Шаг - тысячелетие

      — Поднял Артур свой славный меч и молвил гордо:

«Едва четырнадцати лет

Венчался я короной

И зрел мятежную страну

Коленопреклоненной…»

      — Брат мой! — резко перебила его «Моргана». — Уж староват ты стал! Узри своего сына! Его клинок — твоя кончина! Мордрат, меч свой вознеси!       «Мордрат» тем временем ковырял мечем землю.       — Надоело, — сказал он. — Достали. Почему он опять король? Почему не я?       — Но я же не жалуюсь! — «Моргана» глянула на него так, словно услышала нечто удивительное.       — Тут другое. Ты любишь мучать людей, — губы его дрогнули в хитрой усмешке, — Роль злой феи тебе идёт.       «Артур» опёрся на деревянный меч и засмеялся.       — Ах, вот оно что? — ее светлая бровь изогнулась. — А знаешь, действительно несправедливо! Раз так, Артуром в следующий раз стану я. Ты, дорогой Эд, будешь моим конем, а Питеру, наконец, предоставиться роль чудесной злой феи. Пит, мое платье тебе пойдет.       Питер позеленел от такого предложения.       — Сума сошла? — возмутился Эдмунд.       — Что? Тебе не нравится роль коня? Хочешь быть моей Гвеневрой?       — Давайте лучше играть дальше… — тихо пробормотала «Нимфа». Ее роль была невелика — она возносила цветы к телу побежденного Артура и относилась к этой задаче со всей ответственностью.       Разгорелась битва «отца» и «сына». «Артур» долго не хотел побеждаться и драматично падать наземь. В знак протеста он одарил «Мордрата» ссадиной под глазом. «Мордрат» дал ему деревянным мечем прямо в нос. Схватившись за нос «король» распластался на земле. «Нимфа» трагично осыпала его цветами. И вокруг сего действия триумфально кружила «Моргана».       — Король мертв! — воскликнула она. — Да вернётся Священный Меч к Владычице Озера! «Артур» вяло поднял меч. Повисла драматичная пауза.       — Владычица Озера!       — Сью, давай быстрее — рука болит.        «Владычица» закрыла книгу, встала с лавочки и молча забрала меч, поджав губы.       — Зубрила, — бросил тихо ей «король».       Она фыркнула и пошла обратно.       — Когда вы уже повзрослеете… — пробурчала она.       — Нам и без того ужасно весело, — заявила «Моргана».       «Мертвый Артур», осыпаемый цветами усмехнулся. «Нимфа» обработала его королевский «прах» с такой интенсивной ответственностью, что его разбитый нос начал чесаться от пыльцы. Он величественно махнул рукой, веля ей заканчивать это благое дело.       — Меня, меня тоже посыпь, — сказал «Мордрат».       — Ты не король, — важно сказал старший.       — У меня все равно цветы остались, — сказала маленькая «Нимфа», щедро осыпая остатками голову «Мордрата». Он чихнул.       — Мой бедный племянник! — воскликнула «Моргана», падая перед ним на колени. — Ты пал от руки отца, нанеся ему смертельный удар… — и коварно захихикала, — теперь я одна буду править Камелотом!       — Ведьма, — пробормотал «Артур», — не ведать тебе моего меча и трона.       — Мертвые молчат, — деликатно напомнила «фея».       «Нимфа» наблюдала со стороны. Корзинка в ее руках поплыла.       Внезапно все вокруг смазалось, а голоса начали отдавать эхом. «Нимфа» пошатнулась. «Нимфа» пыталась вспомнить… «Нимфа» звала. Но кого? Что там было такого важного? Да… игра. Всего лишь… с кем?       — Люси… — шептал женский мелодичный голос. Её тихо трепали за плечи. — Люси, — повторил глубокий, больше уже похожий на мужской баритон. Тот самый.       «Аслан? — подумала она. — Неужели это ты?»       — Люси! — голоса сплелись в непонятный звук, который рвал перепонки. Она попыталась зажать уши.       — Люси! — это голос Сьюзен. Всего-то.       — Проснись, пора в школу, — одно из самых неприятнейших пробуждений для Люси Отважной — Королевы Нарнии. Бывшей королевы, если уж точнее.       Ее постоянно рвала неправильность происходящего вокруг. Они в Нарнии. Они короли и королевы. Они правят, превозмогют, ростут, делят с нарнийцами горе и радость. Они знают, кто они. Лондон. Они дети. Снова. Мама. Мама — это хорошо. Ни кто не спорит. Но как же Нарния? Многовато вопросов для девочки, которой нет ещё и десяти. Точнее снова нет ещё и десяти.       — Лу, на завтрак, а то Эд все съест, — шепнула старшая сестра.       Эдмунд. «Мордрат». Цветы. Сон. Точно… А что там было? Что-то важное? Да нет. Просто приятное воспоминание. Тогда, когда они ещё не попали в Нарнию. Совсем давно, выходит. Да. Вечно Питер был «Артуром». А «Моргана»… Кто Моргана? Лица она не помнит. Но голос знакомый. Что за девочка?       — Сью, помнишь мы раньше играли в садах мистера Кёрка?       — Помню, — она копалась в шкафу. Наверно шарф искала. — Я учила латынь, пока Питер валялся с вами на траве. Чего это ты вдруг вспомнила?       — С нами была ещё девочка.       — Кто? Нас ведь было четверо.       — Да нет же. Нас было пять…       — Лу, собирайся быстрее, — старшая сестра встала и скрылась за дверью.       Люси вздохнула и упала обратно головой на подушку. Она обвела взглядом комнату. Та была большой. Просторней, чем у мальчиков.       «Тут бы поместилась ещё одна кровать, — мысленно заметила она. — Как-то пустовато. Может попросить у мамы собаку?»       Да. Большую собаку. Они бы назвали ее «Нэна», как в сказке. Или нет. Это же «королевская» собака. Надо как-нибудь поблагородней.       Сев, она свесила ноги и наступила на полосатый жёлтый шарф.       — А ещё говорит, что это я растяпа, — пробурчала ''маленькая королева», поднимая вещь.       Сьюзен спускалась по лестнице вниз на кухню. Она не нашла свой школьный шарф, Люси только проснулась, мальчики ещё завтракают, время идет, а она злилась. Похоже, она единственная, кто после возвращения из Нарнии вел себя ответственно. И естественно. Люси все не хотела вылезать из своих мечтаний, Питер впал в уныние, а Эдмунда напротив, вообще ничего не волновало. По крайней мере он таким казался. Да, они долго правили Нарнией, но в конечном итоге, разве их мир не здесь? Что толку от воображения или терзаний? Разве они в чем-то виноваты? Разве они могут что-то изменить? А стоило бы вообще что-то менять?       На кухне она обнаружила только Эда.       — Где Питер? — спросила она.       — В стране грёз, — ответил он, откусывая бутерброд.       Она поджала губы и развернулась обратно к лестнице.       — М-м, Сью, оставь его. Он сказал, что положит меня на плаху или продаст тисроку в рабство… я решил его больше не пинать. В общем, я честно пытался его разбудить, но моя жизнь мне дорога и тебя тоже я люблю. Может пусть дальше дрыхнет?       В ответ он услышал только удаляющиеся шаги.       — Ну ладно, — Эдмунд потянулся за ещё одним бутербродом. — Но он все равно спал достаточно долго, чтобы лишиться половины завтрака.       Было слишком холодно. Лес был тёмен. Питер поёжился. Его верного меча с ним не было. Земля была промерзлой, на ветках, камнях и траве лежал иней, а у него не было даже обуви. Он так и шел босиком по тропе. Он ищет, ищет, но найти не может. Он даже не помнит, что потерял.       Это Нарния? Но почему же так холодно? Заморозки? Он открыл рот и громко закричал. Он звал кого-то. Но даже не знал, кого. Но это кто-то важный. Безусловно.       — Питер, милый, ты что-то ищешь? — вкрадчивый голос пробрал его до костей. Он развернулся и сжал кулаки, по тому что больше ничего не было.       — Джадис, — прошипел он. Каждый волосок на спине встал дыбом. Он был готов накинуться на нее с голыми руками.       Белая Колдунья не шелохнулась. Она выглядела как хрустальный призрак, переливающийся в лучах холодного и мрачного рассвета.       — О да, ты что-то потерял, бедный мальчик, — она склонила голову набок, ствол рядом с ней покрылся инеем, когда она хищно улыбнулась. Ее голос стал похож на множество стеклянных колокольчиков:       — Но вы не вернёте ее, нет-нет, мне ли не знать? — она громко рассмеялась и резко умолкла, мрачнея:       — Да, я это знаю, как никто, сын Адама.       — Питер, — эхом раздался далёкий голос из чащи.       Король обернулся на звук. Колдунья равнодушно пожала плечами.       — Продолжай искать, сын Адама, это ничего не изменит.       По лесу снова эхом пронеслось его имя.       «Это оно.» — понял он и бросился на встречу зову.       — Я здесь, — крикнул он.       За ним попятам тянулся голос Джадис:       — Тебе стоило покинуть Нарнию с сестрами и братом вместе ещё в начале, когда был шанс, юный Король. Теперь же миритесь с последствиями. Не долго тянулся Золотой век. Не долго вы правили Нарнией.       Не обращая внимания на ее речь, Питер рвался вперёд сквозь заросли. Но они всё не кончались, а голос, звавший его по имени отдалялся.       — Нет! Стой! Вернись! Пожалуйста, я здесь! Я рядом!       Почти неслышным дуновением ветра до него долетел шепот:       — Вы очень далеко. А я одна.       Питер набрал в лёгкие воздуха, чтобы крикнуть в ответ, но в этот момент что-то обрушилось на него сверху.       — Ты проспишь выход в школу! — противно прозвенел голос сестры в ушах.       Он дернулся в кровати, гневно смотря на Сьюзен, которая в свою очередь зло сжимала в руках подушку — ею она видимо и пыталась его разбудить. Швырнув ее в брата она вышла, раздражённо топая по лестнице.       Смяв подушку в руках, Питер откинулся назад, глядя в потолок.       Школа, значит?       Но за тем он вскочил и кинулся вниз осознав, что Эд наверно уже подъел его завтрак.       Складывая с собой вещи, Люси уже ранее несколько раз ловила себя на том, что вместо действительно нужных вещей кладет в сумку сказки. Но ее успокаивали эти книги. Просто само их присутствие рядом. Она даже спала с ними. Сейчас, подумав, взвесив ношу в руках, она положила с собой несколько уже осознанно. Ранец ощутимо потяжелел, но девочка только довольно улыбнулась и положила ещё с собой леденцы.       Снизу раздался грохот, топот и крики Питера. Эдмунд смеялся, за тем умолк. Она надеялась, что до ее бутербродов он добраться не успел…       Мельком взглянув на календарик (было двадцать шестое апреля), она поторопилась на кухню. ── • ·❆· • ──       Солнце еле осветило краешек темного неба. Звёзды его ещё не боялись и потому не спешили прятаться, исчезая во тьме. Было ещё слишком рано и для того, чтобы лучи могли разогнать густой туман, поглотивший древний лес. Деревья плотно росли между собой, надёжно храня все тайны, что находились в самом его сердце.       Соловей пел всю ночь напролет. Под его трели маленькие фигурки — внизу, у корней огромных деревьев — скакали и плясали вокруг небольших костров. Это было редкое явление. Соловей и сам не знал, насколько. Его век был краток, а жизнь имела один смысл — он просто пел звёздам и заре. Но под его трели танцевали многие. И под трели его дедов. И дедов его дедов. И птичке казалось, что этот цикл непрерывен и вечен. Ни что не могло прервать его. Но тут раздался стрекот. По лесу стрелой мчалась сорока.       — Пропала! Пропала! — кричала она.       Соловей оскорбленно умолк и глянул на нее одним глазом, переминаясь с одной лапки на другую. Та ловко нырнула под ветви к кострам.       — Исчезла! Исчезла! — кружила она над поляной.       Хороводы у костров прекратились. Тени забегали. Огонь погас. Затем все стихло.       — Пропала! — все не унималась птица. — Хорош горло рвать, дурная! — крикнул кто-то из кустов. — Объясни уже в чем дело!       От возмущения у весницы перехватило дыхание и она замолкла, сев на камень посреди поляны. Угольки в кострище все ещё тлели и отбрасывали тусклые блики на листву вокруг. Из темноты к ней вышел силуэт быстрой и крадущейся походкой.       — Что кричишь, глупая? — голос слегка блеял, но звучал уверенно.       — Проснулась и пропала с ложа! — снова воскликнула сорока. — Не можем найти!       В кустах послышались испуганные вздохи вперемешку с ворчанием.       Сорока говорила плохо. Она была из тех созданий, что ещё сохраняли речь, но увы, были уже не слишком умны.       Молодой высокий (для созданий его вида) фавн выпрямился и вздохнул.       Его госпожа была поистине древней, потому предпочитала спать большую часть времени и просыпаться только по важным причинам. Например, когда у кого-нибудь день рождения. Или роды. Или война. Но подобного на своем веку фавн пока не встречал. Так что при нем это, в основном были чьи-нибудь роды. Или же его леди просто могла заскучать и проснуться ради игры с маленькими кентаврами и сатирами. Конечно, причины могли быть и серьёзней, но люди уже давно не заходят дальше Беруны. Лес хранил свои тайны надёжно, пускай сами деревья давно молчали.       Смерив пернатую весницу серьёзным взглядом, фавн хлопнул в ладоши. Кусты по округе зашуршали — его сородичи недовольно начали разбредаться по домам — ничего, — плясали всю ночь, пора бы и поспать.       Сам же он молча пригласил сороку на свое плечо и когда та довольно примастилась, ушел с поляны другой дорогой. · · • • • ✤ • • • · ·       Голова ужасно болела. Она тянула вниз, словно к ней был привязан тяжёлый груз. Впрочем, не только голова, спину тоже ломило. С конечностями так же дело обстояло не очень. А ушах стоял гул.       Каспиан попытался открыть глаза, но не сразу понял, что уже держал их открытыми — просто ничего не видел. Он судорожно вздохнул и повернулся на бок, зажмурившись. Под ним заскользили шершавые прошлогодние листья. Лес. Да. Он сбежал более недели назад… наверное. Пришлось двигаться через леса к границе Орландии. Потому, что больше-то было и некуда. За ним шел хвост. Мираз оказался настойчив в своих желаниях умертвить племянника. Впрочем, теперь Каспиана мало что могло удивить на счёт Мираза. По крайней мере… куда уж хуже?       Несколько раз ему приходилось отрываться от погони и вот, прошлой ночью они почти настигли его в Беруне у брода реки Быстрой. По крайней мере… это должно было быть прошлой ночью… и у Беруны. Он не был уверен. А потом… ах, да. Голова. Он ударился головой о бревно или ветвь и выпал из седла, наверно. Возможно правая нога застряла в стремени и… Дальше он решил не думать. Он знал, что бывает с теми, кого может затоптать собственный конь. Он был пока жив, так зачем думать?       Каспиан предпринял ещё одну попытку пошевелиться — перевернуться с бокового положения обратно — больно ныла спина. Он попытался открыть глаза и первое что увидел — маленькие пурпурные лепестки лесной герани. Конечно, он не мог понять, что это герань, ведь увидел просто размытые пятна. К тому же не очень яркие — было ещё недостаточно светло. Он протянул к цветам пальцы и ощутил на коже капельки росы. В глазах защипало.       «Люди столь многого не замечают в обычной жизни.» — мелькнуло в голове.       Гул в ушах отступал. Каспиан начал что-то слышать. Но его это мало волновало, пока слух не различил, что это крики. Мурашки закололи по всему телу, но вдруг он понял, что это крики ужаса, а не погони. За тем все стало ещё страннее:       — …Ведьма! — крикнул кто-то.       — Тараканы! — завизжал другой.       — Бабочки… хе-хе… — третий голос нёс какой-то милый бред.       — А ну, пошел от моей жены, за… — четвертый бранился.       — Нет-нет, не ешь меня, — и таких голосов было около дюжины.        Не трудно было догадаться, что это именно его преследователи. Но что случилось?       Вдруг, совсем рядом послышался тихий смех. За тем он стал громче.       С большим трудом принц повернул голову и взгляд упал на небольшие, изящные, но бледные обнаженные стопы. Голени перекрывала лёгкая, серебристо-белая ткань платья. Это была девушка. Она сидела на высоком пне, совсем рядом, и подперев рукой подбородок смотрела куда-то в сторону, довольно улыбаясь.       — Ведьма! — снова крикнул один из мужчин.       Ее лицо слегка дрогнуло и преобрело более холодное выражение. Но за тем она снова иронично улыбнулась.       Крики ужаса, визг, бред и дурной хохот стали громче.       Каспиан оцепенел, не в силах пошевелиться. Его тело сковало. Он не отрываясь смотрел на неё. Никогда в жизни он не испытывал чего-то подобного — внутри смешался ужас в перемешку с восторгом. Вопреки здравому смыслу и всему тому, что вдалбливал в него Мираз он вдруг понял, что восхищённо улыбается, как маленький ребенок. Или же она ему мерещится? Ведь он ударился головой серьезно! Но если она — эта нимфа… или ведьма — не важно, если она настоящая, значит и древняя, волшебная Нарния тоже существовала? Правда существовала?       Забыв о боли он оперся на локти, слегка привстав. Она повернулась к нему. Лицо ее посерьезнело, зелёные глаза похолодели, но ему было все равно, что она с ним сделает. Сейчас он даже умер бы со спокойной душой, узнав, что все его детство он верил не в глупые сказки, а в истину. Сам не понимая как, он осторожно дотянулся до ее руки и восхищенно вздрогнул — она была очень холодная, но несомненно, настоящая.       Лесная девушка выглядела, мягко говоря, озадаченной. Она ткнула в ответ его в щеку, за тем лизнула свой кончик пальца. Только сейчас он понял, что, кажется, заплакал. Так она его слезу взяла в рот? Зачем?       Он уставился на нее растерянным взглядом. Она все ещё хмуро смотрела в ответ, так и не вынув палец из рта. За тем это все же внезапно произошло, и Каспиан только почувствовал, как холодным пальцем ткнули меж бровей, прежде чем он внезапно захотел спать.       «Ведьма» все ещё долго подозрительно смотрела на мальчишку.       — Этот какой-то неправильный тельмарин, — хмыкнула она.