Desolación / Опустошение

~***~

Драко резко проснулся и сел, обливаясь холодным потом. Его сердце учащённо билось, руки дрожали, сжимая в кулаки простыни, укрывавшие его. Он глубоко вдохнул и выдохнул, глотая слюну. В горле саднило, и было трудно сосредоточиться. Трудно было мыслить рационально. Какая-то часть его сознания все еще оставалась во сне. Это было… необычно. Драко тряхнул головой, пытаясь успокоиться. Это было непривычно даже для него. Он не привык думать о прошлом, иначе он рисковал утонуть в нём. Сколько времени прошло с тех пор, как он думал о нём? Он не мог вспомнить. Годы, как минимум. Не было никакой логической причины для того, чтобы ему снилось его лицо. Не было. Он уже давно перестал сокрушаться о его смерти и о том, как он покинул этот мир: словно неудачная, глупая шутка. Сейчас это не должно волновать Драко. Почему у него пересохло во рту? Почему в голове крутились картинки того последнего дня? В этом не было ничего особенного. Это было ничем не хуже того, что он увидел за последние несколько лет. И всё же — ему приснился Гарри Поттер. Он знал, что это так. Хватит об этом. Потянувшись за ежедневной порцией Бодроперцового зелья, Драко оставил все мысли о войне. Не было смысла оплакивать прошлое или то, что могло бы быть. Встав, он направился в ванную комнату, захватив с собой полностью черный костюм с брошью, которую должен был носить каждый день на груди. Он бросил быстрый взгляд на зеркало в своей комнате и осмотрел себя. Под глазами залегли тёмные тени — хотя в этом и не было ничего нового, — а над бровями пролегла морщинка, обвинявшая его в том, что он спал всю ночь, нахмурив брови. Драко вздохнул и коснулся этой области, не встречаясь взглядом со своим отражением. Иногда он чувствовал себя странно, и это был один из тех дней, когда всё казалось… не таким, как обычно. И даже если тощий и пугливый паренёк со времён войны давно исчез из его жизни, в этот день… в этот день он не хотел встретить в зеркале совершенно незнакомого ему человека. — Бидди, — спокойно позвал он эльфа, обращаясь к воздуху. Существо материализовалось через несколько секунд, трясясь. Драко не взглянул на нее. — Есть ли кто-нибудь в поместье сегодня? Он слышал, как она скулит, и почти видел, как она нервно теребит свою уродливую, потрепанную робу. Это могло означать только то, что, да, без сомнения, отец и он были не единственными в поместье. — Да, хозяин Малфой, сэр, — сказала она, почти всхлипывая, — мистер Грейбек прибыл сегодня утром, сэр. Бидди впустила его, сэр, поскольку вы велели Бидди никогда не ограничивать его доступ. Бидди надеется, что она поступила правильно, сэр, или… Драко усмехнулся, повернувшись к эльфийке. Она захлопнула рот, оборвав свою фразу, и тут же опустила лицо, зная, что лучше не смотреть на него и не раздражать его еще больше. Грейбек. Он терпеть не мог этого ебанного придурка, и почему-то Грейбек практически жил в поместье, как будто Драко мог дать ему больше, чем время. Беспокоил его только потому, что считал, что может делать все, что ему заблагорассудится. Повернувшись обратно к ванной комнате, Драко щелкнул пальцами в сторону одежды, лежащей на кровати, и жестом велел Бидди взять ее. Что могло понадобиться Грейбеку? — Он сказал, зачем пришел? — спросил он, наблюдая за тем, как эльфийка готовит ванну без прямого приказа. Хорошо обучена — но слишком молода. — Нет, сэр. Он говорит, что ему нравится проводить здесь время, сэр. — Драко снова усмехнулся, выпустив на волю отчаянный вздох. Эльфийка поспешила сказать: — Бидди сожалеет. Бидди — плохой домовой эльф. Плохой эльф для наследника Малфоя. Бидди… — Заткнись. Как только закончишь, скажи отцу, что мы встретимся за завтраком. Бидди снова кивнула со звуком, больше всего напоминающим испуг, и продолжила свое занятие. Драко не пытался завязать разговор. Он уже достаточно раз говорил ей, что можно предоставлять Грейбеку доступ, когда тот пожелает. После того как Драко нашёл третьего расчленённого домового эльфа, он понял, что лучше не идти против него и не усложнять ситуацию. В конце концов, он не мог запретить Мэнору быть штаб-квартирой Нобилиума, да и покупка домовых эльфов каждую грёбаную неделю его тоже не устраивала. Когда Бидди ушла, оставив его одного принимать ванну, Драко позволил воде растворить странное напряжение, скопившееся в его плечах. Ему нужно было как можно сильнее расслабиться. В этот день он должен был заключить сделку с поставщиком ингредиентов для зелий из Испании, и ему нельзя было отвлекаться. Это был еще один шаг к матери. Ещё один шаг к тому, чтобы взять под контроль все кусочки и подарить ей свободу. Свободу, к которой они стремились. Восемь лет. С тех пор как закончилась война. Драко вышел из ванной, тщательно одевшись. Сшитый на заказ чёрный костюм облегал его плечи, а прямо на грудь он повесил брошь, которая соответствовала его статусу члена Нобилиума: золотая драгоценность в форме капли. В центре — рубин, пунцовый, как кровь, а тонкая кайма сияла золотом. Она была размером с подушечку большого пальца, и, контрастируя с темным костюмом, любой, кто видел ее, сразу понимал, кто он и к чему принадлежит. Таково было ее предназначение, и оно работало. Почти через год после окончания войны Тёмный Лорд разделил своих Пожирателей смерти и прислужников по разным рангам, чтобы воздать им почести. Основной группой были те, кто принял Метку, но затем они разделились. Ещё выше Пожирателей смерти стояли Электис: группа верных слуг Лорда, которые занимались более сложными и конфиденциальными аспектами. А над ними, почти на самом верху пирамиды, стояли члены Нобилиума: высший класс и элита элиты правительства Тёмного Лорда. Они обладали привилегиями, о которых мечтали простые граждане. Они были самим законом. Драко был одним из них, он практически затащил туда себя, нисколько не заслужив этого места. Но с течением времени он доказал, что получил его исключительно благодаря своим заслугам. Так и должно быть. Драко наложил чары для укладки волос и вздохнул, мысленно готовясь ко встрече с Грейбеком и разговору с отцом. Ни тот, ни другой вариант его не радовал. Драко вышел из своей комнаты в восточном крыле и спустился в столовую. Стол был накрыт, но, что удивительно, он был пуст. Место, которое обычно занимал его отец, пустовало, и на нём не было накрыто столовое серебро. Нахмурив брови, он сел за стол. Другой эльф, имени которого Драко не знал, материализовался рядом с ним — по тем же обычаям, что и остальные, не глядя на него, — и закончил расставлять недостающее. Эльф уже собирался исчезнуть на кухне, вероятно, чтобы начать подавать блюда, когда Драко заговорил. — Где отец? — спросил он, взяв кусок тоста и не обращаясь к эльфу напрямую. Существо ответило, глядя себе под ноги. — Хозяин Люциус отбыл сегодня рано утром. В Азкабан, сэр. Услышав это, Драко на секунду замер, но быстро пришел в себя. В том, что отец навещал мать, не было ничего странного, он был единственным из них двоих, кому разрешались неограниченные визиты, только — это было так… внезапно. Могло ли что-то случиться? Нет. Ему бы сказали. Драко был частью Нобилиума. Они должны были, иначе их ждали бы последствия. Драко принялся за еду, думая о том, что, скорее всего, у него случился один из тех особых порывов, когда ему необходимо увидеть Нарциссу, и ничто его не остановит. В конце концов, Люциус не остался прежним после того, как её посадили за измену, но это его не волновало, потому что этот факт долго не продлится, Драко знал это. Последние восемь лет он поднимался по карьерной лестнице, стремился и собирал по крупицам всё необходимое, делая ради матери даже немыслимое. Всё это было ради его матери. Чтобы он мог забрать ее оттуда и сбежать. Это было обещание. — Хорошо, — ответил Драко через мгновение, сделав глоток своего кофе. — Иди. Эльф с треском исчез. До встречи в Министерстве оставалось не меньше часа. Возможно, он успеет появиться в своем кресле в Визенгамоте. Он понимал, что в этот день — или уже завтра? — состоится голосование по новому закону. Хотя и не знал, по какому именно. Да это его и не волновало. У него было свое место в этом мире. Место, завоеванное кровью и потом. В буквальном смысле. Когда он уже доедал кусок тоста, мысленно находясь где-то в другом месте и пытаясь отогнать воспоминания о том, что он видел, когда проснулся, двери в зал широко распахнулись, и вошел этот ублюдок, мерзкий оборотень со своей отвратительной улыбкой. — Я вижу, что не имеет значения, сколько лет ты провел среди образованных людей, Грейбек, — заметив его, инстинктивно сказал Драко, просто по привычке. — Дикарские повадки не покинут тебя никогда. Пронизывающий взгляд оборотня встретился с его собственным, и Драко смутно подумал, когда же этот взгляд перестанет вызывать у него мурашки. Грейбек являлся ему в кошмарах, когда ему было семнадцать, и в тот момент он видел только садиста и тупого зверя, не имеющего ничего общего с его собственной жизнью. Уголки рта Драко иронично приподнялись, когда он увидел мелькнувший на его лице отблеск ярости. — Не провоцируй меня, Малфой. Драко нацепил свое лучшее скучающее выражение лица и наконец-то отправил тост в рот, осматривая оборотня. На нем была темная одежда, но не черная мантия, как у остальных членов Нобилиума или Пожирателей смерти в целом, — цвет лица не позволял. Драко оглянулся по сторонам: в нескольких шагах позади него стоял закованный в цепи мальчик, устремив взгляд в пол и ожидая мужчину. Драко приподнял бровь, обратив внимание на то, что этот мальчик был новеньким и у него были светлые блестящие волосы. У предыдущего были темные. Бред, сколько времени прошло? Меньше двух недель? А под его властью уже был другой грязнокровка. Он полагал, что последнего, как и остальных, сожрали, а не укусили, поскольку единственная причина, по которой они могли попасть в руки Грейбека, заключалась в том, что они не обладали выдающимися магическими способностями. Глупо было бы обращать их. Драко понимал, что у зверя была власть обладать ими, в конце концов, это была его награда за роль во время войны. Но это было уже слишком. При таких темпах уже через год у них не останется ни одного раба-грязнокровки для остального населения. Драко перевёл взгляд в сторону, решив не смотреть на мальчика дольше, чем необходимо. — Кто-нибудь говорил тебе, что твои угрозы не так уж эффективны? — наконец сказал Драко, недовольно приподняв бровь. — Мы, взрослые, не позволяем себе так легко впечатляться твоими жалкими представлениями, как дети. При этом слуга еще больше сжался, не поднимая взгляда, но Драко не обратил на это внимания. Грейбек издал довольный смешок, подойдя к нему на шаг ближе. — Помнится, на тебя, малыш Малфой, они действовали достаточно эффективно несколько лет назад. Он закончил фразу с улыбкой, и Драко почувствовал, как внутри него снова закипает ярость. Он прекрасно понимал, что имел в виду Грейбек, прекрасно знал, каким именно пыткам подвергал его Грейбек. Тот факт, что Драко отбросил все воспоминания, связанные с этим, не означал, что их не было. Но он уже не был тем испуганным девятнадцатилетним подростком, и, Мерлин, его бесило, когда этот придурок называл его «малыш Малфой». Драко потратил последние несколько лет на то, чтобы продемонстрировать, что он не ребенок, только для того, чтобы с ним так обращались? — Что тебе нужно? — с отвращением прошипел он. Отвращение, видимо, чувствовалось не только в голосе, но и на лице, потому что в глазах Грейбэка появился блеск — злобный блеск, которого раньше там не было. — Ах, тебе не нравится, когда я тебя так называю? — насмешливо спросил он. Драко не изменил своего безучастного выражения лица. Мужчина сделал небольшую паузу, облизывая губы. — Тебе больше нравится «Астарот»? Воспоминание о том, как его впервые окрестили подобным прозвищем, врезалось в память. Драко сжал ободок кружки, и Грейбек заметил эту деталь, его уродливая ухмылка стала шире. — Я слышал, что людям нравится так тебя называть. Не так ли? — рассмеялся он. Этот звук не был красивым, и Драко это знал. Однако он уже не вызывал такой реакции, как в шестнадцать лет, как у мальчика Серви, который казалось стал еще меньше, подтверждая его правоту. — Тёмному Лорду это нравится. Драко поджал челюсти, оперся руками о кресло и стал ждать, что этот гаденыш скажет еще что-нибудь, и тогда можно будет приступать к язвительной атаке. Он уже давно понял, что нужно выжидать и не выходить из себя при малейшей провокации. Кто злится, тот проигрывает. — В чем дело, Астарот? — Грейбек снова провоцировал его. Драко не ответил. Грейбек сделал шаг к нему, и Драко быстро поднес руку к ноге, чуть выше того места, где находилась его палочка. Он понимал, что Грейбеку ясно, что ему не выгодно бросать вызов Драко в его собственном доме, но как знать. Оборотень повернулся к мальчику и потянул за одну из его цепей, отчего тот споткнулся и едва не упал лицом в пол. Драко продолжал не обращать на него внимания. — Не хочешь ли ты показать этой грязнокровке, почему тебя так называют? — спросил он, взяв одну из рук Серви. — Думаю, мы оба могли бы получить массу удовольствия, Астар… Драко менее чем за две секунды поднялся на ноги, выхватил свою палочку и направил её на мужчину. — Не. Называй. Меня. Так. Его глаза пылали, а горло сжималось от гнева. Драко не нравилось, когда его так называли, когда ему напоминали о последних словах Эрика и о том чертовом дне. Грейбек был единственным, кто замечал, как сильно это его задевает, и использовал это против него при любой возможности. Обычно Драко не обращал на это внимания. Но в тот момент его терпение было на исходе. Утро не задалось. — Убирайся, пока я не потерял остатки терпения, — прошипел Драко. Грейбек стоял неподвижно, не сводя с него взгляда. В его лице не было и следа страха, но Драко сразу понял, что нужно соблюдать осторожность. И вот Грейбек замер в ожидании, зная, что любое малейшее движение приведет к взрыву, а он, да и все остальные, знали, что это не самое приятное зрелище. Однако тот демонстративно облизнул губы. — Ты думаешь, я испу… — Ты не видел меня в гневе, — огрызнулся Драко. — Ты знаешь, что я делал, когда был совершенно спокоен, и хочешь остаться здесь, чтобы узнать, как я выгляжу, когда действительно хочу причинить боль? Я не против. Это была не пустая угроза. Грейбек знал это. Драко не опустил палочку, но Грейбек расслабил руки, медленно отпуская цепь мальчика, который выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Оба не смотрели друг на друга, и, честно говоря, Драко ждал, что тот скажет что-нибудь, любую мелочь. В тот день желание проклясть кого-нибудь становилось всё сильнее и сильнее, и кто был лучше Грейбека? — Завтра у нас аудиенция в Министерстве, — сказал он через некоторое время. Драко приподнял бровь: — На ней должен присутствовать весь Нобилиум. И Электис. — И что? — Я информирую тебя. Яйца себе проинформируй. Грейбэку нравилось подталкивать его к краю, чтобы проверить, сможет ли он вывести его из себя. Он всегда был таким. Похоже, ему больше нечем было заняться. — Хорошо, — сказал Драко, опуская палочку, но лишь слегка. — А теперь проваливай. Грейбек раздул ноздри, и Драко увидел, как напряглось его тело. Он знал, что Грейбек не сможет причинить ему вреда, но кому-то придется заплатить за вспыльчивость оборотня. — Ты пожалеешь… — Заткнись, блядь, а? — Драко прервал его, снова усаживаясь в кресло. — Ты знаешь, на что я способен. Ты знаешь, что лучше меня не провоцировать. Грейбек оставался на том же месте в течение нескольких долгих минут, пока Драко игнорировал его — или делал вид, что игнорирует, — доедая свой завтрак. Зная его характер, Грейбек в конце концов начнет бродить по дому, чтобы доказать ему, что он это может, и Драко придется с этим смириться. Но, по крайней мере, они больше не будут продолжать эту нелепую перепалку. У него не было ни терпения, ни времени. Наконец Грейбек развернулся и выбежал из комнаты, увлекая за собой грязнокровку и захлопывая дверь. Драко и глазом не моргнул, его мысли были заняты сделкой, которую он собирался заключить в этот же день, забыв о дискуссии. Это была прекрасная возможность наладить торговые связи с Испанией, а оттуда уже можно было начать окончательный прорыв в магическом сообществе. Это была прекрасная возможность для Тёмного Лорда внедриться в крупное правительство Европы. И Драко получит её. Как только они свяжут руки крупнейшему поставщику ингредиентов для зелий в этой стране, Испания не сможет сделать ничего другого, кроме как пасть к их ногам. И поскольку это было так важно, он становился еще на шаг ближе к своей матери. Если не на последний. Она была причиной того, что он совершил все то, что совершил. Перспектива спасти её, доставить в безопасное место полностью затмила жестокость его поступков. Драко был готов вытащить её оттуда, он обещал ей, и он собирался выполнить своё обещание. Драко закончил завтрак, наблюдая за тем, как эльфы убирают остатки еды. Ему оставалось только взять чёрную мантию, чтобы уйти. Через десять минут ему нужно было быть в Министерстве. Домовой эльф, подававший ему завтрак, поспешил открыть дверь в столовую, чтобы он мог уйти. Драко мысленно уже был в другом месте, готовый осуществить задуманное. Драко пошевелил плечами, пытаясь снять напряжение, и прокрутил в голове речь, которую он произнесёт, чтобы заставить продавца согласиться на его сделку, и… Существо рядом с ним издало тоненький вскрик. Оно тут же попыталось скрыть его, чтобы не рассердить Драко, но он уже услышал его и раздражённо поднял голову, увидев, что эльф уставился на пол за пределами столовой, и… конечно же. Он должен был догадаться. Грейбек так просто не уйдет. У его ног лежала безжизненная Бидди. Ее живот был наполовину обглодан, а на лице отсутствовали глаза и половина щеки. Вокруг нее валялись кишки, а пол был залит кровью. Драко почти видел, как Грейбек в углу дьявольски ухмыляется, глядя на это зрелище. Вздохнув, Драко сдвинул тело подошвой ботинка, отчего голова, остававшаяся прикреплённой к шее существа лишь тонким кусочком плоти, покатилась и упала в нескольких шагах от него, когда он сделал шаг назад. Ему стало бы противно, если бы эта картина не повторялась в его жизни. Что ж, по крайней мере, маленькая эльфийка продержалась два месяца. Это был рекорд. — Уберите ее, — скомандовал он в воздух, наложил заклинание очищения на собственную ногу и развернулся, не оглядываясь. — Можете похоронить ее вместе с остальными во дворе.

~***~

Драко прибыл в Министерство как раз вовремя. Через две минуты после его прибытия поставщик ингредиентов сидел в специальной комнате для Нобилиума. Он носил экстравагантные усы и имел серьёзное лицо. Драко понимал, что должен правильно разыграть свои карты, что должен уломать его и использовать свои аргументы, чтобы завтра Испания оказалась в экономической зависимости от Англии. Тогда они смогут делать все, что захотят. Это было, мягко говоря, скучно и слишком легко. Драко заключил сделку менее чем за два часа и попрощался с ним с галантным поклоном, зная, что маленький человечек был в восторге от мысли, что он заключил миллионную сделку за бесценок. Что ж, он и сам так думал. Драко постарался уйти как можно быстрее. После утреннего сна это было как нельзя кстати, хотя он и думал иначе. Ему никогда не нравилось ходить в Министерство, это навевало воспоминания о том дне. Особенно когда он видел статую, стоящую прямо посреди атриума. Тёмный Лорд, поставивший ногу на лицо Поттера, и тело парня, обмякшее, сдавшееся. Такой тихий, каким он его никогда в жизни не видел. Драко всё ещё слышал, как люди требовали его смерти. Он все еще видел, как вздымается грудь юноши, как замедляется его дыхание, когда он истекает кровью у ног Темного Лорда. Драко всё ещё слышал его смех и стук собственного сердца, когда маленькая часть Драко, та часть, которая всё ещё заблуждалась и была невинной, думала, что Поттера ещё можно спасти. Что кто-то придёт и спасёт его, как всегда. Но этого так и не произошло. Покачав головой, он подошёл к одному из каминов, чтобы воспользоваться — это был единственный способ попасть в Министерство после войны. И тут, когда он уже собирался схватить горсть пороха, кто-то чуть не столкнул его с дороги. Драко обернулся, собираясь накричать на неосторожного человека, но обнаружил, что перед ним стоит Теодор Нотт с таким же раздражённым выражением лица, как и у Драко. Когда он понял, что это Драко столкнулся с ним, выражение его лица смягчилось. — Привет, — сказал он, кивнув головой. Драко кивнул в ответ и взглянул на него. Он был растрепан, как будто бежал в Министерство. На нём была тёмно-синяя мантия, соответствующая Электис, и брошь в виде капли, но, в отличие от броши Драко, она не имела такого же яркого красного цвета в центре, а была полностью золотой и на несколько сантиметров меньше. Она была менее заметной, но все же заметной. Впрочем, для Драко это мало что значило: Тео мог быть Электис, а Драко — Нобилиум, но при этом брюнет всегда вел себя как равный. Всегда. — Увидел что-нибудь интересное? — спросил Тео, приподняв бровь. Драко слабо улыбнулся, что, если бы они не были на людях, могло бы означать гораздо больше. — Странно видеть тебя таким спешащим. Вот и всё, — ответил он тем вежливым, но дружелюбным тоном, который он оставлял только для определённых людей. — Казалось бы, в Комиссии по регистрации магглорожденных не так уж много дел. — Ну да. Люди ошибаются, — пожал он плечами, делая шаг назад. — Кстати, ты слышал, что завтра…? — В Визенгамоте состоится совещание по поводу нового закона? Да. Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока он договаривал фразу, общаясь без слов. Тео всегда был человеком, которого он считал равным себе — единственным другом, если так можно выразиться. Да, были еще Гойл и Панси, но первый был глупее двери, а вторая выросла и стала не более чем его раздражающей невестой, а не лучшим другом, который был у него в Хогвартсе. По крайней мере, с Тео было интересно поговорить, и он мог быть очень хорошим любовником. — Ну что ж, — сказал Тео, протягивая руку, — увидимся позже или завтра. Драко облизнул губы, сосредоточившись на светло-зеленых глазах, и слабо улыбнулся. — Хорошо. — Он сжал его руку, удерживая контакт между их кожей на несколько секунд дольше, чем это было необходимо, когда Тео сжал ее в ответ, поняв смысл сказанного. — Тогда до завтра. Драко еще раз кивнул и ушел, чувствуя, что его день стал немного лучше. С Тео всегда было именно так, и он считал, что поэтому он ему так нравится. Никаких вопросов, никаких сложностей, никаких лишних слов. Просто, быстро и эффективно. Он ни разу не привел ни одного аргумента в пользу аморальности ситуации, в которой они оказались. И нет, Драко не имел в виду, что они были двумя мужчинами, в конце концов, это было нормальным явлением в магическом мире (несмотря на то, что Темный Лорд почти запретил это, если бы не возмущенная реакция чистокровных). Он имел в виду, что Драко на глазах у всех влюблён и «вот-вот» женится на Панси Паркинсон, хотя они, конечно же, были помолвлены уже четыре года. Это должно было что-то говорить людям. Это что-то говорило Тео. Прибыв в поместье, Драко обнаружил Серви Грейбека, стоящего у камина с опущенной головой и раскинутыми руками. Его била дрожь, как будто несколько часов назад ему приказали оставаться в таком положении до прихода Драко. Цепи были тяжелыми, а мальчик был слабым и маленьким. Грейбек наверняка приказал ему ждать и прислуживать ему. Драко не знал, было ли это предложение мира или способ разозлить его. Всем было хорошо известно, что Малфой-мэнор не принимает в своё услужение грязнокровок Серви. Драко с отвращением поморщился и сделал шаг в сторону. — Тревор, — крикнул он в воздух, зная, что его домовик будет здесь в считанные секунды. — Возьми моё пальто. — Да, хозяин Малфой. Драко почувствовал, как он взял его в руки, и сделал еще один шаг назад. — Отец уже здесь? Прошла секунда молчания, прежде чем эльф ответил. — Нет, хозяин Малфой. — Есть новости о нем? — Нет, хозяин Малфой. Это не сулило ему ничего хорошего. — Ты можешь идти. Драко не сводил глаз с мальчика ни на секунду, даже когда эльф с щелчком исчез. Было что-то отвратительное в том, как он был похож на него самого, когда он был моложе, лет на десять, если быть точным. Худой, маленький, с тонкими блестящими светлыми волосами и бледной кожей. Что-то внутри него подсказывало, что это не может быть совпадением. — Опусти руки, — приказал он, не зная, должен ли мальчик повиноваться. Серви, казалось, не замечал его присутствия. — Я сказал: опусти… Тихий вздох прорезал воздух, заставив Драко захлопнуть рот и уставиться на него широко раскрытыми глазами. Черт. Драко слегка наклонил лицо, чувствуя в груди легкое беспокойство, и сделал шаг в сторону, только чтобы подтвердить то, что он уже подозревал. Мальчик заснул в этой позе. Странное чувство зашевелилось в животе, но он быстро отмахнулся от него, и голос, который иногда появлялся в его голове, утих прежде, чем он успел заговорить. Он знал, что лучше не бросать ему вызов. Драко поправил мантию и, взяв с камина трость, дотронулся ею до мальчика. Раз, два, три раза, пока мальчик не вздрогнул и не задрал голову, открыв ясные голубые глаза. На щеке дитя было целое созвездие синяков, на брови — порез, а на шее — следы от пальцев, о которых Драко не хотел даже задумываться. К счастью, долго смотреть на это ему не пришлось: мальчик снова съёжился и стал маленьким, его начало трясти, но на этот раз уже всерьёз. Драко вздохнул, чувствуя нотки раздражения по отношению к нему. — Опусти руки, — повторил он команду, и Серви немедленно повиновался. Вся его поза свидетельствовала о страхе. Драко на мгновение задумался, не выглядел ли он так же много лет назад. — Грейбек приказал тебе ждать меня здесь? Мальчишка сглотнул и кивнул. — Хозяин велел мне забрать ваше пальто, как только появитесь здесь, и… и… и… и выслушать то, что… что вы хотите. Простите меня. Мне очень, очень жаль. Не… не делайте мне ничего плохого, — закончил он, всё больше нервничая из-за того, что не справился со своей задачей. Драко снова вздохнул. У Грейбэка было много Серви с тех пор, как появился этот закон — хотя именно для этого он и был создан — и каждый из его рабов отличался от другого. Были среди них и глупые, и слишком умные для их собственного блага, и бунтари. Кто, возможно… возможно, попал бы в Гриффиндор, если бы все было иначе. Кто не подчинялся и посылал всё и всех к черту. С ними Драко мог смириться, в конце концов, Грейбек не стал бы их долго терпеть. Но вот такой характер, покорный и с чуством самосохранения? Это была уже другая история. Он подумал о том, что в своём детском сознании дети верили, что люди могут что-то сделать для них. Что если они будут достаточно хороши, то их спасут, или Грейбек сжалится над ними и оставит их в живых. Он, как никто другой, знал, что мир устроен иначе. Он уже собирался приказать ему убираться прочь или что-то в этом роде, как вернулся Тревор, заставив Серви снова вздрогнуть. Драко стиснул зубы, борясь с собой, чтобы не выдать какой-нибудь раздраженный комментарий, и повернулся к эльфу, на лице которого появилось встревоженное выражение. Драко поднял бровь. — Хозяин Малфой, сэр, — сказал он, быстро поклонившись. — Кто-то застрял в барьерах. Мистер Грейбек уже там. В западном крыле. Драко нахмурился, на мгновение забыв о мальчике, и инстинктивно направился к дверному проему в замешательстве. Было очень странно, что за барьерами кто-то есть. Тем более странно было думать, что они попали туда, потому что рыскали по поместью. Никто не был настолько глуп, чтобы приближаться к поместью. — Отведи Серви к… — перебил Драко, не зная, что сказать. — Отведи его на кухню и держи там. — Есть еще указания? Он не сразу ответил. — Просто… — сказал он, когда другой эльф открыл перед ним дверь. — Усади его поудобнее. Драко вышел во двор, наблюдая, как несколько оставшихся павлинов сторонятся его. Да и вообще любого человека. Невозможный холод встретил его, и он сразу понял, что не только у барьеров кто-то есть, но и что дементоры, как всегда, подобрались ближе, чем обычно. В хороший месяц Драко приходилось вызывать Патронуса всего три раза. На этой неделе он вызывал уже четвёртого. Вздохнув и продолжая идти, он сосредоточился на самых сильных воспоминаниях, которые у него были. Они были не самыми радостными, но полезными, и он выяснил это опытным путём. Кроме того, создание Патронуса было необходимым навыком, который он должен был приобрести после войны. Если бы не это, Малфой-мэнор кишел бы дементорами, так как его отец больше не был способен их создавать. — Экспекто Патронум, — сказал он, указывая в воздух. Из кончика его палочки выскочила знакомая лиса и направилась в сторону холода, который был в противоположном направлении. Драко почти бегом преодолел последние несколько шагов до края, наблюдая за тем, как Грейбек кружит над женщиной, застывшей в воздухе в крайне неудобной позе. Даже с такого расстояния Драко мог разглядеть блеск и маньячную ухмылку в глазах оборотня. — Так, так, что у нас тут, — сказал он, увидев, что Драко подходит к ним. — Студсовет «Поколения 97»? Драко нахмурился, наконец-то придя в себя. Что имел в виду Грейбек? Здесь был кто-то, кого он знал? Драко сфокусировал взгляд на женщине и… — Ханна Эббот, — удивленно пробормотал он. Она выглядела испуганной. — Вы ничего не можете мне сделать, — пролепетала она, хотя голос её дрогнул. — У меня есть право на суд в Министерстве, я имею… — Нет, не имеешь, — сказал Драко, прищурив глаза и заставив её захлопнуть рот. Что она здесь делала? Ханна сглотнула, а Грейбек захихикал. Драко осмотрел её. Он не видел её лица уже много лет, но знал, что Эббот работает в Азкабане, приговорённая к караульной службе после того, как раскаялась в том, что сражалась не на той стороне. До этого момента у неё не было проблем. Она и полукровки без влияния были одной породы, и они общались только друг с другом. Он не понимал, какого черта Ханне могло понадобиться сейчас. — Думаю, нам следует отвести ее в дом, — сказал Грейбек, оглядываясь по сторонам. — А где Серви? — Этим займется Тревор, — ответил Драко, проигнорировав его вопрос. Эльф подошел к нему через несколько секунд. — Нет, нет, вы не можете… — Декрет номер два Нобилиума Волшебного Мира, — с ухмылкой оборвал её Грейбек, — Один или несколько членов Нобилиума имеют право допрашивать обвиняемого такими методами, какие они сочтут нужными, при наличии достаточных оснований для этого. Это, — Грейбек процитировал закон, которым они руководствовались, — мне кажется, более чем разумная причина. Ты находишься в штаб-квартире Нобилиума, и мы хотим знать, почему. Ханна при этом молчала, но глаза ее наполнились слезами. Драко опустил взгляд, отметив, что на её руке отсутствуют два пальца — следствие предыдущих пыток (это был он? вероятно), и понял, что Эббот знает, что её ждёт. Тогда Драко поднял бровь, отводя взгляд и поворачиваясь к Грейбэку, чтобы посмотреть на него с презрением, отметив, что тот выглядит… взволнованным. Пожалуй, возбужденным. Пытать для Грейбэка было все равно что кинуть собаке кость. Драко мог поспорить, что этот идиот выучил только те разделы «Нобилиума», которые он часто использовал, и это был один из них. — Тревор, — обратился Драко к эльфу, ожидавшему указаний, — отведи эту женщину в подземелья поместья. — Да, хозяин. — И не беспокойся об осторожности, — злобно добавил Грейбек. — Да, господин. Тревор подошел к Ханне, без предупреждения схватил ее и аппарировал внутрь. Последнее, что услышал Драко, прежде чем она растворилась в воздухе, был всхлип, вырвавшийся из её горла, когда её так резко выдернули из магического барьера. — Это будет весело, — пробормотал себе под нос Грейбек. Драко отвернулся и, ничего не ответив, направился в сторону поместья. Подземелья были такими же, как и все остальные. Холодные, тесные, пахнущие затхлостью — даже роскошь Малфоев не могла изменить этого факта. Когда они вошли в подземелье, Ханна была в полубессознательном состоянии, прикованная, как звезда, к цепям на стене и обездвиженная. Драко вздохнул и поморщился: ему не нравилось это занятие, но он знал, что оно необходимо. В том, что она разнюхивала о поместье, было что-то такое, что ему ни капельки не нравилось. — Реннервейт! — крикнул Грейбек, как будто ему это доставляло удовольствие. Ханна, находившаяся на грани обморока, резко подняла голову и посмотрела ему в глаза. Ее светлые волосы были тусклыми и безжизненными, а лицо утратило ту хаффлпаффскую приветливость, которая была присуща ей в годы учебы в Хогвартсе. Они никогда не разговаривали, за исключением тех случаев, когда Драко насмехался над ней и её друзьями, но он прекрасно видел разницу между Ханной, которой она была раньше, и Ханной, которой она была в данный момент. Драко занял место в кресле напротив неё, скрестив руки. Грейбек подошёл к ней и с отвращением обнюхал шею женщины. — Мы можем поступить по-простому или по-плохому, — скучающим тоном сказал Драко. — Ты можешь рассказать мне, что ты здесь делаешь, и я оставлю тебя под стражей в Министерстве, не причинив вреда. Или… ты можешь сопротивляться. Глаза Ханны сфокусировались на нём, и в них Драко увидел множество эмоций, которые он считал забытыми в этом мире. Храбрость. Ярость. Решимость. Это были глаза человека, который не сдался и не сдастся. Столько лет он ни у кого не видел такого взгляда. Он отвернулся, чувствуя себя неловко. Если смотреть в их глаза, то можно начать принимать их за людей. Драко задавался вопросом, была ли Ханна идиоткой, или она не понимала, что бороться больше не за что. Неважно, сопротивляется она или нет, никто не выиграет. Ни он, ни она, ни Грейбек. Только Темный Лорд. Только он. — Так. Начнем с основ. Тревор, — обратился Драко к эльфу, стоявшему в углу комнаты. — Принеси мне Веритасерум. Он почувствовал, как существо подошло к полкам слева от него, и Драко протянул руку, ожидая, что тот положит туда пузырек. Почувствовав это, он тут же левитировал его к Грейбэку, который взял его и, не задумываясь, заставил ее выпить одним глотком, отчего Ханна закашлялась. — Что ты здесь делаешь? — спросил он сразу же, почти в отчаянии, но потом опомнился. Женщина плотно сжала губы, ее лицо стало совершенно красным, и она отказалась отвечать. — Эта сучка не хочет говорить, — усмехнулся Грейбек, дергая ее за волосы. — Я думаю, тебе стоит дать ей стимул. — Тебя кто-то послал? — спросил Драко, снова игнорируя его. Ответа он не получил. — Ты что-то ищешь? Ничего. Драко вздохнул, разжал руки и переместился в кресле. — Может быть, стоит дать ей стимул, — предложил Грейбек, взяв одно из ее запястий и согнув его в неестественном положении. Женщина подавила сдавленный всхлип. Драко проигнорировал его. — Хорошо, — сказал Драко, следя за тем, не прозвучит ли что-нибудь в его угрожающем тоне. Пока ничего, — если ты этого хочешь… Давай. Давай попробуем что-нибудь помягче, — Драко поднял палочку и направил на её живот. Краем глаза он увидел, как она закрыла веки, готовясь. — Круцио. Тело Ханны дернулось, и она наморщила лоб, сопротивляясь. Драко был удивлен, если честно. Большинство людей не выдерживают и одного раунда Круцио. Или два. Не то чтобы три. Но она, она впечатляюще терпела боль. Она слегка обмочилась, вскрикнула, но ни разу не взмолилась, чтобы это прекратилось. Драко полагал, что быть жертвой войны имеет свои преимущества. — Тергео, — сказал он, закончив четвёртый раунд «Круцио», и указывая на лужу на полу. Грейбек продолжал прижиматься носом к незащищенной коже женщины, пока она всхлипывала и сопела. — Неплохо, Эббот. Посмотрим, сможешь ли ты устоять перед этим, хотя я в этом сомневаюсь. — Он снова указал на нее, и она заметно задрожала от предвкушения, точно зная, что ей предстоит. — Веритатис долорем. Крик, который издала Ханна, можно было сравнить только с самыми отвратительными звуками, которые Драко когда-либо слышал, и он как никто другой знал, что с каждой секундой сопротивления ответам на вопросы будет становиться только хуже. Она чувствовала, как миллионы шипов впиваются в её внутренние органы и, разрывая их на части, заставляют её истекать кровью. — Что ты здесь делаешь? Ханна не отвечала, она продолжала кричать. — Что ты здесь делаешь? — повторил Грейбек, на этот раз взяв палец и сильно прикусив его. Ничего. Крики становились все более оглушительными, и Драко мог только думать, что она не должна продержаться и пяти секунд. Что она сломается. Но этого не произошло. Прошло еще пятнадцать секунд, а Ханна все еще кричала. Драко опустил палочку, снимая проклятие, потрясенный. Это было ненормально. Он никогда не видел такого сопротивления… Но потом он осознал. Ханна была натренирована. — Кто научил тебя терпеть это? — Яростно потребовал он, поднимаясь со своего места и подходя к ней. — Кто тебя научил? Скажи мне, или, клянусь, я позволю Грейбэку разорвать тебя заживо, ты, предательская маленькая дрянь. — Я все равно это сделаю, — усмехнулся оборотень, угрожая оставить ее без пальца. Она задохнулась, задрожав. Драко поднял палочку, готовый причинить ей любую боль, какую только можно себе представить. Здесь происходило что-то опасное, о чём он не хотел думать. Но он должен был выяснить, что именно. — Не удивительно, — сказала Ханна через несколько секунд, и её голос сорвался. У Драко на кончике языка вертелось проклятие. — Я не ожидала от тебя ничего другого, не после того, что ты… что ты сделал со своей ма… со своей матерью. За десятую долю секунды половина его защиты рассыпалась. — Что? Грейбек ударил Ханну по лицу, да так сильно, что она откинула голову в сторону и сплюнула кровь. Драко отшатнулся, его мысли метались. — Как… как ты мог…? — Заткнись, — свирепо прорычал Грейбек, схватив ее за волосы. Но она проигнорировала его. Драко почувствовал, что сейчас упадёт в обморок. — Со своей собственной… матерью… Драко Малфой… Оборотень издал пронзительный вопль и в мгновение ока вонзил когти в правый глаз Ханны, выколов его одним движением. Драко смотрел, как свисает веко, и там, где раньше на него смотрели карие глаза, теперь была лишь пустота. Она кричала, и Грейбек кричал, вгрызаясь в ее челюсть, отрывая ей ухо, впиваясь когтями в живот так, что едва не вскрывая его, а Драко уже не слышал, не видел и просто не мог думать о том, что они не получили нужной информации. Его мать. Он смотрел, как Грейбек оторвал женщине руку, пока она оставалась еще живой и в сознании, умоляя наконец убить ее, но Драко был не в состоянии что-либо воспринимать. Шаги вели его к двери в подземелье, а оттуда в коридор — любой, мать его, коридор. Любое грёбаное место, имеющее отношение к Азкабану. Нет, нет, нет. Конечно же, она ничего не имела в виду, не так ли? Скорее всего, она просто сказала это, чтобы подействовать ему на нервы. Драко схватил горсть пороха и бросил его в огонь, выкрикивая адрес кабинета Азкабана, но сам он ничего не слышал, казалось, всё происходило за его пределами, словно в кино. Он чувствовал, что ему не дают пройти, что он застрял в чужом камине, хотя голос — скорее всего, он сам — кричал, что если его не пропустят, то он подожжёт всё вокруг, и он это действительно имел в виду. Абсолютно. Наконец Драко встретила женщина, которая сказала, что ему нельзя здесь находиться, но Драко оттолкнул её и побежал вниз, в главный офис, туда, где находились заключённые. Он собирался увидеться с Нарциссой. Он хотел убедиться, что с ней всё в порядке. С ней должно было быть все в порядке. Со своей собственной матерью, Драко Малфой… В ушах зашумело, а разум не мог сформулировать ни одной рациональной мысли. Нет, нет, нет. Пожалуйста. Пожалуйста. Пусть она будет жива. Пусть с ней все будет в порядке. Она должна быть в порядке. С ней всегда всё в порядке. Драко приложил руку к шее и начал одергивать рубашку, чувствуя, что она его душит. По его спине струился холодный пот, и казалось, что в любой момент его может вырвать. Это ошибка. Это должно быть ошибкой. При входе он столкнулся с маленьким лысым человечком, в котором смутно узнал полукровку чуть более высокого ранга, отвечающего за это место. Драко в бешенстве опустил руки на обшарпанный стол, и когда мужчина уже собирался заговорить, увидев его, Драко выпалил: — Я хочу видеть Нарциссу Малфой. Мужчина, казалось, мгновенно взволновался. — Боюсь, я не могу дать вам разрешения… — Да мне плевать. Вы позволите мне увидеться с ней. Мужчина оставил все свои дела на столе и немного отступил назад, наблюдая за позой Драко, который, как ему казалось, просто тратил свое время. Ценное время. С ней все будет в порядке. С ней все будет в порядке. Она должна быть в порядке. — Мистер Малф — Астарот, я не имею права впускать вас… Драко выхватил из брюк свою палочку и молниеносно поднес ее к горлу мужчины. Остальные охранники, похоже, насторожились и быстро окружили их, когда мужчина поднял руки в примирительной манере, теперь на его лице был написан страх. Драко приложил руку к груди и приподнял ткань костюма. — Ты знаешь, что это такое? — прошипел он, показывая свою брошь-каплю. — Ты хоть понимаешь, что она означает? Из-за нее меня называют Астаротом, ты должен знать. Это прозвучало угрожающе, и в этом и заключалась идея. Потому что это была угроза. Мужчина сглотнул, заметно испугавшись. — Ты впустишь меня, ведь если ты боишься смерти, — прошептал он, стиснув зубы, — то поверь, есть вещи гораздо хуже этого, и я могу тебе это доказать. Мужчина не сразу отреагировал, но неловко и судорожно кивнул, вытаскивая один из ключей. Драко мог распознать присутствие дементоров, свободно бродящих поблизости, но не обращал на них внимания. В мире не было ничего, на что он мог бы обратить внимание в данный момент. Он должен был увидеть Нарциссу, должен был… Драко моргнул и уставился на холодные стены, осознав один факт. Его не ведут в камеру. Его не ведут в камеру к другим заключённым. Сердце Драко упало в желудок, когда он пошёл за мужчиной по коридорам, заполненным кричащими людьми и охранниками, наблюдавшими за ними. Драко крепче сжал свою палочку, убеждая себя, что это ошибка. Или, может быть, с Нарциссой произошёл несчастный случай, и она находится в лечебном крыле. Да, так и должно быть. Так… так и должно быть. Вот что имела в виду эта мерзавка Ханна, эта грязная полукровка. С Нарциссой просто произошел несчастный случай. С этим она справится. Они дошли до конца коридора, спустились на несколько ступенек, и мужчина с самым извиняющимся видом открыл камеру и исчез оттуда так же быстро, как и появился. Драко не осмелился войти внутрь. Он несколько минут стоял в дверях, глядя на свои ботинки и вспоминая, как в последний раз видел свою мать, как в последний раз навещал её. Как она почти всё время была молчалива или несла какую-то чушь, поскольку Азкабан лишил её рассудка. Но она была в порядке. Драко спросил ее, и она с улыбкой ответила, чтобы он не волновался и что с ней все в порядке. И что всё будет хорошо. Его мать сдерживала свои обещания. Драко глубоко вздохнул, мысленно ругая себя. Он не мог быть таким трусом, не мог бояться, что его мать заболеет. Ведь это было всё, что у нее было. На нее напала болезнь. Драко сделал шаг туда, открыл глаза, не осознавая, что закрыл их, и взглянул в центр комнаты, мгновенно отшатнувшись назад. Нет. Драко приложил руку к груди и стал одергивать одежду, пытаясь избавиться от удушья, от давления, поселившегося там, и, надеясь очнуться от этого бреда. Это должен быть бред. Нет. Нарцисса лежала на каменном ложе, сложив руки по бокам, и выглядела совершенно безмятежно. Должно быть, она спит. Она дремлет. Так она выглядит, когда спит. Так она выглядит, когда засыпает рядом со мной. Тут же до его ушей донесся высокий свист, и Драко двинулся вперед, чувствуя, что ноги уже не слушаются, и наконец опустился на колени рядом с ней, его горло сжалось, а руки начали дрожать. Нет. Нет, это должна быть ложь. Эта женщина не была его матерью, она не могла умереть на глазах у его отца. Кто-нибудь придет и скажет, что это была больная шутка, что его мать жива и счастлива в другой камере, ждет его. Ждет, когда он вытащит ее оттуда. Ждет, когда он придет к ней. Ждет, когда он еще раз скажет ей, что любит ее. — Мама… — позвал Драко, думая, что она ответит ему. Он коснулся ее волос и вдруг обнял ее. Она казалась такой слабой, тонкой и хрупкой. Нарцисса не была хрупкой. Эта женщина не была его матерью. Это было невозможно. Драко держал её, отчаянно ища признаки жизни. Пульс, дыхание. Чтобы она открыла глаза и снова посмотрела на него своими голубыми глазами, холодными и нежными одновременно. На мгновение ему показалось, что она обнимает его в ответ, что она обхватывает его своими нежными руками, как в детстве. Драко крепко прижал её к себе, чувствуя, как всё вокруг покрывается мраком и распадается. Всё, на что он надеялся последние несколько лет, всё, что он делал… Всё напрасно. — Нет. Нет, — прошептал он, обхватывая её лицо. — Нет. Проснись, мама. Мама, пожалуйста… Он подумал о Нарциссе, которая рассказывала ему сказки перед сном и угощала пирожными каждый раз, когда отказывала ему в чём-то. Он думал о Нарциссе, которая научила его читать, писать и рисовать. Он думал о Нарциссе, которая не отходила от него, когда ему снились кошмары. Он думал о Нарциссе, которая сделала всё возможное, чтобы он был счастлив. Он вспомнил тот день, когда пообещал забрать её оттуда. Он думал о том, что так и не смог сказать ей в последний раз, что любит её. Драко прижал её к своей груди и сломался. Опустошение нахлынуло на него. Его мать была мертва. Эта женщина в его объятиях была его матерью. Мертвой. А он не смог её спасти. И почему она? Почему она, а не он? Драко отодвинул Нарциссу, отчаянно желая поменяться с ней местами, найти хоть что-нибудь, что выдало бы, что этот человек — не Нарцисса, хоть что-нибудь. Но он обнаружил лишь синяки, засохшую кровь, избитую кожу и болезненную худобу. Она была еще теплой. Если бы он оказался там раньше, если бы увидел ее раньше, может быть, он смог бы спасти ее, может быть, он смог бы… Спасти от чего? Драко всё ещё смотрел на неё, испытывая мучительную боль, и, подавляя рвущиеся из горла рыдания, поглаживая редкие светлые волосы матери, тонкие и спутанные, чувствуя, как слёзы собираются в его глазах. Нарцисса была жива, жива и здорова, насколько он знал. С ней всё было в порядке. Отец сказал ему, что с ней все в порядке. Она была жива. Она была жива. Но как…? Как она… Миллион образов промелькнул в его голове. Простуда? Несчастный случай? Но ведь еще можно было что-то исправить. Все еще можно было что-то сделать, не так ли? Драко ещё раз сжал её в объятиях, чувствуя, как она становится ещё легче и… У него перехватило дыхание. Нет. Драко поднял её на руки, прижав ухо к груди матери. Он вспомнил похороны дедушки Абраксаса и то, как даже после его смерти Драко все еще чувствовал его магию. Как он рассказал об этом Нарциссе, а она объяснила, что магия покидает тело не после смерти, а когда волшебник разлагается, и… Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Чувства затуманились, и у Драко сжались челюсти. Всё внутри него смешалось с неясными, непонятными чувствами, потому что — он не чувствовал её. Он не чувствовал её, и это означало только одно. Его мать была лишена магии. А это было невозможно, никто не теряет магию естественным путем, а ведь, судя по всему, именно это и произошло, не так ли? Нет, чтобы заставить кого-то лишиться магии, нужно было несколько человек, нужен был план. Это было не то, что достигается легко, и… Осознание этого ударило его по лицу. Нарцисса не умерла. Драко затрясся от ярости, крепче прижимая её к себе. Нарцисса была убита.