Шаг - тысячелетие

      Старый король не знал покоя уже многие годы. Ему всюду мерещилась она. Она не покидала его разум с их самой первой встречи и не покинула, даже после своей смерти. Он видел её в толпе на улице и на пирах среди многочисленных лиц гостей. Она мерещилась ему даже в его молодой жене. Это было безумие, которое Каспиан Завоеватель, первый своего имени король Тельмара не мог побороть. Ему мерещился даже ее шепот по ночам. Этой ночью от чего-то королю особенно не спалось. Потерявший покой, он отправился бродить по коридорам замка. Во мраке на лестнице ему померещился силуэт светлой фигуры, что скрылась за поворотом. Он замер, решивший, что дурной морок снова одолел его, однако направился следом. Он был человеком, что всегда предпочитал всё увидеть собственными глазами, чтобы поверить, либо опровергнуть то, что померещилось. Даже если все предыдущие такие случаи ничего не дали. Он всегда предпочитал удостоверится, что это всего лишь морок. Он шел за ней. Поднимаясь по лестнице она на миг остановилась и повернулась, глядя на него, ее взгляд был словно застывшим, а на губах появилась холодная улыбка. Это было так не похоже на то, что видел он обычно. Видения о ней преследовали его всюду, но в них она была нежна и прекрасна, как в их первую встречу, а сейчас она была словно бледный призрак, жаждущий мщения. Внутри короля все похолодело пуще прежнего. Она сорвалась с места и побежала в сторону детской комнаты. Он бросился за ней, но сколько бежал, догнать ее он не мог. Наконец он добрался до двери в детские покои. Она стояла посреди комнаты, качая на руках его новорожденного сына и тихо напевая колыбельную. Она посмотрела на короля, который собирался закричать страже, но резко поднесла указательный палец к губам, все с той же холодной улыбкой.       — Т-с-с-с, — тихо прошипела она.       Крик застыл у короля в горле и не смог вырваться наружу. «Магия» с омерзением подумал он.       — Ве-дьма, — хрипло выдавил он.       — Здравствуй, Завоеватель, — прошептала она, покачивая дитя. Она посмотрела на его длинные, когда-то густые черные волосы, в которых сейчас серебрилась седина. — Ты постарел. Твой час близок. Я не могла не навестить тебя.       — Это наваждение, — прохрипел он, — ты должна быть мертва.       — М-м, — она улыбнулась, — должна была, да.       Она посмотрела на младенца.       — Какое милое дитя. Быть может мне стоит забрать его себе? Ты же знаешь, что ни что в этом мире не бывает просто так. За власть и земли приходится платить. В конце-концов, — она посмотрела на короля, — возможно даже я буду любить его больше, чем ты.       — Нарнийское отродье, — прошипел мужчина.       Этот ребенок был слишком долгожданным наследником для всего королевства. Завоеватель схватил подсвечник и угрожающе двинулся в сторону Ведьмы, но руки и ноги потяжелели, обмякли и он упал на колени, выронив подсвечник. Грохот разбудил ребенка и тот заплакал. Дева стояла, утешая ребенка. Когда она смотрела на малыша, ее черты смягчались, а в глазах приглядывались что-то теплое и грустное. Сейчас она казалась королю моложе, чем даже в их первую встречу. Она наклонилась и легонько поцеловала ребенка в мокрые щёчки.       — У него чистые слезы. Я могла бы вырастить его добрым человеком, — она повернулась к мужчине, глядя сверху вниз, — таким, каким ты его вырастить не сможешь. — Она помолчала какие-то время, а за тем вернула младенца в колыбель. — Но мне жалко его мать.       Король выдохнул. Его дыхание дрожало. Дева вновь повернулась к нему. Ее взгляд снова стал холодным. Она подошла ближе и взяла его за подбородок.       — Ты отнял у нас всё, Завоеватель. Земли Нарнии, жизни нарнийцев и моих друзей. Тех, кто был моей семьёй. Кто был мне дорог. Великий Аслан не простит мне моей ненависти, но я проклинаю тебя и твой род! Я оставлю твое дитя, сейчас.       Она резко склонилась к его уху.       — Но знай, что отныне одно дитя твоей крови будет принадлежать мне. Знай, что придет время, и все, что ты так старательно строил падёт от рук твоего же потомка. Знай, что все твои труды и попытки уничтожить нас были и будут напрасны. Знай это.       «И мучайся, страдай, страдай как я» мысленно добавила она, выходя на балкон. Она не собиралась его проклинать по-настоящему, главное, чтобы он просто поверил в ее слова. Это главное. Но даже слова имеют невероятную силу, когда их произносят в слух. Особенно ведьмы.       Тяжесть в конечностях оставила короля и он, выбежал в след за ней, но балкон был пуст, только вдалеке в первых лучах рассвета летела небольшая светлая птица.       Сказалось потрясение или просто старость взяла свое, но спустя несколько дней Каспиан Завоеватель покинул сей мир. ⊹──⊱✵⊰──⊹       Трон — вещь, которую желают многие. За него бьются и убивают. Ради него лгут и предают. Ради права на нем сидеть некоторые готовы лишиться последних седых волос на затылке. И все во имя трона. Этого большого, неудобного стула, на который даже залезть проблематично. За то хорошо болтается ногами.       — Мой принц, — всплеснула руками женщина в летах, — спускайтесь от туда, покуда не заметил ваш дядя и достопочтенные лорды!       — Я не буду королем! — громко заявил Каспиан Десятый, уверенно вздернув подбородок.       — Помилуйте, что вы говорите? Конечно вы им будите! Попозже.       — Не-а, — возразил он и добавил тише, — у меня попа затекла. Няня, мне не нравится.       Еще в трехлетнем возрасте Каспиан понял, что большой неудобный стул не стоит того, чтобы рвать на себе волосы. Неужели взрослым так нравятся затёкшие ягодицы и лишние проблемы?       Детство принца протекало переменчиво спокойно. Временами прожигала взглядом новоиспечённая тетя Прунопризмия, когда встречала его в саду — тот искал садовых гномов (Каспиан был весь в грязи и даже в самом страшном сне Прунопризмии не походил бы на особу королевской крови, к тому же… садовых гномов не существует). Объяснять, что гномы живут в норках было бесполезно.                   Впрочем, едва ли сие гневные взоры волновали Каспиана. Он давно понял, что «тетя» его просто не любила, хоть и не имела своих детей. А может в том и была причина. Вот яростные выговоры Лорда Мираза и страдающие «мальчики для битья» — это было уже сложнее. «Любимого дядю» принц искренне побаивался. По этой причине, годам к семи Каспиан оставил сад в покое, затаил душу искателя приключений глубоко внутри и придался учению, во имя будущего страны. Ну, это Мираз конечно так думал. На самом деле половину учебного времени мальчик тратил на древние сказки. Если бы Лорд знал об этом — вернул бы племянника в сад, закопал бы там по пояс и заставил учить в таком положении «Историю Тельмара и Нарнии». Истинную историю! А не это всё! Но к счастью, Мираз не знал, а Каспиан, его «мальчик для битья» и учитель Корнелиус были в порядке, надёжно храня эту тайну.       Время ползло, как недобитый тархистанец и вот, наконец, пора детства минула и вступил принц в пору юношескую. Теперь, про него с гордостью можно было сказать «почти мужчина… но ещё не совсем». К тому времени Каспиан понял, что желание некоторых людей сидеть на твердом неудобном стуле крайне велико и распространяется не только на совет «достопочтенных» лордов, но и далеко за его пределы. Даже за пределы Тельмара и бывшей Нарнии. В истории, вопреки мнению Мираза, он тоже был не полный тюрбан и знал, что наследные принцы под регенством «любимых дядь» выживали далеко не всегда. Особенно часто этот момент истории начал всплывать в голове, когда Прунопризмия наконец понесла, спустя десять лет. В каком-то смысле он был рад счастью женщины, но чаще по спине просто проходила волна мурашек. Конечно, после этого он корил себя за излишние переживания. К тому же, может родится девочка. А девочки Тельмара даже в зал советов не допускались. Он был бы не против сестры. Он был бы не против и брата, но понимал, чем это черевато. Впрочем, Леди Прунопризмия все равно не даст им общаться.       — Ваше высочество, вы сильно продвинулись, но сегодня слишком невнимательны, — мастер фехтования изящно взмахнул шпагой, приглашая возобновить поединок.       Каспиан виновато кивнул, возвращая себе сосредоточенный вид и становясь в позицию. Признаться честно, танцы ему нравились больше. При фехтовании учитель это не раз замечал.       «Встретите Ведьму Черного леса, с ней тоже танцевать изволите?» — смеялся он.       Каспиан не верил в эту старую байку его народа. Он точно знал — Белая Колдунья существовала. Но «Ведьма Черного леса» — это всего лишь сказка для непослушных тельмаринских мальчиков. Истиная причина была в том, что люди Тельмара издревне боялись лесов. По тому что некоторые глупые крестьяне все ещё верили — в лесах прятались истинные Нарнийцы. Так и была выдумана «прекрасная, но жестокая нимфа» которой противостоял отважный их пращур — Каспиан Первый.       И конечно же, она всячески пыталась добиться его любви, строя коварные козни, но благородный предок не пал духом и уничтожил эту «нечисть». Что такое «пропаганда» принц тоже знал. Поэтому и верить в эту ерунду не собирался. Кроме того, что нимфа бы нашла такого особенного в его предке, который даже не мог разглядеть настоящую красоту подобного создания? Конечно, Каспиан не знал своего предка лично, как и не встречал ни одной нимфы, чтобы судить (они вымерли, согласно писаниям). Но юноша был уверен, что существами они были прекрасными. Конечно, на его немного наивную веру немалое влияние оказали рассказы Доктора Корнелиуса о древней Нарнии. Хорошо, что об этом Мираз тоже не знал…       Жизнь принца так и тянулась дальше. Выглядя примерным племянником и принцем для большинства, он по ночам поднимался в самую высокую из башен и наблюдал звёзды вместе с учителем, который растолковывал ему их небесное сияние на древний, давно забытый нарнийский манер.       Со временем Каспиан конечно перестал верить в гномов, фавнов и дриад (по крайней мере, они вряд-ли дожили до его дней), но втайне (в глубокой тайне) принц представлял, что его учитель просто очень высокий мудрый гном, который тщательно это скрывает. Он конечно не подозревал, насколько был близок в своих шутливых фантазиях к правде. Но об этом он узнает несколько позже. Ночь тянулась медленно, Каспиан несколько раз чуть не уснул у окна, наблюдая лунное затмение. Он долго его ждал, а оно все не наступало. За тем все произошло внезапно и невероятно быстро. В то мнгновение, когда Луна потухла и небо потемнело у него перехватило дыхание. А затем свет прорезался вновь, но ему уже не казалось, что это та же самая — прежняя луна. Она была маленькой и какой-то холодной. Со стороны ущелья потянуло ветерком. Юноша поежился и закрыл створки окна. С этим новым, неприятным ощущением он отправился спать. Но выспаться в ту ночь ему было не суждено. Все произошло слишком быстро и очнулся принц уже на последнем лестничном пролёте в самом низу башни когда учитель в очередной раз повернулся и поманил рукой:       — Ну же! Мальчик мой, быстрее! Быстрее!       В голове все гудело. Отзывалось набатом «она родила сына… сына…».       Что ж. Его страхи оказались явью.