались только Чуя, Огури, Аллан и Наоми. Остальные же втупую скатывали с интернета и еле выживали на каждом уроке, пока главные отличники тащили. Раздали листочки, подростки взяли ручки... Сзади Эдгара на третьей парте томно вздыхали Дазай и Рампо, скорее всего от того, что банка замазки не помогла им забыться и написать без сожаления и лишних эмоций всю контрольную на два-три. – Крась нормально, ты щас мне половину пальцев намажешь! – хихикая, возмущался Рампо. – Извини, я перенюхал. – Да ладно, замазка та не действует. Ты актёр, а не наркоман, Дазай. – Да я прям артист.. – спокойно, совсем не свойственно себе произнёс Осаму. По повернулся к ним и, увидев что Дазай, хихикая, красит этой белой химией ногти Эдогаве, сью же секунду решил отвернуться. Рядом с Алланом сидел Чуя, который разве что закатил на это глаза и принялся писать число. Работа понеслась. Все мрачно начали чёркать ручками по тонким клеточным листкам, от чего в классе воцарил шумный хор работы. Эдгар взглянул на листок и прочёл первые несколько заданий. – Тут базовые вопросы, которые мы изучали в восьмом.– обратился он к Чуе. – Странно, что тут зоология. Накахара присмотрелся к заданиям. – Да, но говорить не будем, а то ещё как накинет нам сложных вопросов. – рыжеволосый парень слегка улыбнулся, и продолжил писать. Странно, но там были вопросы по типу: "что такое клетка" и "какими бывают животные". Аллан, пожимая плечами, легко и быстро писал ответы, и держал ручку так, как будто у него в руке не железная штука, а нежное пёрышко. Спустя десять минут тот написал всю контрольную, и рассматривал старательные лица остальных. Огури уже закончил, и гордо подмигнул с другого ряда По. Наоми, с выражением лица будто бы она пишет сочинение на тему "мои родственники", строчит огромные тексты. Может быть она пишет о какой-то глобальной проблеме общества? Чуя уже скоро сдаст свою работу, ему остался только один вопрос. Все последующие тридцать пять минут в их распоряжении. Разве не прекрасно? Эдгар уже засел в телефоне, пока биологичка подошла к шкафу с кружками сзади рядов парт. Он листал ВК, постоянно натыкаясь на профили своих одноклассников. Как иронично, что у Дазая стоит статус "влюблён". Интересно, это та самая Нобуко из десятого класса, или всё-таки Чуя? Почувствовав чужой палец на своей тонкой рубашке, Эдгар повернулся назад. – Эдгар, – обратился с щенячьим взглядом к нему Эдогава. – Что такое жидкость, выделяемая клетками и содержащая биологически активные вещества? – еле прочитав с листочка, спросил друг. – А... – Аллан поступил взгляд. – Секрет. Рампо нахмурился. – Да всмысле, Эдгар! – психанул шёпотом будущий детектив. – Я же тебе сказал, секрет! – чуть перенимая тон Рампо, ответил По. – Что это за тайна такая, что ты мне сказать не можешь? Эдгар засмеялся. Точно, Рампо же и тут базы не знает. – Рампо, так и пиши - "секрет"! – А что секретного? Биологичка меня не похвалит за такую находчивость. Аллан собрал волю в кулак. Он будет объяснять действительно доходчиво, пусть и не этично, но, так сказать, по-русски. – Ты пот выделяешь? – Да. – А плачешь? – Наверное. – А слюни на уроках пускаешь? – Есть немного. – А срёшь? Рампо, помолчав на пару секунд, усмехнулся. – Естественно. – А ссышь? – Мне показать? – Не надо, пусть ты будешь знать, что это называется секретом. Рядом сидящий Накахара и Дазай, которые знали хотя-бы базовые вещи и уже во всю угарали, удивились с таких слов Эдгара. Не свойственно ему как-то. Тут-то разговор услышали и Огури, и Мушитаро, и оказывается весь ряд. И все ржали как кони. – Эдгар, я не понимаю почему я должен хранить это в секрете от всего человечества. – выдал Рампо. Не успел детектив даже моргнуть, как в дневнике Аллана красной пастой устрашающе сверкало "матерится криком на уроке". Как оказалось, большую часть диалога Эдогава просто притворялся, что было ещё обиднее. * * * После школы одноклассники любили дурачиться и кидаться снегом. В основном в школьный двор побеситься выходили Рампо, Чуя, Дазай, Аллан, Огури и Мушитаро. Кёка на самом деле так-то тоже желала, и пыталась настроить Рюноске на весёлую волну. Но тот, как полагается холодному и серьезному мужчине, всегда воздерживался. Их взаимосвязь была похожа на родственные узы, да вот только они лишь друзья, а у Акутагавы есть сестра в параллельном классе. Как правило, все были друг против друга, либо же просто разбивались на команды, называя в шутку соулмейтами. На этот раз собралась великая троица: прекраснейший Огури, умеющий стирать следы на снегу, умопомрачительный Аллан, который просто очень хорошо мыслит, и Чуя, что являлся хорошим истребителем в их команде. А наши остальные гении - Ёкомидзо, Дазай, и Рампо - решили объединить свои усилия. Правила были очень простые, просто херячить друг в друга снежки, прикрывать товарищей и вкладывать творческий потенциал в игру (как же без него?). Не долго думая, первая команда побежала за школу, будто бы задний двор их спасёт, но дело не только в этом. Круглые года и сутки, там, на земле, валяется большой, метр так на метр, металлический ватман. Сейчас он стоял у стенки, не падая, потому что облокачивался. Чуя, на вид хлипкий малый, берёт этот ватман и кладёт на снег, а затем парни поспешно и лихорадочно готовят припасы. Эдгар немного мешкается, пока Огури и Чуя скоренько лепят прочные орудия. Снег хороший, лепить вполне можно, но из-за суеты и нежелания быть пойманным у По то и дело он высыпался из замёрзших красных рук. Пальцы, казалось, скоро задубеют, по крайней мере от холода всё начало уже жечь. В прочем, ладно, остальные же лепят хорошо. Постепенно ватман заполняется слепленным вручную снегом, будто это дощечка с домашними пельменями. Ну вот, всё. Осталось только ждать нападения. Накахара решил устроиться в разведку, и пошёл высматривать вторую команду с левой стороны. То же самое решил сделать Мушитаро, пойдя в другую сторону. Парни скрылись из виду. Один По остался сторожить припасы, продумывая план и ожидая срочного сигнала. Скукота, ожидание... План-то он продумывать ленится. Тем более это бессмысленно, ведь в команде противника есть фактически двое самых стратегически способных людей. Эдгар посмотрел на свои запястья: ледянющие, мокрые, все в цыпках руки нечем согреть. Что он только не пробовал, но согреться помогает только отопление дома. – Вот же ебланища. Оставили меня одного, а сами поди там бьются. – как бы с обидой, но шуточно возмутился Аллан, вставая с земли. Не успел он, извините, обтрусить жопу от снега, как вдруг ему за шиворот прилетело что-то очень холодное и неприятное, от чего По еле удержался на месте. Хороший день однако: яблоки в столовой давали, результаты самостоятельной работы по русскому очень даже порадовали, с последнего урока отпустили. А ещё ещё из хорошего то, что Эдогава стоит прямо сзади него. Точно, запасной вход рядом, через который можно пробраться на задний двор. "Наверное лыбается, – подумал Эдгар, прежде чем повернуться и увидеть довольную лисью морду – Да, лыбается." – Ты ранен в спину, – заявил Рампо, перед тем как запустить ещё один снежок прямо в грудь. – Пау! – Ах! – подловил по-актёрски Эд, плавно "падая" к бетонной стенке и скатываясь вниз, чтобы присесть и снова заморать задницу в снег. – Где твои подчинённые? – пытаясь не засмеяться от фальшивой игры, спросил он. – Скорее я их подчинённый. – предположил с улыбкой Аллан. – Не важно. Где они? – Месье, вы же убили меня. – Хватит ржать. Скорее холод тебя первее меня убил, – скривился Рампо, пародируя По. – Во! Парни оба взглянули на руки Аллана, после чего последний вздохнул. Ну а что? Эдгар же частично из-за Эдогавы играет. Детектив присел к другу. Они ненадолго замолчали, пока Эдогава пытался отдышаться. – Дай мне одну свою пожалуйста, мне на самом деле и в правду холодно. – Эдгар хотел чтобы он не выглядел умоляюще. – Хм, да пожалуйста. – тёмноволосый в ушанке протянул свою правую ладонь. Может быть теплопередача всё-таки спасёт уже отказывающую функционировать руку писателя? Холодные пальцы робко и аккуратно обхватили чужие, а потом они и вовсе соприкоснулись. От резкой смены температуры кожа начала жечь, как и душа. У Эдгара ступор. Но он решил не останавливаться и стал сменять положение рук, чтобы согреть и тыльную и внутреннюю сторону руки. Он по-разному прикладывал руку. Похоже, Рампо ещё не брал снег, ведь его ладонь была даже горячей. От этого тепла и любезности сердце начало биться, а волнение поднималось с самого начала живота и до самых икр. Движения стали постепенно прекращаться, Аллан стал больше останавливаться, не отрывая взгляда от фаланг. Кажется, По всматривается. От этого Рампо немного смутился, но виду не подал, всё равно щёки и так красные от помосковского мороза. Эдгар уверенно сцепляет их руки в замок, накрывая это второй ладонью. На это действие Рампо лишь усмехнулся и, не подводя свою гордость и желание доминировать, положил сверху свою руку. – Ну вот, крепость из рук. – пытался как-то переменить обстановку на более дружеский лад Эдогава. – Ага, надеюсь это поможет... – сказал давно уже не холодный По, которому лишь бы касаться детектива. Рампо не хотел смотреть на это, было тяжело не отводить смущённо взгляд, особенно в такой тишине. Слышно было лишь изредка их дыхание. Чёрт, оно становится ещё слышнее потому, что Аллан подвигается ближе. Теперь их носы можно считать на расстоянии пятнадцати сантиметров, а выдыхаемый пар можно почувствовать на своих щеках. По не останавливается, и делает то, что чуть ли не выбивает детектива из колеи. – Они уже всё. – поясняет писатель, вынимая руки из сей "постройки". Затем, неожиданно руку Рампо он перекладывает себе на щёку. При чём Эдогава фактически не может её убрать, даже если бы и хотел, ведь её обхватывают руки Аллана. Они краснеют ещё больше, когда влюблённо смотрят друг на друга. Рампо не выдерживает, и от сильного волнения и трепета подскочил с земли, отрусился и пошёл домой. * * * Вспоминая эти два события, которые из многих таких других попались ему на ум первые, Эдгар вдохновился. Ранее романтичного он ничего не писал - ни стихи, ни романы. Как правило, это была либо фантастика, либо детектив. А ещё что удивительно, так это то, что Аллан пишет на бумаге. Ранее он спокойно строчил огромные тексты на ноутбуке, но сейчас он зажёг свечи и достал самую обыкновенную бумагу. С тем волнением, что пришло прямиком из воспоминаний, По стал писать стихи, свои чувства, и прочие для него важные строчки. Осталось два дня, и он сможет снова почувствовать тепло Рампо. Снова почувствовать его запах скромного одеколона вперемешку со сладостями и смотреть на его глаза. – Но это же так глупо. Правда, Рампо?