Hope

      — Вам двоим нужна консультация семейного психолога, — твёрдо говорит доктор Ким, скрестив руки на груди. Его голос — не из тех, что допускают возражения. Он смотрит на Джина и Хосока с тем самым выражением, каким обычно смотрят на родителей, забывших, ради кого всё это.         После последней истерики Джин будто отгородился от мира. Глухо замкнулся. Он разговаривал только с Юнги и Субином. На Хосока даже не смотрел.       И всё потому, что сломался. Показал слабость. Позволил себе быть настоящим — перед тем, кому не верил.         — В этом есть необходимость? — глухо спрашивает Хосок. Голос сухой, почти формальный. Он стал таким, каким был в начале — холодным, закрытым, особенно когда рядом Юнги. Особенно когда Джин в его объятиях.         Доктор Ким чуть подаётся вперёд:         — Острая необходимость.         Но Джин уже качает головой, отрезая ещё до начала.         — Не надо, — шепчет он. И громче: — Ради чего? Ради кого?   — Ради тебя, — спокойно отвечает врач. — Ради Субина.         — Мы не семья с Хосоком, — чеканит Джин, не поднимая взгляда. Слова режут воздух, будто нож. — Мой муж — Мин Юнги. И наши отношения не требуют корректировки. У нас всё хорошо.         Хосок напрягается. Желваки ходят по скулам. Что-то внутри него щёлкает.         — Это временно, — вырывается у него, резко, как выстрел.Хосок не отводит взгляд. Говорит с нажимом: — Субин — мой сын. Он будет носить мою фамилию. Как и второй ребёнок. Если ты решишь его родить.         Джин замирает. Его тело вздрагивает, будто получил пощёчину. И когда он поворачивается — это уже не просто взгляд. Это предупреждение. Ещё одно слово — и полетит нечто острое.         — Что значит «если»? — голос его срывается. — Ты... ты сейчас что сказал?         Тишина становится почти физической. Её пронзает голос доктора Кима:         — Хватит.         Доктор Ким повышает голос впервые за всю встречу.         — Вы оба будете посещать психолога. Это не предложение. Это часть программы лечения вашего сына.       Он смотрит на Джина:       — Сокджин.       И — на Хосока:       — И вы тоже, господин Хосок.   

***

Аудиозапись: индивидуальная сессия Имя клиента: Чон Хосок (альфа) Дата: 14 апреля Психолог: Пак Чиимн   Психолог:       Ты привык контролировать. Людей, процессы, улики, угрозы. Что ты чувствуешь, когда рядом Джин — человек, которым ты не можешь «управлять»? Хосок:       Он знает, кто я. Что я. И всё равно говорит так, будто я не могу его сломать. И это правда.  Это восхищает. Он будто из другого мира. И каждый раз, когда он смотрит на меня — мне приходится выбирать, кем быть. Зверем. Или… человеком.   Психолог:       Ты боишься его чувств? Хосок:       (короткий смех, но без веселья) Я боюсь своих. Он… трогает что-то внутри, что я думал давно сдохло. Когда он рядом — во мне что-то замирает. А потом хочется защитить. Забрать. Удержать.   Психолог:       Ты умеешь любить? Хосок: (жёстко) Нет. Я умею быть рядом. Умею убивать за тех, кто под моей защитой. Но любовь? Это для других. (пауза) Хотя… (голос становится тише) Иногда, когда Джин спит — я смотрю на него. И мне хочется, чтобы он знал, что с ним ничего не случится. Не из долга. А потому что… я этого не переживу.   Психолог:       Если он выберет уйти — ты отпустишь? Хосок: (на выдохе) Если он уйдёт… я сломаюсь. Но я не удержу его силой. Я мог бы. Но не хочу. Он должен остаться сам. Ради наших детей. (пауза, напряжённая тишина) Я просто… хочу, чтобы он выбрал меня. Не потому что боится, а потому что верит. Хоть немного.   Конец записи.   Аудиозапись: индивидуальная сессия Имя клиента: Ким Сокджин (омега) Дата: 14 апреля Психолог: Пак Чимин   Психолог:       Ты много лет работал с самыми сложными случаями. Ты знаешь систему. Знаешь людей. Когда ты смотришь на Хосока — кем ты его видишь? Джин: (ровно) Я вижу человека, имя которого фигурирует в закрытых делах. Я знаю, на каких улицах исчезали свидетели.  Я читал материалы, которые не должен был видеть. Я видел, как его боятся. Я знаю, на что он способен. И, что страшнее — я знаю, что он не сожалеет. (долгая пауза) И всё равно... я не могу перестать чувствовать.   Психолог:       Ты боишься его? Джин: (без паузы) Да. Но не так, как раньше. Сначала — как юрист боится беззакония. Потом — как человек боится зверя. Сейчас... я боюсь того, что он может стать мне слишком близким. Что он дотронется до тех мест внутри, куда никто не должен прикасаться. А если он туда дотянется — у него будет власть. А власть в его руках уже уничтожала людей.   Психолог:       Ты всё ещё можешь видеть в нём альфу? Или только — опасность? Джин: (тихо) Я вижу в нём альфу. И именно это самое страшное. Он умеет быть другим. В его глазах есть что-то... настоящее. Грубо-собранное из боли, одиночества и лояльности. Он не всегда мягкий. Не всегда добрый. Но когда он рядом — во мне замирает то, что давно не двигалось. И я ненавижу его за это.    Психолог:       Что ты чувствуешь, когда он касается тебя? Джин: (глухо) Противоречие. Моя кожа помнит приказы и хладнокровие. А тело — тянется к теплу. Инстинкты хотят безопасности, запаха, присутствия. Разум говорит: «опасность». Но что-то внутри… молчит. Молчит и слушает его дыхание. И я не знаю, как с этим быть.   Психолог:       Ты представляешь с ним будущее? Джин: (тихо) Нет. Я не верю, что мы сможем быть «нормальной» семьёй. Я не верю, что он перестанет быть тем, кем он был. Но я хочу хотя бы один день, одну ночь, один чёртов момент — где я могу чувствовать, что всё это возможно. Где он не — мой страх. А мой дом.   Конец записи.   Аудиозапись: индивидуальная сессия Имя клиента: Хосок (альфа) Дата: 20.04.2023 Психолог: Пак Чимин   Психолог:       Что ты почувствовал, когда узнал о болезни вашего сына? Хосок: ...Пустоту. Как будто кто-то просто вырвал мне сердце и сказал: «Смотри, вот твоя цена за всё, что ты упустил, за то, что не спас Луи». Я даже не сразу понял, как дышать.    Психолог:       Как ты сейчас справляешься с этим? Хосок: Делаю, что могу. Но в глубине души, где-то внутри всё... ломается каждый раз, когда я вижу Субина, с проводами вокруг, вижу как он засыпает от слабости, подавляя свою улыбку. Это больно видеть своего ребенка таким и когда у тебя нет возможности ему помочь… ничем.    Психолог:       Что ты чувствуешь к Джину? Хосок: (долгая пауза) Сложно сказать. Он не просто омега. Он — папа моего сына. Человек, который прошёл через многое... и всё ещё стоит твердо на ногах. Я уважаю его. Я восхищаюсь им. Он как непоколебимая стена, стойкий, жесткий, но… та боль, которую чувствует он, будто не сравнима с моей. Джин как феникс-птица, возрождённый из пепла… Он вызывает во мне что-то дикое, первобытное. И в то же время я боюсь к нему приблизиться. Как будто если я откроюсь — он уйдёт, как мой бывший муж.    Психолог:       Ты доверяешь ему? Хосок: Абсолютно.    Психолог:       Что бы ты хотел ему сказать? Хосок: Что я рядом. Что я постараюсь быть тем, кто ему нужен. Не только отцом, не только альфой, но человеком, на которого он может положиться. Даже если пока не знаю, как это сделать.   Конец записи.   Аудиозапись: индивидуальная сессия Имя клиента: Джин (омега) Дата: 20 апреля Психолог: Пак Чимин                                                       Психолог:       Что ты почувствовал, когда узнал, что твой сын болен? Джин: (тихо) Как будто кто-то резко выключил свет. Всё внутри замерло. Холодный, цепкий страх, уже мне знакомый. Он, будто проник под мою кожу и не собирается уходить. (Пауза). Я не могу спать. Боюсь, что если засну, проснусь — а его уже не будет, как это было с Гуен.    Психолог:       Чувствуешь ли ты вину? Джин: Каждый день. Он не заслужил этого. Никто не заслуживает такого. Я думаю, что моя любовь была недостаточной, что я что-то недодал ему, что он почувствовал, что я не его родной папа. Возможно, если бы его биологически папа был жив, может быть все могло бы быть по другому…   Психолог:       Какие чувства у тебя вызывает Хосок? Джин: (глубокий вдох) Сложные. Он — альфа. Сильный, прямолинейный. Иногда он пугает меня, иногда успокаивает. А иногда — просто злит. Мы не пара. Мы... два разных мира, оказавшиеся в одной комнате. Но он старается. И это видно. Я вижу, как он борется, даже если делает это через силу.   Психолог:       Ты ему доверяешь? Джин: (пауза) Я хочу… но Хосок, он все еще живет в прошлом. Конечно, не мне говорить об этом, но, когда он называл меня именем своего бывшего мужа, я почувствовал себя лишним. Чужим не только для него, но и для Субина.    Психолог:       Что ты чувствуешь по поводу возможной беременности? Джин: Я пока не готов говорить об этом вслух.    Психолог:       Что ты хотел бы сказать Хосоку, но пока не можешь? Джин:       Если настанет день, когда ему придется выбирать между мной и детьми… я хочу чтобы он без раздумий выбрал детей.   Конец записи.   Аудиозапись: индивидуальная сессия Имя клиента: Хосок (альфа) Дата: 20 апреля  Психолог: Пак Чимин   Психолог:       Хосок, позволь задать тебе вопрос, который, возможно, требует некоторой тишины внутри. Чувствуешь ли ты, что отпустил своего бывшего партнёра? Или часть тебя всё ещё живёт с его образом? Хосок: (жёстко, без пауз) Он мёртв. И точка. (пауза, голос ниже) Я не забываю. Но больше не зову его во сне. Не ищу его запах в доме. Я живу дальше.    Психолог:       Ты часто упоминаешь, что тебе сложно понять Джина. Есть ли у тебя ощущение, что он сознательно держит дистанцию? Закрывается? Хосок: Конечно. Он — как замок без ключа. Всегда на шаг дальше, чем я могу дотянуться. Он улыбается, но никогда по-настоящему. (пауза) Иногда мне хочется встряхнуть его, заставить смотреть мне в глаза, но потом я вижу, как он смотрит на сына — и понимаю. Это его защита. Такая же, как у меня.   Психолог:       Чего ты боишься больше всего? Хосок: Потерять. (молчание) Я могу справиться с болью. С одиночеством. Но если я снова потеряю кого-то, кого люблю... этого я не переживу.    Психолог:       Когда ты смотришь на Джина — кем ты его видишь? Омегой, которому ты обязан помогать? Или всё-таки человеком, партнёром, который может быть рядом с тобой? Хосок: (грубее, чем нужно) Он не просто омега. Я это вижу. Он сильный. Упрямый. Готов умереть за нашего ребёнка, не сказав ни слова. (пауза, голос ниже) Он может быть партнёром. Если когда-нибудь пустит меня к себе.   Психолог:       Представь, что ты узнаёшь — Джин беременен. Что ты чувствуешь? Хосок: (тяжёлый выдох) Ответственность. Страх. ...И что-то, чего не хочу называть. (долго молчит) Если он носит моего ребёнка, я не могу больше держаться в стороне. Это уже не просто «мы переживаем вместе». Это — наша жизнь. Общая. И от этого страшно. Потому что, если он уйдёт — я потеряю всё сразу.   Конец записи.   Аудиозапись: индивидуальная сессия Имя клиента: Мин Юнги (альфа, адвокат) Дата: 22 апреля Психолог: Пак Чимин   Психолог:       Юнги, расскажи, как ты относишься к текущей ситуации. В первую очередь — к Джину и тому, что с ним происходит. Юнги: (спокойно, отчётливо) Он измотан. Эмоционально. Физически. Морально. Джин умеет прятать боль. Он — блестящий адвокат, у него язык быстрее, чем пуля. Но когда дело касается его тела… (пауза) Он вечно забывает, что не обязан всё вытягивать в одиночку. И я боюсь, что однажды он… (вдох) Я был против второго ребёнка. Не потому что не люблю детей, а потому что знаю, сколько потерь стоит каждый выбор, который делает Джин.   Психолог:       Ты считаешь, что он не должен был идти на это? Юнги: Я считаю, что это решение было сделано на фоне отчаяния. Это был выбор ради жизни. Но это также — жертвенность. А Джин… (глухо) Он слишком часто жертвует собой. Это меня злит. Потому что он даже не считает, что у него есть право жить ради себя.   Психолог:       Ты формально — его муж. Что ты чувствуешь по отношению к нему? Юнги: Любовь. (спокойно) Но не ту, что держит за талию ночью, а ту, что держит за руку в аду. Я всегда был рядом. Когда умер его первый ребёнок. Когда он перестал говорить. Когда он просто лежал и смотрел в потолок. Я вытащил его. Не потому что хотел, чтобы он был моим, а потому что не мог позволить ему исчезнуть.   Психолог:       Ты часто находишься рядом с ним. Хосок возможно ревнует. Что ты думаешь о нём? Юнги: (долго молчит) Я знаю таких, как он. Я защищал от них. А некоторых, как он – садил.  Он опасен, но не потому что агрессивен, а потому что умеет быть очень убедительным, когда хочет. И я вижу, как он смотрит на Джина. И как Джин… позволяет ему быть рядом. Это пугает меня.   Психолог:       Ты считаешь Хосока угрозой? Юнги: (ровно) Да. Но не только потому, кто он. А потому что он может сломать то, что я собирал годами. Он может войти в сердце Джина ломая все барьеры. И если он потом уйдёт… (вдох, сдержанно) То я не смогу снова склеить его. На этот раз — нет.   Психолог:       Ты готов отпустить Джина, если он выберет Хосока? Юнги: (глухо) Если это сделает его счастливым — да. Но если это уничтожит его — я вытащу его снова. Даже если мне придётся встать против всего мира.   Конец записи.