Тот мир, в котором тебя нет

      Яркое солнце сияло на небе, создавая идеальное освещение для незабываемой, уютной вечеринки. Частный дом, ростом в два этажа, превратился в оазис веселья и музыкальных ритмов. На заднем дворе тянулись длинные столы, уставленные аппетитными угощениями, а аромат гриля распространялся повсюду, призывая гостей на кулинарное путешествие.       Живая музыка, звучавшая со стороны бассейна, наполняла воздух бодрящими мелодиями, вызывая улыбки и движение. Люди в ярких нарядах танцевали на танцполе под открытым небом, создавая завораживающее зрелище. Смех и радостные разговоры сливались в гул веселья, а игры и конкурсы добавляли эксцентричности и разнообразия этому событию.       Студент, выпив два… три? какое-то количество коктейлей, бродил меж комнат, поодаль наблюдая за людьми, что оживлённо толкались под музыку или бурно вели обсуждение мирской жизни. Скукотища страшная, никто даже в бассейн не завалился или не пристал к нему с неподобающим предложением уединиться в комнате наверху, даже коктейлем не угостили! Всё сам мешал.       Бродяжничая по этажам, он скользил по перилам, цепляя незнакомцев, толкался. Уж слишком жарко ему было на улице. Но только солнце спряталось за кончиками высоток, в страхе хватаясь за кирпичные стены, – Дань Хэн, нехотя, выполз в районе бассейна. Музыка стала громче, новая группа ребят разогревала рьяную толпу, ноги сами тянулись в пляс, или пару шотов внутри него просто решили вылиться энергией на кончиках тела.       – Хэй-хэй, друзья! Самое время рассказать всему миру о ваших музыкальных предпочтениях! Наша группа любезно сыграет для Вас любую мелодию, споёт и даст сполна насладиться красотой музыки.       Пятеро юношей, сверкающие пайетками, пришитыми к их костюмам на разных фрагментах ткани, приманили его взгляд, словно 14-летних девочек очередной бойзбенд с мальчиками постарше, сошедших с обложки журнала GQ. Хэн брезгливо поджал уголок губы и был готов окончательно свалить с празднования, но только если бы не знакомое лицо, гневно стучащее кончиками пальцев по скрипке.       – Можно?! – крикнул Дань, толкаясь меж тел, стараясь пробраться ближе к музыкантам, – Сыграйте Sia и Hilltop Hoods – I love it! Обожаю эту композицию.       Ждать долго не пришлось, тут же его одарили презрительным взглядом, с ног до головы, словно тот совершил самое крупное убийство этого века. А кутюрье лишь прищурился, ссупив нос, и показательно начал танцевать, громко подпевая "I Love It! I Love It!" в такт исполнителю. План работал как швейцарские часы. Хотя и планом это было назвать тяжело, скорее внезапная мысль на пьяную голову и обиженную душу.       Было уже затемно, когда студент накидывал свой пиджак, стоя на крыльце у дома. Люди разбегались по машинам, хватали своих пар за руки и тащились домой, загребая асфальт, прибитыми ногами тяжестью сего дня. Кто-то курил, кто-то допивал свой "точно последний" шот на баре, а бармен в свою очередь красноречиво клялся, показывая пустые бутылки.       – Попросить меня сыграть Hilltop Hoods… кощунство воплоти, – басистый голос с хрипотцой нагло нарушил ход его мыслей.       – Из их дуэта мне Сия более по душе, – самодовольная улыбка поползла к мочкам ушей, – И вообще-то, я просил играть группу, а ты согласился.       – Я им разрешил, – чиркнул кремний о кресало, газ с шипением выходил из пластиковой зажигалки, освещая длинную сигарету зажатую губами.       – Ты разрешил?       – Ага. С чего ты решил, что это не моя группа?       – Это твоя?       – Нет, – облако табачного дыма с противным вишнёвым запахом пеленой стелилось перед ними.       Дань Хэн нахмурил брови, впервые за весь диалог посмотрев на собеседника. Боковые пряди не аккуратно подстриженных волос были заколоты небольшим крабиком черного цвета ближе к макушке. Музыкант сильно поменялся за месяц: когда-то длинные густые волосы теперь остались лишь в памяти Хэна и двух редких прядях, что струились до середины спины; сам он чуть покрупнел в плечах, а лицо приобрело оттенок слегка темнее – кожа к концу лета потеряла тот фарфоровый отлив.       – Моё имя Дань Хэн, если Ваше Величество имеет желание представиться, то сейчас самое время.       – Не сейчас, – он стукнул длинными пальцами по сигарете и пепел с неё осыпался на ступеньки. Сделав очередную затяжку, скрипач томно выдохнул и задержал свой взгляд на облаке дыма. Окурок он потушил о фасад дома, пару раз прокрутив фильтр, наблюдая за падающими искрами, и выкинул куда-то в кусты, – Называй меня Блэйд.       – Псевдоним? Орудуешь смычком, словно лезвием ножа? – парень прыснул в кулак.       – С моим увлечением мы разобрались, а чем же ты хорош? Длинным языком? Красноречивыми выражениями? Политик или шут гороховый?       – Я дизайнер одежды. Ку-тю-рье. Если бы не твой наряд русалки, я бы может и тактично промолчал.       – Дизайнер значит… Что-то я не видел ни на ком из своих знакомых бренда, – музыкант двумя пальцами зацепил ворот его пиджака и присмотрелся к бирке, – Marble. Ожидал увидеть что-то вроде "Монохром" или "DanStyle", но "Мрамор" тоже сойдёт для эконом класса.       – Знаешь что, царевич, – Хэн аж поднялся на носочки от закипающей ненависти, вот только новоиспеченный знакомый уже был у дороги и садился в машину.       – Надеюсь, увидеть тебя на витрине магазинов, зебрёнок! – Блэйд махнул рукой, даже не глядя на собеседника.       Кабриолет развернулся на круговой и, поддав газу, скрылся в пелене нависающей ночи. Звёзды светили ярко, подхватив дизайнера, раскачивая на волнах беспросветного безумия космоса. Ах, этот день пестрил красками эмоций и чувств, сплетающихся где-то глубоко под чёрно-белой рубашкой, что успела пропитаться запахом дешёвого табака с вишневым оттенком. Его ядовитая речь эхом преследовала его мысли, заставляя находиться в этом моменте снова и снова.       – Вас подвезти? – голос мужчины звучал близко, вот только реакции не вызывал. Взгляд юноши застыл на черном следе от окурка на стене.       А через мгновение он уже был на пороге дома. Спросить его сейчас не даст никаких результатов и толковых ответов на вопрос: "А как ты сюда вообще попал?" Дань Хэн понятия не имеет, лучше у того, кто его привёз узнайте. Главное, что сейчас он здесь.       Игнорируя Стеллу в гостиной, кутюрье бежит через комнаты в свой "кабинет" – он же спальня, он же галерея, он же кабинет психолога, где холсты – его самые надёжные доктора. Небрежно скидывая пиджак, Дань хватает тюбик черного и белого масел, зубами открывает их и выдавливает материал прямо на ладонь, используя вместо палитры. Краски мешаются, размазываются по ткани, кисточки послушно оставляют за собой след воспоминаний и буйства мыслей. В каждом мазке он слышит это противное "эконом класс", "шут гороховый", "зебрёнок"... Зеб-рё-нок… Рукой он хватается за шею, ощущая те холодные пальцы, ловко подхватившие бирку, и разминает, чешет, в агонии трёт сильнее, но ледяное присутствие лезвия смычка никуда не пропадает. Он здесь, на подкорке сознания.       Кисть оставляет несколько ярко алых мазков на черном пиджаке скрипача, имитируя блеск пайеток.