Мысли, время, чувства

      После тяжёлой и напряжённой недели Изуку предлагает (хорошо, уговаривает) Тошинори собраться как-нибудь вместе и устроить импровизированный вечер кино, заодно заказав пиццу и купив для антуража попкорн, даже если Всесильный всё равно не сможет его съесть.       Как бы то ни было, после (не)долгого сопротивления, Яги, очевидно, соглашается, убеждая себя в том, что отдых действительно не помешает — да и Мидория хорошенько постарался на неделе в освоении причуды, так почему бы его немного не побаловать?       И, когда наступает день «икс»…       «Один раз не повредит, верно?» — вздыхает Тошинори, просматривая свои DVD диски с фильмами в надежде найти хоть что-то интересное… или, по крайней мере, не такое старьё, от которого юноша непременно уснёт ещё на первых минутах всего происходящего; и вместе с тем отчаянно пытаясь игнорировать назойливый голос в голове:       — Это уже далеко не один раз.       Раздражённо закатив глаза — эта тварь никогда не унимается; бывший герой, как ни в чём ни бывало, продолжает начатое, с досадой осознавая кое-что важное (нет): современных, а главное — интересных фильмов, у него, по всей видимости, нет, а на то, чтобы купить новые диски, времени не хватает — Мидория уже звонит в дверь.       Но, к счастью, вместе с пакетом еды он как раз приносит с собой какой-то популярный (в этом Яги уверен на все 100%) фильм — судя по тому, насколько молодой человек воодушевлён идеей это посмотреть, активно жестикулируя и без умолку рассказывая весь сюжет… и даже немного больше.       — Притормози, мой мальчик, — фыркает Всесильный, глядя на невероятно красные от смущения щёки Изуку, прежде чем пояснить: — Пойдём в гостиную. Там всё и расскажешь.       (И конечно же, Мидория продолжает говорить даже по пути в гостиную).

***

      Дождавшись доставку пиццы и наконец-то с комфортом расположившись на диване, Тошинори, краем уха слушая бормотания преемника, неспешно включает фильм, не особо придавая значение его названию… и запоздало понимая.       — Подожди, молодой человек. Этот фильм про вампиров?       Изуку беспечно кивает, точно во всём этом нет ничего такого (когда на самом деле есть, ещё как. Но не может же Всесильный упасть лицом в грязь? Особенно с учётом того, что прослушал почти весь сюжет, не запомнив толком ничего).       Приблизительно так и проходят первые десять-пятнадцать минут: Мидория, увлечённо глядя на экран, крайне бесчеловечно доедает уже почти что половину попкорна, в то время как Яги… просто смотрит — и, казалось, куда угодно, однако только не на экран, то и дело вздрагивая, стоило лишь услышать крики невинной жертвы в фильме.       И конечно же, молодой человек прекрасно видит столь странную реакцию Тошинори, недоумённо выгибая одну бровь и даже переставая есть попкорн, вместо этого аккуратно тряся наставника за плечо с осторожным вопросом:       — Всё в порядке?       Судя по мертвенно-бледному лицу Яги — нет. Ни капли не в порядке, раз он даже не может произнести вслух хотя бы одно слово, беззвучно то открывая, то закрывая рот, точно был выброшенной на берег рыбиной, что настораживало ещё больше… впрочем, герой быстро (почти) приходит в себя.       — Жуть какая! — с крошечной долей истерики кричит он, указательным пальцем тыча в происходящее: на экране не самой приятной внешности вампир продолжает высасывать кровь из шеи и без того бездыханной жертвы… и вправду жуть.       Однако Мидория не выглядит испуганным, нет: наоборот сбит с толку ответом учителя, прежде чем внезапно осознать услышанное и со скептицизмом фыркнуть, найдя в столь ужасающей ситуации нечто забавное. Даже слишком забавное:       — Тоши, ты ведь и сам вампир.       Всесильный выглядит так, словно его из ведра облили ледяной водой — и далеко не один раз, говоря мягко. Иначе как объяснить его дикий и испуганный одновременно взгляд вместе с комично растрёпанными в разные стороны волосами?       — Неужели я настолько страшный? — Яги растерянно прижимает ладонь к лицу, прежде чем перевести взгляд на экран и как можно быстрее отвернуться — длинный иссушенный вампир пошёл за следующей жертвой, хищно облизывая свои окровавленные губы.       Изуку не знает, что ответить, тупо смотря даже не на что-то определённое, а просто в пространство. И весьма информативно молчит, словно пытается переосмыслить свою и без того весёлую и очень-очень странную жизнь, в которой живой вампир боится вампира на экране телевизора.       — Нет, — в конце концов тихо шепчет Мидория, стараясь сохранять самообладание и, как минимум, не засмеяться во весь голос от комичности ситуации, — ты не страшный.       «Ты очень даже ничего», — проглатывает юноша, но вслух благоразумно не говорит, внезапно краснея ярче долек помидор на его куске пиццы, который соблазнительно лежал на кофейном столике, с ужасом дожидаясь своего часа. Весьма незавидного часа.       И, похоже, Всесильный относительно успокаивается. Ну, вроде как, раз хотя бы не вздрагивает (практически) от вида всех последующих сцен, которые для юноши были… скучными. В самом деле: смотреть на то, как вампир из фильма высасывает у очередной жертвы кровь, уже не так интересно.       (Особенно когда вы уже прочувствовали всё это на своей шкуре. Так, к сведению).       Разве что… когда по весьма нелепому, как оказывается в итоге, сюжету, один вампир с триумфом истребляет последних оставшихся жителей какой-то деревеньки с мрачным названием, стоя буквально посреди моря крови; Тошинори вновь крупно дрожит.       Первостепенно Мидория думает, что от испуга, но тут же отбрасывает эту мысль куда подальше: фильм оказался настолько нелепым и бессмысленным, что даже маленького ребёнка напугать не сможет. Тем более, что кровь там похожа скорее на кетчуп, чем на что-либо ещё — так что Всесильный, должно быть, просто смеётся.       Нет, ну правда: продавец заверял юношу, что это по-настоящему страшный и интересный фильм ужасов, который наверняка ему понравится. Так что на деле? На деле от увиденной «крови» Изуку непреодолимо сильно захотелось всё же добраться до того одинокого куска пиццы, что он и делает, в темноте пытаясь нащупать кофейный столик… и случайно, невзначай, устремляя взгляд на наставника.       Кофейный столик едва не падает вместе с тарелкой, когда Мидория от увиденного неуклюже машет руками в неясном жесте, выражающим то ли полнейшую растерянность, то ли самый настоящий испуг — и далеко не из-за фильма.       Потому что, чёрт возьми, далеко не каждый вечер самый настоящий вампир сверлит вас опасно суженными, сверкающими ярко-красным — и вовсе алым цветом; глазами, что и делал сейчас Яги, по всей видимости, неосознанно. Или же нет? Пожалуй, вот это и впрямь… жутковато. Да.       — Тоши? — неуверенно окликает его Изуку: учитель так и не шевельнулся, зато его взгляд отчего-то стал серьёзнее, но вместе с тем в нём появилось с трудом заметное сопротивление, точно Тошинори было невыносимо тяжко так пристально наблюдать за юношей.       Но он не отворачивался. И Мидория тоже, вспоминая одну… кхм, давнюю и не очень весёлую ситуацию, когда они вдвоём пошли в кинотеатр, где было темно и практически безлюдно — на радость внутреннему вампиру Яги, не очень вовремя проснувшемуся прямо сейчас.       — Ээээ, — единственное, на что хватает Изуку, когда у него в голове отчаянно крутятся шестерёнки. Жаль, что безуспешно — после тяжёлой недели его мозг, не поддаваясь ни на какие уговоры, упрямо отказывался работать… в отличие от желудка. — Тебе снова страшно?       По всей видимости, попытка не просто неудачная, а и вовсе провальная, раз Яги, за пару мгновений непроизвольно слегка изменивший свой облик — ещё минуту ранее у него не было таких длинных и острых клыков; неодобрительно шикает, точно всю его вампирскую гордость оскорбили…       (Ещё как).       К счастью (насколько здесь вообще можно быть счастливым), за исключением удлинившихся клыков и, кажется, появившихся пугающе длинных когтей, Тошинори до последнего пытается сохранить свой человеческий облик хотя бы наполовину, внутренне борясь с одной надоедливой тварью, не собирающейся оставить их двоих в покое. Хотя бы в относительном.       — Нет, — кое-как сумеет проговорить Всесильный сквозь крепко стиснутые от, вероятно, боли, зубы, одновременно с тем переводя взгляд с юноши на экран и тяжело сглатывая, — Мне… не страшно.       Мидория заторможено хлопает ресницами. Тогда что, если не страшно? Нет, с его вампирской личностью всё ясно — темнота, отсутствие посторонних людей (свидетелей)… тогда что с самим Яги? Почему он себя так странно ведёт? Однако совсем скоро это становится ясно. Или почти ясно:       — Теперь я голоден.       Лучше от этого не становится. Ни капли — заключает Изуку. И, как только отойдёт от очередной волны недоумения, грустным взглядом проводив пиццу, он берёт в руки тарелку и кивает с немым, но и без того прекрасно понятным вопросом в глазах.       — Нет, — отрицательно качает головой Тошинори, неприятно морщась… странно. Пицца, вроде, вполне себе свежая, так… о. — Мне неловко говорить об этом, но… я хотел бы не пиццу.       И, вероятно, Мидории стоило бы давным-давно прикинуться дурачком и предложить Яги роллы. Или суши. А может — и вовсе итальянскую кухню, сделав максимально непонимающий, но заботливый вид. Впрочем, когда в фильме «недокрови» (кетчупа) становится ещё больше, а изголодавшийся вампир Яги что-то неодобрительно урчит, молодой человек, тяжело вздыхая, делает один важный вывод.       (Больше не смотреть с наставником фильмы ужасов про вампиров. Никогда).