Ходить по стезям пути непроложенного

— Так. Ну что? Видеть можешь? Голос Вэнь Цин звучал вкрадчиво и сосредоточенно. Повязка, закрывавшая глаз пациента первые сутки после операции, была аккуратно сложена на столике — в своей врачебной практике женщина всегда была предельно точна, не позволяя себе даже малейшую неаккуратность. — Да… да, я вижу, — мужчина сощурился, привыкая к свету заново: чувствительность сохранялась, как и болезненные ощущения, из-за чего у него сперва не вышло с ними совладать и потому он ойкнул. — Картинка немного плывет… — Это нормально, — сразу же сказала Вэнь Цин, беря в руки пузырек с каплями. — Не дергайся, сейчас пройдет… я сказала не дергаться! Вэй Усянь! — Извини, — тот тихо засмеялся. — Цзян Чэн и цзе-цзе уже ждут меня, я тороплюсь! — Подождешь. До чего несносный, в таком-то возрасте… Когда все манипуляции были закончены, а рекомендации даны, Вэнь Цин с облегчением вздохнула. Операция по удалению катаракты и замене хрусталика глаза уже лет десять как превратилась в рядовую практику благодаря ускоренному научному прогрессу. Гораздо больше проблем приносили пациенты, не соблюдающие рекомендации врача и, как следствие, получающие осложнения. — Пойдем со мной, а? У моей семьи для тебя миллиард благодарностей и приглашение на ужин, — Вэй Усянь улыбнулся женщине, так, что той ничего не оставалось, кроме как тоже спуститься вниз. В приемной на первом этаже посреди шума взволнованных посетителей их ждали двое: молодые женщина и мужчина, после одного взгляда на которых становилось понятно, что они родственники. Из рассказов Вэй Усяня Вэнь Цин уже знала, что «цзе-цзе» зовут Цзян Яньли и она «самая замечательная», а Цзян Чэн… ну, это Цзян Чэн. Едва увидев брата, Яньли тепло улыбнулась и заметно расслабилась, а Ваньинь наоборот напрягся, всматриваясь в лицо Усяня. Волновался. — Добрый день, я лечащий врач вашего брата, Вэнь Цин, — произнесла она. — Нам еще не доводилось познакомиться лично, все вопросы решал Цзян Фэнмянь. Вэй Усянь полностью здоров, пусть не забывает про капли. — Приятно познакомиться, госпожа Вэнь, — Яньли мягко улыбнулась, в дань уважения легко поклонившись врачу. Цзян Чэн, взглянув на нее, быстро поклонился тоже. Вэнь Цин считала, что подобные церемонности были неуместны, однако и ей пришлось вернуть поклон. Вэй Усянь от такой картины не удержался от смешка. — Надеюсь, мой брат не создавал Вам дополнительных проблем? — хмуро осведомился Цзян Чэн, кинув на него быстрый взгляд и ткнув его в бок. — Мы как узнали, что этот дурак получил травму и ни черта не сказал… абсолютная безответственность! Поблагодари госпожу Вэнь, идиот. Чего молчишь? — Спасибо за заботу, — Вэй Усянь широко улыбнулся, крепко, но аккуратно пожав ей руку под удивленными взглядами родственников. На фоне их напряженной манеры держаться расслабленность Вэй Ина казалась неуместной. — Приходи к нам в гости, а? Яньли и Ваньинь быстро переглянулись, после чего девушка быстро отвела взгляд и снова улыбнулась новой знакомой: дескать, да, так и есть, вся наша семья очень ждет Вас с визитом. Ее улыбка, озарившая лицо, словно сделала его прекраснее. — Только… госпожа Вэнь, позвольте вас предупредить, — Цзян Чэн взглянул на нее. — Наша матушка будет интересоваться вашей личной жизнью… Ее взгляды более консервативны, чем наши. — Ох, это правда, — Вэй Усянь закивал. — Она настаивала, чтобы меня оперировал мужчина. Отец уговорил ее, как смог. Яньли вздохнула, опустив взгляд и потупившись. Она не понаслышке знала, что такое материнский консерватизм. Ее скромность и молчаливость в компании братьев было тому подтверждением — она словно меркла, особенно когда прекращала улыбаться. Некоторые вещи никогда не меняются. Женщины всю жизнь вынуждены страдать от предвзятого отношения окружающих, у которых к ним слишком завышенные ожидания: отказаться от всего и посвятить жизнь семье, не спрашивая у них, чего им действительно хочется. Вот только зачем сами женщины продолжали это поддерживать такие взгляды — этого Вэнь Цин не могла понять. А понимала ли это Яньли или в глубине души она тоже была против? Тем не менее Вэнь Цин все еще оставалась лечащим врачом Вэй Усяня, и потому приглашение стоило принять, ведь это был знак расположения. Семья Цзян была богата, и более близкое знакомство с такими людьми никогда не оказалось бы лишним. — Приду обязательно, куда денусь? — кивнула она. — Благодарю за приглашение и ваше… предупреждение. *** Семья Цзян была из тех семей китайских иммигрантов, которым удалось закрепиться здесь, вдали от родины, и по-настоящему разбогатеть. Вэнь Цин не знала подробностей, да и не стремилась вдаваться в них, только слышала кое-что из рассказов Вэй Усяня, который успел ужасно надоесть ей за несколько дней, при этом удивительным образом запав ей в душу своей непосредственностью. Он поведал ей слезливую историю успеха: приехали на заработки, занялись сельским хозяйством здесь, в Калифорнии, а лет двадцать назад их винодельческий бизнес резко пошел вверх, и теперь семья Цзян была достаточно известна в этих кругах. Дом у них был замечательный, большой, ухоженный, в саду росли виноградные лозы, цветы украшали окна. Загляденье, да и только. Цзян Чэн помогал родителям, брату, сестре, но неизменно мыслями кружил вокруг госпожи Вэнь, прихода которой он так ждал. Закономерно начинал на себя злиться: зачем же он так ждет ее? Вэй Усянь шутливо рассказывал ему, что Вэнь Цин, в общем-то, не замужем, а из мужчин у нее лишь ее коллега и лучший друг, «торопись, Чэн-Чэн», и смеялся, когда Ваньинь давал ему подзатыльник и ворчал, что ему нет никакого дела до этого. И все же это все рождало в груди Цзян Чэна какую-то глупую надежду и решимость показать себя в лучшем свете этим вечером. Он же первым вышел встретить гостью. — Добрый вечер, госпожа Вэнь, — учтиво произнес Ваньинь. — Заходите. Он засмотрелся на ее миниатюрную фигурку, подчеркнутую шелковым ципао, сидевшем точно по размеру, однако заставил себя отвлечься. Вот уж женщиной он еще не увлекался с первого взгляда! Сколько можно, глупости! — Да, спасибо, — Вэнь Цин несколько смешалась, увидев его перед собой: кто же знал, что ее встретит именно Цзян Чэн. — Еще раз благодарю за приглашение. Она любезно улыбнулась, проходя внутрь дома, пропахшего чарующими ароматами домашней еды и табака — девушка сделала глубокий вдох. С кухни пахло прямо как дома. Что-то неуловимо знакомое и родное… Оттуда же доносились звуки радио, и мягкий женский голос подпевал баритону исполнителя, отчего звуки смешивались в приятное двухголосие. Должно быть, это была Цзян Яньли. — А где чета Цзян? — спросила Вэнь Цин, заправив прядь волос за ухо. — Отец и мама в гостиной, сейчас заканчивают последние приготовления, — отозвался Ваньинь. — Давайте сюда верхнюю одежду, я повешу еë. Вэнь Цин расстегнула свою плечевую накидку, и, стоило Цзян Чэну подхватить ее сзади, сердце девушки совершило кульбит. Обернувшись, она встретилась взглядом с Ваньинем, но так и замерла, даже когда он уже отвернулся. Быстрое прикосновение его рук к ее плечам ощущалось несуществующим теплом. — Благодарю, — сказала Вэнь Цин, отводя взгляд и чувствуя себя до безумия глупо. Так сильно задумалась? С чего бы? — Можете проходить в гостиную. Уборная чуть дальше по коридору и направо, — тот обернулся и крикнул в глубину дома. — Вэй Усянь, почему на стол еще не накрыто?! А ну живо помоги сестре! Вэй Усянь! Мгновенное преображение из гостеприимного хозяина в ворчливого брата не оставило Вэнь Цин равнодушной, хотя она позволила себе лишь тихий смешок. Вэй Усянь вылетел с лестницы на второй этаж, одетый в классический костюм, приветливо улыбнулся гостье и кинулся на кухню помогать Яньли. Вэнь Цин же прошла в гостиную, сопровождаемая Цзян Чэном. Комната представляла собой просторное помещение, в центре которого стоял массивный дубовый стол, а на стене в рамочках висели семейные фотографии и сертификаты о качестве вина, производимые семьей Цзян. Все это словно говорило: посмотрите, они — образцово-показательная семья, на фотографиях которой у людей всегда были улыбки и в руках которой находился щедрый бизнес. Но существовали ли действительно идеальные семьи? — Здравствуйте, госпожа Вэнь, — приветствовал ее глава семейства, Цзян Фэнмянь, традиционно поклонившись. Рядом его супруга последовала его примеру, лишь кивнув. — Мы Вас очень долго ждали, — произнесла она с застывшей улыбкой. Спокойно. Главное — не позориться, не уронить лицо… Все чувствовали: это будет долгий вечер. Приняв это приглашение, Вэнь Цин добровольно подписалась на все каверзные вопросы, но она была готова. Заготовленные ответы она прокручивала в голове весь этот день. Произвести впечатление на семью Цзян — вот главная цель. В зал вошли Яньли и Усянь, держа в руках тарелки с горячими блюдами, и Вэнь Цин на долгое мгновение забыла то, о чем думала секунду назад. Яньли, занимавшаяся готовкой весь день, казалось, нисколько не утомилась: она нежно улыбалась, отчего сердца окружающих людей оттаивали и перехватывало дыхание. Платье в пол, сидевшее Яньли по фигуре, шелестело несколькими слоями юбки, и это тоже неосознанно привлекло внимание женщины. Про себя Вэнь Цин не могла не сравнивать Цзян Чэна с его сестрой, чьи сходства были очевидны: оба были статными молодыми людьми, преисполненными достоинства в манерах, однако если Ваньинь обладал приятно мужественными чертами, то Яньли очаровывала своей женственностью. Откуда только такие мысли брались? Вэнь Цин давно не была в отношениях, а уж в серьезных и подавно, и, возможно, одиночество брало над ней верх в присутствии приятных глазу людей. — Здравствуйте, госпожа Вэнь, — ласково произнесла Яньли. Казалось, она говорила так же плавно, как и напевала песню несколько минут назад. Ее скромный взгляд был прикован к Вэнь Цин. Ваньинь принялся помогать сестре, забрав блюда из ее рук, отчего та вдруг слегка порозовела, когда Цзян Чэн коснулся ее. Она тут же отстранилась, отведя взгляд. Сама Яньли чувствовала себя неправильно от всего, что происходило между ней и братом. Она давно заметила, что ее поведение рядом с Ваньинем напоминало скорее реакцию юной девы на предмет своей любви, что никак нельзя было назвать нормальным. Она не помнила, в какой момент начались эти моменты смущения, щемящей в груди нежности, за которые Яньли корила себя, ругала, но… они не прекращались. Признать свои чувства к родному брату оказалось слишком сложно. Каждый раз, задумываясь об этом, Яньли чувствовала, что ее руки начинали дрожать, и теперь это происходило снова. Женщина разволновалась, что ее стеснение перед Ваньинем станет заметно для остальных, поэтому поспешила сесть за стол, стремясь сохранить лицо. Этот секрет Яньли хранила глубоко на дне своей души, и никому на свете не могла доверить его — это пугало ее, потому что тяжесть этой ноши была слишком велика, и она боялась однажды не выдержать ее. Но при этом госпожа Вэнь… Она не могла не приковывать к себе взгляд — и потому Яньли украдкой рассматривала ее профиль, сидя рядом, практически вплотную, и ощущая аромат ее духов. Сила, ощущавшаяся в Вэнь Цин, была заметна невооруженным глазом в мелочах: ее сосредоточенном лице, поджатых губах, серьезных ответах на вопросы матери. Что-то было в ней такое, что не оставляло окружающих равнодушными — готовы ли люди были ненавидеть ее или же обожать. Быть может, если бы они сблизились, Яньли смогла бы оставить чувства к брату позади хотя бы на время. О чем-то подобном размышлял и Цзян Чэн, слушая словесную перепалку гостьи с Юй Цзыюань, избежать которой было невозможно. Мать давно говорила, что ему пора бы жениться — а госпожа Вэнь была не замужем, обладала природной красотой и с достоинством преподносила себя. Когда вращаешься в кругах богатых людей, спутники жизни должны соответствовать, и Вэнь Цин неплохо бы смотрелась рядом с ним, верно? Ужин, столь заботливо приготовленный руками Яньли, быстро ушел на второй план. Вся семья за столом была бы рада продолжить трапезу, однако ситуация накалилась слишком быстро. — Так Вы — одинокая работающая женщина? Как интересно, — мадам Юй хищно впивалась взглядом в Вэнь Цин, но та и глазом не моргнула. Все шло ровным счетом именно так, как предсказывал Ваньинь. — В Вашем возрасте у многих уже семьи и дети. — Все верно, я много работаю. В моей жизни не так много времени на свидания, — Вэнь Цин непреклонно гнула свою линию. — К тому же я успешный практикующий офтальмолог. Я знаю, что Вы не хотели, чтобы я оперировала Вашего сына. Вы боитесь довериться успешному специалисту лишь потому, что он женщина? — Вовсе нет. Я лишь стремлюсь убедиться, что Вы никого не покалечите. Для руководства необходим мужчина, — Цзыюань изящно и ловко вытряхнула из пачки сигарету и закурила за столом. — Цзыюань… — Цзян Фэнмянь, до этого молчавший, наконец решил вмешаться, но супруга опустила его одним лишь своим взглядом, отчего тот поджал губы и замолчал. Вэнь Цин захотелось расхохотаться ей в лицо: о чем речь, если в этом доме главу семьи его собственная жена ни во что не ставила. Какое право она имела диктовать другим свои условия? Каждый присутствующий сидел словно на иголках. В конце концов, Вэнь Цин пришла, чтобы наладить полезные связи, а не нажить себе врагов среди влиятельных людей. Опасную ситуацию нужно было срочно пресечь, иначе она могла обернуться хаосом. — Возможно, Вы правы, госпожа Юй. Без сильного плеча иногда бывает тяжело, и потому у меня есть избранник, — объявила Вэнь Цин с гордостью. — Мы планировали пожениться через год. Сразу у двоих человек в зале внутри оборвалась тонкая нить надежды.