Мысли, время, чувства

      Тошинори не уверен — или уже не совсем помнит, когда точно началось нечто столь возмутительное… и даже более того: вопиющее!       Тем не менее, свою реакцию на это он всё-таки запомнил прекрасно. Да и как иначе реагировать, когда…       Выяснилось, что Изуку кусается. Буквально всегда и всюду, что и где бы ни произошло.       И скажи Всесильному, что он, должно быть, попросту сошёл с ума и всё выдумал, ещё пару месяцев он без капли сомнений согласился бы на это.       Тем не менее, в настоящее время Тошинори способен лишь на то, чтобы тяжело вздохнуть с тем видом, когда вы прошли уже через всё, и, казалось, жизнь больше ничем не способна удивить…       Нет, а как иначе, если вас почти что каждый день кусает собственный же преемник?       И если всё-таки напрячь свою память, началось это всё, должно быть, в один из тех дней, когда Изуку перед предстоящими экзаменами устал и разнервничался сильнее обычного — поэтому Яги, не зная, как помочь ему иначе, предложил в качестве утешения объятия.       Да и кто такой Мидория, чтобы отказываться от обнимашек со своим кумиром-наставником-и-самым-любимым-учителем-другом?       Затем всё началось самым непримечательным образом: Тошинори раскинул руки в сторону, приглашая в объятия мешкающего и уныло повысившего свой нос юношу, который, конечно же, сразу на это согласился.       И в самый, должно быть, важный и ответственный момент, внезапно Яги, прижимая Изуку к своей груди и слушая его невнятное бормотание и сопение, почувствовал едва ощутимый укус на своём бицепсе.       Всё, на что он был способен в тот шокирующий момент — глупо моргнуть и замереть с немым вопросом во взгляде.       «Что, чёрт возьми, произошло?»       — Я… эм… из-звини? — тут же пробормотал Мидория, прежде чем замереть и самому, стоя с ответным вопросом во взгляде.       «Что, чёрт возьми, я сделал?»       Не в силах дать хоть какое-то более-менее правдоподобное оправдание, в конце концов он лишь краснеет, выпаливая невнятное и активно жестикулируя в попытках объясниться:       — Я ээээ п-просто ус-стал?! Эм… н-не бери в г-голову!       Действительно. Вовсе не стоит брать в голову, когда вас ни с того, ни с сего кусает другой человек, даже не предупредив об этом и не поинтересовавшись, можно ли подобное сделать. Это ведь пустяк, верно?       Неловко кашлянув в кулак, Тошинори лишь пожимает плечами, пытаясь сделать ситуацию чуть менее неловкой. Даже если получается всё противоположным образом.       — Мой мальчик, если… если это тебе действительно так нужно, и тем более — если тебе это поможет, я… я здесь? Для тебя.       (И для твоих укусов, ага).       Поочередно краснея и не зная, что, в общем-то, друг другу сказать, они заминают эту тему и какое-то время делают вид, словно ничего не произошло, пока…       Это не повторится снова. Разве что на сей раз Мидория, по крайней мере, интересуется, можно ли ему укусить своего наставника.       И хотя Яги до последнего не понимает, почему… и во что ввязался, он всё равно соглашается, неуверенно кивая и замирая в ожидании…       В ожидании того, что Изуку, нервно топчась на своём месте, внезапно и, кажется, слишком энергично подойдёт к Тошинори, остановив своё внимание на его руке.       Пожалуй, слишком костлявой руке. За что здесь можно укусить?       Однако Мидория находит, за что, аккуратно и удивительно крепко, но нежно прикусывая тонкую кожу Яги, обнажая свои маленькие клыки, точно был детёнышем вампира.       К счастью, кровь он решил не высасывать, поэтому таковым не являлся. Однако Тошинори не до конца понимал.       К счастью, на сей раз Изуку поясняет подробнее. Ну, или пытается это сделать, неловко почёсывая затылок, когда сеанс кусания закончен:       — Меня это… успокаивает? И в другом случае это что-то типо… ммм… выражение… признательности? М-моё отношение к ч-человеку?       Яги моргает недоуменно, но старается осмыслить полученную информацию и понять; на чём, в общем-то, и заканчивается обсуждение этого… шокирующего события.       Но самое страшное случается потом.

***

      Тошинори тоже начинает кусаться. Конечно, крайне неловко и задолго после того, как Мидория буквально искусает его всего (несмотря на костлявость наставника).       Однако однажды, в один из дней, когда Всесильному стало то ли просто скучно, то ли он устал после трудной и долгой недели, ему в голову приходит одна идея.       — Юный Мидория, возможно, этот вопрос покажется тебе странным, но… могу ли я тебя укусить?       Удивительно, но Изуку соглашается сразу, кивнув, казалось, даже быстрее, чем вообще расслышал вопрос наставника, что было одновременно мило и смешно.       Весело фыркнув в ответ на собственные мысли, Тошинори неторопливо подходит к преемнику, озадаченно осматривая его с ног до головы и продумывая грандиозный план укуса.       В отличие от него, к счастью, Мидория был куда более мясистым, однако, вспоминая почти комичную разницу в росте, Яги раздосадовано вздыхает.       «Придётся помиловать», — качает он головой из сторону в сторону и, недолго поразмыслив, подходит к юноше еще ближе, едва ли не вплотную.       В глазах Изуку каким-то образом сосредотачивается интерес, волнение, любопытство и страх одновременно — особенно в тот момент, когда…       Демонстративно приоткрыв рот и обнажив свои куда более длинные клыки, Тошинори, хищнически сощурив глаза, уверенно нацеливается на плечо молодого человека, делая резкий выпад вперёд с понятной целью.       Со стороны Мидории раздается то ли удивлённый крик, то ли писк, то ли всё вместе, когда он широко распахивает глаза с невероятно наивным взглядом, точно до последнего не верил, что его укусят.       Но Яги всё же это сделал. С крайне довольным и гордым видом, отхватив, должно быть, самый вкусный и сочный клочок плеча Изуку, прежде чем улыбнуться.       …и, словно ничего не произошло, спокойно пойти по своим делам, даже если в тот день явно что-то переменилось...

***

      (Как минимум то, что со временем количество укусов, говоря откровенно, увеличилось вдвое-втрое… и теперь они были не только от Изуку)       И хотя Всесильный по-прежнему не до конца осознавал, каким же образом докатился до такого образа жизни, в общем и в целом его всё устраивало. Более чем.       Потому что укусы удивительным образом спасали не только от скуки и незнания того, чем банально себя развлечь; но и просто в плохие, откровенно ужасные дни, когда их двоих терзает тревожность, неуверенность и тёмные-тёмные мысли, поглощающие свет в сердцах.       Тогда, уже даже не спрашивая, они подходят друг к другу вплотную, обнимаясь долго-долго, крепко-крепко и нежно-нежно, прежде чем…       Кто-нибудь из них в молчаливом согласии не укусит другого, не спеша отодвигаться и просто слушая сердцебиение и дыхание друг друга, чтобы успокоиться.       Возможно, этот способ избавления от негативных эмоций может показаться для всех остальных странным, но он самый верный и самый лучший для них.       И это главное, главнее всего на свете. А большего и не надо.