Душа остается

Се Лянь подметает всю квартиру. Использует чистящее средство, которое Умин показал ему днем раньше, чтобы оттереть каждый угол. Моет посуду. К концу часа он бездельничает на диване. Рассматривая свои варианты. Он не осмеливается на даже попытку открыть массив связи. Лин Вэнь может быть… Он корчит гримасу, вспоминая. Ладно. Лин Вэнь все еще должна быть рядом, но она пойдет прямо к Цзюнь У. И накопить больше духовных сил не обещает быть просто. Не кажется, что люди поклоняются сейчас так, как делали это раньше. Он не совсем может выйти на улицу и разбираться для смертных с их делами, прося отправить заслуги храму. Даже если бы он мог, был риск привлечь внимание Цзюнь У, и если он найдет Се Ляня с Умином… Его глаза сужаются. Нет. Нет. Его первым приоритетом должна быть безопасность Умина. Что угодно еще — после этого. И на данный момент это просто означает… Залечь на дно. Он возится с пультом от телевизора, нажимая кнопку микрофона, которую Умин показал за день до этого, чтобы бог мог говорить с этим. — Извини, — Умин снова и снова говорил, что ему не нужно быть таким вежливым, но Се Лянь не может вынести, как грубо звучит не делать этого, — Не мог бы ты показать мне видео о жизни смертных? К несчастью, телевидение не так проницательно, как Лин Вэнь когда-то была. «Вы имели в виду: Mortal combat?» Ох. Се Лянь моргает. Хорошо, он полагает, это не причинит вреда. — Верно! Экран загружается, затем показывает бородатого мужчину в квадрате в верхнем углу. — Ладно, парни, я вернулся с ежедневными обновлениями, убедитесь, что нажали на звонок уведомления… — Се Лянь опускает взгляд на пульт, возясь с ним, чтобы кликнуть на появившуюся кнопку. Этот мужчина — грозный воин. Се Лянь смотрит, как он использует свое воплощение, Райдена, чтобы сразить врага, разбрызгивая кровь по экрану, и все это время глотает напиток и говорит об “очках удара”. Принц не совсем уверен, что все это значит, но записывает вопросы для Умина, когда тот вернется. И когда видео заканчивается, телевизор переходит к следующему для него — к его “рекомендуемому”. Как внимательно! Еще лучше, что следующее видео легче понять. Теперь это “живая трансляция”, с воином, который разговаривает со свитком чата во время работы. Это как проецировать ваши битвы в сны последователей, но они могут разговаривать с вами! Ци Ин раньше так делал! Как изобретательно! Этот воин младше, скорее всего, возраста Умина, и… очень привлекательный, что странно. Большинство смертных не выглядит так необычно хорошо. Развалившись в наушниках, с контроллером в руке. — Так, — тянет он глубоким, соблазнительным голосом. — У меня экзамены на следующей неделе, так что это последний день, когда я пытаюсь победить Малению в одиночку. Как думаете, парни, сможете сделать это за две недели без меня? Есть что-то в том, как он почти напевает в экран, заставляющее Се Ляня думать, что он говорит не только о боевой тактике. Се Лянь хмурится, потому что другие комментарии, кажется, стонут об его отсутствии и по какой-то причине называют “папочкой”. Этому юноше явно слишком мало лет, он не может быть отцом кого-то достаточно взрослого, чтобы говорить вот так. Маленькие цветы продолжают выскакивать в комментариях, и молодой человек принимает это как должное, большие пальцы стучат по клавиатуре, пока он делит внимание между игрой и подписчиками. — Спасибо за подарок, золотце, такая хорошая девочка… Цветы — это подарки? Се Лянь хмурится, пытаясь отправить один, но ему сложно выбрать имя пользователя. Он не может комментировать под именем Умина, в конце концов — это было бы выдачей себя за другого человека, и он никогда бы не стал. Его последнее вымышленное имя наверняка славно сработает, прошла тысяча лет с тех пор, как он его использовал. Другой букет цветов появляется на экране, на этот раз от “Генерала Хуа”. Взгляд юноши мелькает вниз, и он снова улыбается, даже если его брови вопросительно изгибаются в ответ на никнейм: «Спасибо за то, что был таким хорошим, таким щедрым для…» Генерал Хуа: Каждому твоему настоящему верующему стоит поддерживать тебя в учебе, пожалуйста, возьми столько времени, сколько тебе нужно, чтобы сосредоточиться на экзаменах. Любой, кто не подождет тебя, здесь не для того, чтобы поддержать. — Я… — его улыбка колеблется, когда он читает сообщение, абсолютно озадаченный. — Ах… спасибо тебе, это… очень внимательно с твоей стороны. Это может немного вызывать стресс, знаешь? Если не выкладывать контент постоянно, даже если это из-за проблем в жизни… это как будто люди забывают… Генерал Хуа: Верующие, которые заслуживают того, чтобы их иметь, никогда не забудут тебя! Другие участники чата откликаются эхом на его мнение, хотя и другими словами, обычно с добавлением “папочки” в конце. Се Лянь действительно не совсем понимает, что он получает во всем этом. — Спасибо, это многое значит, — бормочет воин, явно слегка двигаясь. — Окей, поехали дальше и начнем… Воин выходит на арену, и Се Лянь может понять, почему он настороженно относился к этой противнице. Она довольно устрашающая. Быстрее, чем Се Лянь может проследить взглядом, непредсказуемая и неослабевающая. папочкина_малышка: ты можешь сделать это!!! скажи_презерватив: сними футболку, она тебя отвлекает!!! Се Лянь моргает, его брови хмурятся. Как ношение футболки может отвлекать? И что такое презерватив? Персонаж умирает, и пока он ждет возрождения, молодой человек зевает, медленно потягиваясь. — Ты прав… — он сбрасывает футболку, изгибая тело так, что это определенно не кажется необходимым для его текущих занятий, и обнажает твердый, мускулистый торс под ней. — Это и правда слегка душило меня, детка. …Как много детей этот человек может иметь? И зачем им смотреть на него вот так, он не — Персонаж возрождается, снова заходя на боевую арену, но на этот раз что-то иначе. Если быть точнее, на арене вместе с ним появился другой персонаж — и воин бросает сердитый взгляд. — Снова он?! Текстовый чат кажется таким же раздраженным: скажи_презерватив: какого хрена!! что с ним не так?! небеснодорогой: ОРУ «Заткнитесь, блять…» небеснодорогой: ТАК ТЕБЕ И НАДО АХААХ Через несколько мгновений Се Лянь может точно видеть, в чем проблема. Новый воин, одетый в блистающие белые доспехи, заставляет казаться совершенно легким все, с чем другой боролся прежде. Се Лянь бросает взгляд искоса на имя пользователя. Бэйдоу… Бессмертный Бэйдоу? И когда он наносит по противнику последний удар, Се Лянь может видеть, что он получил все награды. Воин на трансляции отшвыривает контроллер, выведенный из себя. — Что за ад?! Он бросает взгляд с экрана на текстовый чат, глаза светлеют от бешенства. — Слушай, было клево в первый раз, когда ты так сделал, но это восьмой за неделю. Как ты всегда узнаешь, когда я — Он колеблется, пялясь. — Ты на стриме?! Се Лянь не может понять, что он имеет в виду, пока в чате не всплывает новое имя. бессмертныйбэйдоу: надень футболку обратно и учись бессмертныйбэйдоу: бесстыдный Воин — известный под именем Тасянь-цзюнь — скрежещет зубами, глазея на текстовый чат. небеснодорогой: ты слышал мужик лучше иди небеснодорогой: с тех пор как ты его маленькая сучка теперь «Клянусь богом, Сюэ Мэн, если ты не заткнешься…» небеснодорогой: надень футболку и учись, или папочка победит ее в одиночку снова [ небеснодорогой был удален из чата ] «…». Тасянь-цзюнь протирает рукой лицо, затем посылает острую, сосредоточенную улыбку в камеру: «Простите за это, все… мне нужно будет оторваться от стрима, чтобы разобраться во всем. Увидимся после сессии!» [ трансляция закончена ] Се Лянь разглядывает пустой экран в течение минуты, смущенный, а затем пожимает плечами. Надеясь, что молодой человек и правда учится. Он давит на кнопку снова: «Извини, пожалуйста, ты не покажешь мне чуть больше о…», — принц думает, — «Том, как пользоваться рисоваркой?» Умин не дошел до этого. «Остановитесь: 10 простых блюд, которые можно приготовить дома с помощью рисоварки. Все в одной емкости!» Глаза принца озаряются радостью, когда он садится прямо, с бумагой и ручкой наготове: «Спасибо тебе!». Инструкции ясные и лаконичные, он прилежно делает записи, но… После изучения кладовой и холодильника кажется, что за продуктами не ходили с тех пор, как Се Лянь приехал, — кто бы удивлялся. Ладно, нет проблем. Се Лянь разгибается, вытаскивая телефон: «Прости, куда я могу пойти, чтобы купить ингредиенты для ужина?». Тот некоторое время загружается, потом отвечает: «Я нашел продуктовый магазин в пределах двух километров от вас. Показать маршрут?» Се Лянь влезает в кроссовки, тянется за кардиганом, который они выбрали в торговом центре — белым, косой вязки, с узором из маленьких призраков. Он был по скидке, Хэллоуин уже прошел — и Умин не совсем понял, почему, но бог мгновенно привязался к нему. — Да, пожалуйста! Он останавливается по пути, бросая взгляд в зеркало. Мужчины не носят волосы вот так больше. Се Лянь далек от того, чтобы обрезать их — он не тщеславен, когда дело доходит до внешности, но мысль об этом слишком раздражает, — и все же он может, по крайней мере, сделать все менее заметным. — Жое, подлетишь сюда, пожалуйста? Как обычно, шелковая повязка следует его командам, и когда Се Лянь собирает волосы на макушке, Жое помогает крепко завязать их в пучок. Не особенно аккуратный, но судя по тому, что принц видел по телевизору, это в моде. Когда Се Лянь спускается по лифту, он чувствует, что отлично вписывается в обстановку. На самом деле, взгляды сильно отличаются от тех, которые он получал раньше, странствуя по миру смертных — в них нет ничего необычного. И это уже прекрасно! Улицы намного более оживленные, чем он привык. Нужна вся его координация, чтобы удостовериться, что он не будет сбит, следуя за голубой линией с карты на экране. Курьеры на велосипедах, компании школьников, — ему приходится уворачиваться от всех этих людей, почти задавленному, но… Эй, он узнает, как работают пешеходные переходы. По большей части благодаря парню в школьной форме и с каменным лицом, который кладет руку ему на плечо, перед тем как мимо пролетит спорткар, колебля их одежды скоростью. — Обращай внимание, когда переходишь. — Ах, — Се Лянь улыбается с застенчивостью, склоняя голову. — Спасибо тебе! Парень оглядывает его с макушки до пят, не убирая руку, пока сигнал к ходьбе не загорится на светофоре, затем кивая продолжить. Хах. Молодые люди так готовы помочь в эти дни, Се Лянь не помнит, чтобы они были такими любезными раньше. Хорошо. Окей. Красный значит: “остановись”, зеленый — “иди”. Просто следи за тем, как ведут себя другие люди. Это правило отлично служит ему, особенно когда он добирается до магазина. Глядя на других людей, он берет корзину и бродит по проходам. Он никогда в жизни не видел столько еды, собранной в одном месте. Даже в дни Сяньлэ. Это немного ошеломляет сначала, смотреть на ряды и ряды товаров в коробках, заставляя себя вспомнить, зачем он пришел. Овощное жаркое. На этом все. Ему просто нужно взять овощи, специи и рис. Ничего слишком сложного. Блуждая по этому месту, Се Лянь ощущает себя как в лабиринте, и все выглядят в такой спешке — но он разбирается во всем, и он гордится собой! …Пока не добирается до кассы. Сначала это достаточно просто. Кассир — скучающая девушка, жующая какой-то вид сладостей, с помощью которого можно надувать и лопать пузыри, — сканирует его товары, складывая в бумажные пакеты, затем смотрит на него обратно. — Это будет 105 юаней. Верно. Правильно. Умин дал ему маленькую карту с цифрами на ней, сказав использовать ее, если понадобится — но Се Лянь не хочет тратить больше его денег. Он лезет в карман и вытаскивает несколько серебряных монет, которые оставались в его храме, кладя их. — Сколько именно это в юанях? Девушка тянется вниз, поднимает монету и, удивленная ее тяжестью, ждет, что та окажется иностранной, но… Гравировка не зарубежная. Она просто старая. — Черт возьми, что это? — бормочет кассир, переворачивая монету в ладони. — Два куска серебра? — предлагает Се Лянь, склонив голову набок. Девушка смотрит на него, жуя жвачку чуть более агрессивно, затем переводит взгляд обратно на ладонь: «Мы принимаем только юани. Наличными или картой». — Я понимаю, — кивает Се Лянь с растерянной улыбкой. — Можете взвесить монеты, чтобы убедиться, что этого достаточно в юанях. Если тут больше, оставьте себе лишнее. Она пялится на него, медленно надувая пузырь. Во времена Се Ляня было нормальным, что люди имеют с собой нестандартные виды денег, путешествуя от одного королевства к другому. Но все монеты, — медные, серебряные, золотые, — можно было просто измерить по весу, чтобы определить, чего они действительно стоят, неважно, где вы были. — … — Она отталкивает монеты обратно на прилавок. — У нас нет весов такого рода здесь, сэр. Наличные или карта. Никакого серебра. Се Лянь хмурится, разглядывая монеты внизу, затем, после нескольких секунд размышления, вытаскивает из кармана карту, передавая ее. Ему просто придется отдать Умину монеты, когда он доберется до дома, чтобы отплатить. — Сэр, — вздыхает кассир, протягивая карту обратно. — Проведите ей со своей стороны. — Ах… — он смотрит вниз, озадаченный. — Провести? Девушка глазеет на Се Ляня, словно у него выросла вторая голова, и принц слышит, как кто-то позади вздыхает и топает ногой. — Вот. По считывателю карт. …Считывателю карт? Подождите. С-Умин объяснял это. Среди пяти сотен других вещей. (Многовато, чтобы усвоить за три дня). Он смотрит на устройство, на которое девушка показывает, и прикладывает чип к экрану. — Нет… Сэр, мы еще не переключились на бесконтактную оплату. Вам нужно провести картой. Другой вздох. Се Лянь сосредоточенно разглядывает прибор, пытаясь выяснить, что она имеет в виду. Кассир глазеет на него так долго, что бог начинает думать: вероятно, это что-то, что он должен знать естественным образом. Так что он просто… проводит картой по прибору. — Сэр— Здесь— Девушка перегибается через прилавок, вручную помещая карту в подходящий слот и протаскивая сквозь него, и Се Лянь близок к тому, чтобы упасть в обморок от облегчения. Молодые люди в эти дни. Они на самом деле такие внимательные — — Ваш пин-код, сэр. Се Лянь не знает, смеяться ему или плакать. Умин говорил ему пин-код. Говорил. И Се Лянь записал это, но… Он оставил все, кроме телефона и списка покупок, в квартире Умина. Он не привык держать столько цифр в голове. Мир не был устроен так раньше — — Сэр? — Я… эмм… — Се Лянь пытается ввести “3000”, и хорошо — Это очевидно не работает. — Вы уверены, что серебро не — — Ради всего святого, — мужчина средних лет сердито смотрит ему в затылок, — Он под чем-то? — Хмм? — Се Лянь смотрит себе под ноги. — Нет, насколько я могу сказать? Кассир беспомощно смотрит на него, затем на растущую очередь, совершенно несчастная, и — Кто-то за тремя людьми делает шаг вперед из очереди и подходит к устройству. — Я просто заплачу за его покупки вместе с моими, — негромко говорит мужчина. Все, что у него есть — поздравительная открытка и несколько подарочных карт, так что это, вероятно, меньше, чем Се Лянь тратил — Кассир улыбается с благодарностью, когда тянется, чтобы просканировать их: «На какую сумму вы хотели бы приобрести подарочные карты, сэр?». Она краснеет, и Се Лянь может понять, почему. Это довольно галантный поступок, и мужчина хорошо выглядит, насколько бог может судить. Это тяжело, потому что он не поднимает взгляд от телефона, быстро отвечая на сообщения. — Максимум, полагаю. Кассир бросает взгляд на Се Ляня, оба тихо ошеломлены, но она делает, как сказали, пробивая товары, прежде чем сложить в отдельный пакет. — Вы хотели бы получить чек на подарочные карты? Его карта такая тяжелая — цельный металл, — звук громче, когда мужчина проводит ей. — Нет необходимости, — он глядит на стену позади девушки, изучая витрину с сигаретами, но… Ах. В продуктовом магазине все слишком дешевое. Придется остановиться позже где-то еще. «Одобрено», — немедленно вспыхивает на экране. — Хорошего дня! Се Лянь смотрит на пакет, когда мужчина уходит, затем торопится за ним. — Извините! Спасибо за помощь, вы примете серебро? Я могу отплатить в… Тот бросает на принца взгляд, когда они достигают тротуара, и Се Лянь совершенно замирает. Мужчина — вероятно, лет двадцати пяти — глядит на него с поднятой бровью. — Мне не нужно никакое серебро. Я использовал тебя, чтобы сократить очередь. Мы квиты. — Губы Се Ляня все еще застыли, неспособные говорить, и он хмурится, — Ты в порядке, малыш? Тебе есть, куда пойти? — Я… эмм… — Гэгэ! Се Лянь оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть спешащую молодую женщину, и — Его сердце подскакивает к горлу. — Тебя не было вечность! — лучится она и сжимает чужую руку. — Мы опоздаем, и мы не выбрали подарок! — Я взял подарочные карты. — Гэгэ! — она раздражается. — Это один из моих лучших друзей из старшей школы, мы не можем ПРОСТО принести подарочные карты! — Деньги традиционны, — пожимает плечами он, и Се Лянь… не может не выпалить это. — Ши Цинсюань! Брат и сестра делают паузу, поворачиваясь, чтобы посмотреть на принца. Старший брат немедленно задвигает сестру за спину, его зрачки сужаются: «Ты знаешь ее?». Ши Цинсюань закатывает глаза, ласково шлепая брата по руке. — Гэгэ, мы говорили об этом, — ее взгляд скользит по Се Ляню, и она ярко улыбается, — Ты подписчик, верно? Взгляд принца мечется между Ши Уду и Ши Цинсюань. И они — Они выглядят так же. Павший повелитель воды носит короткую стрижку и деловой костюм, а Ши Цинсюань в зеленом сарафане, но… Это совершенно точно они. — Да, — бормочет Се Лянь беспомощно, — Я… нажал на колокольчик для оповещений? — Ах! — Ши Цинсюань вздыхает, обрадованная. — Я продолжаю напоминать людям об этой функции в каждом видео, но они не слушают половину времени! Алгоритм — убийца в эти дни. Хочешь фотографию? Он кивает, так же беспомощно. — Окей! — Ши Цинсюань берет его телефон и обвивает руку вокруг Се Ляня так, чтобы они склонились друг к другу, сияя в камеру. — Этот свитер такой милый! Где ты нашел его? — Эмм… Я не уверен, — улыбается принц ярко, — Мой муж купил его для меня. Упоминание мужа заставляет ее брата выглядеть чуть менее обеспокоенно: «Если ты действительно хочешь выбрать еще один подарок, нам нужно идти». — Мне жаль, нам пора бежать, — вздыхает Ши Цинсюань, — У моего друга свадьба. Знаешь… как твое имя, кстати? Он тяжело сглатывает и прочищает горло, прежде чем правда сможет ответить: «Се Лянь». — Ох, — ее глаза смягчаются, — Такое милое имя. Надеюсь, мы пересечемся еще раз, Се Лянь! Ши Цинсюань еще раз сжимает его руку, прежде чем утащить своего брата. Се Лянь смотрит, как ее кудри подпрыгивают за спиной, пока она уходит, и глаза принца щиплет. Цзюнь У посещал его чаще вначале. Несколько раз в год, первое время. И когда император делал это, он показывал Се Ляню, как в мире снаружи проходит жизнь. Друзья Се Ляня были в заключении или мертвы. Хуа Чэн исчез. Цзюнь У мог показать только одного человека, чтобы ранить его. Ши Цинсюаня, которому причиняют вред. Ши Цинсюаня, который болеет. Ши Цинсюаня, который оплакивает старую жизнь и все еще старается находить лучшее в вещах. Он не умер от болезни или от ран. Се Лянь не знает, позаботился Хэ Сюань об этом из чувства вины или чтобы продлить свою месть. Ши Цинсюань умер от старости, и он умер один. Он ни разу не смог вернуться в женскую форму, в которой был счастливее всего. Тот факт, что Ши Цинсюань живет как женщина в этой жизни, и она снова со своим братом, и они кажутся счастливыми— Это приносит Се Ляню покой. Так, как он не ожидал. Даже Ши Уду так заметно изменился сейчас. Он не был именно жестоким в прошлой жизни, нет. Его всегда понимали неправильно в этом. Но он не был и добр. И несмотря на то, что он сказал Се Ляню… То, что он сделал в магазине, было добрым. И он показал искреннюю заботу о благополучии Се Ляня. Это перемены. …И пока принц застыл на улице, пытаясь воспринять все это, он слышит, как Ши Цинсюань говорит ее брату недалеко от перекрестка: — Ох, нам стоит зайти к Мин-сюну на работу! Мы точно найдем что-нибудь там! Принц снова напрягается. Он обнаруживает, что следует за братом и сестрой на расстоянии и с пакетом продуктов в руке, пока брат и сестра проходят несколько кварталов до книжного магазина. И когда Се Лянь видит молодого человека за прилавком… Он медлит на улице, ногти вонзаются в ладони. Глядя, как Ши Цинсюань забирается на прилавок и садится рядом, юбка шуршит вокруг лодыжек, пока она взволнованно говорит. Ши Уду стоит в стороне, все еще отвечая на сообщения по телефону, но— Он выглядит полностью расслабленным. Словно нет ничего, что не так. Мин И на несколько секунд исчезает из виду, возвращаясь с старым томиком, потом обертывает его для них и пробивает в упаковке. Ши Цинсюань бросает на него взгляд через плечо, откидываясь назад, чтобы запечатлеть на щеке поцелуй, прежде чем они отправятся обратно наружу, и Мин И… Он стоит там, глядя, как они уходят; его пальцы прижаты к коже там, где коснулись губы Ши Цинсюань, а на лице слабая улыбка. Та, что быстро растворяется, когда брат и сестра оглядываются и Мин И заставляет себя вернуться к работе. Взгляд Се Ляня острый, когда принц прячется за горшком с широколиственным растением во дворе снаружи. Время меняет людей. Восемьсот лет после падения Сяньлэ сделали его скромным, довольным тихой и уединенной жизнью. Сотня лет в гробу сделала его неспособным просить о помощи — он привык, что никто не ответит. Но сейчас у него была еще тысяча лет. Тысяча лет, когда он не мог думать ни о чем, кроме своих ошибок. В то время он сделал все, что мог, чтобы помочь Ши Цинсюаню. В пределах разумного. Но тогда ему пришлось смотреть, как тот страдает, стареет и умирает. И все, о чем принц мог думать — какую пользу его самоограничение принесло ему. Именно по этой причине он смотрит, он ждет и в ту минуту, когда этот “Мин И” выходит на перекур, последний оказывается прижат к стене переулка с животным звуком. — Что за черт?! — Что ты делаешь? — Я—! Он опускает взгляд и видит парня по крайней мере на полфута ниже, который держит его за перед рубашки, пока ноги болтаются над землей. И все еще упирает в кирпичную стену. — Что все это значит? Разве ты не собираешься потребовать мой кошелек? Глаза мужчины мерцают неестественно ярким оттенком золотого, и он понижает голос до шепота. — Что, ты один из этих совершенствующихся? У нас нет здесь таких книг, убирайся, пока я не позвал копов— — Почему ты не можешь просто оставить их в покое? — Кого? — Ты уже убил его, разрушил ее жизнь, хотя она не относилась к тебе ни с чем, кроме доброты — этой расплаты для тебя все еще недостаточно? Как много жизней ты собираешься их пытать? — Я не знаю, о чем ты говоришь! — выкрикивает Мин И, пиная его ногой без особого толку. — Ши Уду и Ши Цинсюань! — Се Лянь смотрит на него с осуждением. Жест кажется неестественным для принца. Все это кажется для него неестественным, но — Видеть ее улыбающейся, счастливой и живой, видеть Сань Лана и быть неспособным поговорить с ним — все это заставляет Се Ляня ощущать себя тонко натянутым: «Ты уже добился твоего возмездия, оставь их в покое!» — Ты про моего партнера по лабораторным? — бормочет Мин И. — Да что с тобой не так, черт возьми? Я никого не убивал! И я — я никогда не причинил бы ей вред! — Ты… — Се Лянь делает паузу, его взгляд становится нерешительным. — Черновод?... — Я не знаю, о чем, блять, ты говоришь! — сердито смотрит молодой человек. — Я не знаю, кто ты нахрен такой, откуда знаешь моего партнера по лабораторным и ее брата… Но я просто учусь на архитектора! Я НИЧЕГО не сделал! …Он… Се Лянь наклоняется, прислушиваясь. …И улавливает сердцебиение. Черновод не стал бы беспокоиться, подделывая его, будь схвачен. Для Се Ляня было чуть сложнее поверить сначала, потому что он был таким фантастическим актером, но… Если была одна вещь, к которой Хэ Сюань питал отвращение, это было имя Мин И. Он не взял бы этот псевдоним снова. Особенно не спустя тысячу лет, когда не осталось никого, кто мог бы вспомнить его настоящее имя. Сблизься он с братом и сестрой Ши под собственным именем — и они не были бы мудрее. И его внешность прямо сейчас… Это оригинальная внешность Мин И. Не Хэ Сюаня. Вдобавок, сложно понять, как Хэ Сюань выглядел в смертной жизни — но он не выглядел в точности как повелитель земли, и у него не было причин носить это лицо сейчас. Значит… Это настоящий Мин И. …И Се Лянь совершил ужасную ошибку. Он отводит взгляд в сторону, в голову приходят тысячи вариантов, и… Один из них менее ужасен, чем остальные. — У тебя есть ручка? — У меня… Что? — У тебя есть ручка? — Да… почему?! — Дай мне. Мин И шарит в карманах, сбитый с толку, потому что… Кто-то, кто знает его партнера по лабораторным (влюбленность) напал на него, обвинил в убийстве и сейчас… Грабит ради ручки? — Вот?... Се Лянь хватает ручку и опускает его, выдергивая из кармана лист со списком покупок. Он быстро царапает на обратной стороне несколько иероглифов, наполняя талисман той немногой духовной силой, что у него есть, и — Хлоп! Прилепляет на лоб Мин И с немного слишком большой силой, приводя его в замешательство. Стирая воспоминания о последних пяти минутах. Мин И хватается за лоб, снимая с него кусок бумаги, но… Когда парень смотрит вниз, остается только лист со списком покупок, и переулок вокруг пустой. — Что за черт?... Се Лянь бежит до квартиры так быстро, как только может, не привлекая внимания. Что на самом деле сложнее обычного до такой степени, что ему приходится остановиться, опираясь рукой на перила в те несколько секунд, пока он переводит дыхание, а конечности дрожат в изнеможении. Чуждое ему чувство, но оно не должно удивлять. Он просто не ожидал, что совсем маленькая вещь вроде талисмана памяти для необученного смертного истощит его так. Так сильно, что он рушится на диван, когда возвращается, прижимаясь щекой к подушкам. Разглядывая ладонь. Вены никогда не проступали на его коже с подобной ясностью. Даже в худшие дни второго изгнания. В то время он всегда предполагал, что всего лишь ждет угасания, не зная, что у него оставался последний верующий все эти годы. Это — то, на что угасание похоже. Се Лянь смотрит на пульт, задумчивый, затем притягивает его ближе, свиваясь калачиком на своей стороне дивана и переводя взгляд на экран. — Пожалуйста, не мог бы ты показать мне видео Ши Цинсюань? — бормочет он, надеясь, что устройство поймет. Каким-то образом устройство понимает, находя канал с ее улыбающимся лицом. Се Лянь проверяет, что подписался и включил уведомления, а затем просматривает последнее видео — анбоксинг товаров, которые бренды присылают ради пиара. Ши Цинсюань взволнованно говорит о колледже, пока разрывает коробку, разворачивая образцы косметики, парфюма и новых линеек одежды. Среди роликов есть туториалы по макияжу. Челленджи. Он добирается до видео, где Ши Цинсюань красит лицо бессчетными разными палитрами, это невероятно, правда— И некоторые из них более личные. Знакомство с «большим братом», где слегка напряженный Ши Уду притянут перед камерой. Покладисто отвечая на вопросы аудитории, после того, как Ши Цинсюань объясняет, как они оба потеряли родителей, когда были маленькими. Как он практически вырастил ее. Когда она читает вопрос подписчиков, как он справился с ее каминг-аутом, он просто тянется, сжимая ее руку: — Я был счастлив познакомиться с моей маленькой сестрой. Потому что так она гораздо счастливее. Целый плейлист посвящен ее переходу, и Се Лянь наблюдает с тихим любопытством, видя, что смертным больше не нужны заклинания, чтобы заставлять тела соответствовать душам. Это делает его несказанно радостным — видеть, как Ши Цинсюань берет свое счастье в собственные руки способом, который у нее не так легко отнять. Он наблюдает, каким другим с ней кажется Ши Уду, и размышляет. Если бы он мог уйти… изменился бы он так, вернувшись? Сложно сказать в случае с Умином. Его Сань Лан всегда был совершенен, и он все еще таков. Нечего улучшать. Но… если Ши Уду мог измениться, мог вернуться в этот мир и причинить меньше боли… Мог ли Се Лянь сделать то же самое? Плейлист и дальше воспроизводится автоматически, и в конце концов, не намереваясь этого делать, он засыпает. Скрутившись калачиком на диване, прикрыв голову рукой. Думая о жизни, где он просто Се Лянь. И больше никто. Насколько все было бы легче.