Мысли, время, чувства

      Одна из AU, в которой у Мидории всё-таки есть причуда, но достаточно редкая и способная принести ему уйму неприятностей, если использовать её в открытую (в противном случае его могли бы похитить ужасные люди).       Это причуда, позволяющая по желанию обладателя данной способности исцелять людей, если их обнять.       На самом деле, Изуку узнал об этой своей способности случайно в детстве, когда Каччан поранился. В дальнейшем он неоднократно использовал причуду на Инко/друге детства и его маме, но кроме них об этом не знает никто…       И даже Всесильный.       Не то чтобы Мидория ему не доверял, но… не было подходящего момента, чтобы об этом сообщить? А если честно, его очень беспокоила одна мысль, пришедшая на ум случайно (нет). Однажды в детстве он спас умирающего котенка с помощью своей причуды (пожалуй, это самый серьезный его опыт). Так, может быть… ему удастся излечить и Всесильного? Можно хотя бы попробовать, верно?       Разве что у подобной причуды, как и у остальных, есть определённый побочный эффект: Изуку заберёт себе не только всю физическую, но и эмоциональную боль, все воспоминания о травме, однако… если его герою пришлось пережить весь этот кошмар, Мидория разделит всю его боль с достоинством.       Именно с такими мыслями он отправляется на очередную тренировку со своим наставником в один очень важный день — в День рождения Всесильного.

***

      Всё начинается так же, как и всегда: и что, пожалуй, обиднее всего — Тошинори даже не придаёт значение тому, что сегодня у него такое важное событие - День рождения.       Он даже… ну, он даже не отмечает его, вместо этого предпочитая тренировать своего преемника и тщательно наблюдать за тем, чтобы мальчишка ничего себе не сломал, ближе к середине тренировки предлагая ему передохнуть:       — Ты хорошо потрудился, мой мальчик! Сделай перерыв.       И Изуку слушается. Но не потому, что действительно хочет отдохнуть. Просто… это самый подходящий момент вручить наставнику подарок?       Кивнув самому себе, Мидория подходит к сидящему на песке Всесильному, неуверенно замирая на своём месте с немым вопросом во взгляде.       — Что-то случилось? Ты хочешь что-то спросить, юноша? — с интересом склоняет голову набок Яги, тепло улыбаясь.       Изуку смущается ещё сильнее. Честно говоря, весь тот план, который он обдумывал в своей голове, разом куда-то испарился, оставив в голове лишь пустоту… только каким-то чудом ему удаётся собраться с мыслями:       — Я… эм… я помню, что у тебя сегодня день рождения и… м-мне х-хотелось б-бы п-поздравить т-тебя.       Всесильный моргает недоуменно, с полнейшей растерянностью, прежде чем фыркнуть: конечно, как его самый главный фанат мог об этом забыть? Но это всё равно приятно, что о нём не забывают даже тогда, когда он уже не так силён.       Слишком задумавшись, Яги запоздало замечает, что Мидория на него застенчиво смотрит и о чём-то, кажется, просит:       — Тогда… Ты можешь закрыть глаза? Это очень важно.       Ох. Юноша ещё и приготовил для него какой-то подарок? Тошинори не уверен, что сможет его принять. Во всяком случае, морально, отрицательно качая головой:       — Тебе не стоило тратить своё время, мой мальчик, на такого старика, как…       Изуку вмиг становится серьезным. Пожалуй, даже слишком серьёзным, перебивая наставника и глядя на него самым хмурым взглядом.       — Ты не старый. И… пожалуйста, закрой глаза.       Тон голоса Мидории вместе с его бровями, сведёнными к переносице в каком-то даже раздражении, поистине пугают. Поэтому Яги, вздохнув, в самом деле закрывает свои глаза и…       Он не знает, сколько времени проходит, прежде чем случится хоть что-то: наверное, юноша достаёт подарок из своего рюкзака. Или же просто его подготавливает сейчас, да?       Однако Всесильный не ожидает, что его обнимут. Просто обнимут.       И нет, это куда больше, чем просто подарок — он в самом деле рад, что преемник решил поздравить его крепкими объятиями, бормоча в грудь Тошинори поздравления.       Но когда Яги различает среди всех этих слов «прости», а Мидория вдруг начинает постепенно светиться с каждой прошедшей секундной всё ярче и ярче, в его голове крутится миллион мыслей, а тело охватывает почти иррациональный страх.       (Не за себя).       Даже если всё его тело, особенно левый бок, где находится самый уродливый шрам, пронзает кошмарная боль, куда страшнее Всесильному от того, что Изуку теряет сознание.       Пожалуй, этот день рождения один из самых худших и лучших для Всесильного одновременно.       И как только странное давление изнутри, ужаснейшая боль (которая была даже сильнее, чем когда он получал все эти травмы) и жжение, точно все его внутренности полыхают; закончатся, он, не дав себе времени на восстановление, бежит со всех ног к Исцеляющей Девочке, по пути замечая всё больше и больше странностей.       К примеру… какого чёрта у него настойчиво урчит живот, а дышать стало значительно легче и тяжелее одновременно, когда его лёгкие, казалось, просто переполнены кислородом?       Удивительно, что Яги оказывается полностью исцелен.       Ещё удивительнее — у Изуку, оказывается, есть причуда.       Но самое-самое удивительное — он не приходит в сознание почти до вечера, и всё это время Всесильный сидит рядом с ним, оберегая сон юноши и… долго думая обо всём, переполненный тревогой, радостью, неверием, гордостью и обожанием одновременно.       Если он и раньше обожал Мидорию, сейчас Тошинори и вовсе не чает в нём души, глядя на юношу с каким-то даже трепетом.       Потому что этот мальчишка невероятен во всех смыслах этого слова. И теперь… что ж, Изуку явно придётся не сладко.       Как только они всё обсудят и юноша поправится, Всесильный обязательно потащит его во все самые вкусные закусочные мира, где есть американская еда (и этого, конечно же, не хватит для того, чтобы его отблагодарить за всё, так что Мидория, вероятно, когда-нибудь будет просто задушен заботой и обожанием своего наставника).       А сейчас… сейчас Тошинори, по-прежнему сидя в палате Изуку, разочаровано колупается в пресной каше под строгим взглядом Исцеляющей Девочки:       — Твоему желудку нужно время, чтобы привыкнуть к новой пище.       (Но не то чтобы Всесильного это остановит. Он всё равно на следующий же день повезёт Мидорию объесться гамбургерами).       И когда молодой человек наконец-то просыпается, герой смотрит на него с благоговением и хмуростью одновременно, прежде чем крепко-накрепко сжать юношу в своих объятиях, потираясь о его голову щекой, точно был громадным щенком лабрадора:       — Боже, как ты меня напугал, малыш.       В этот день они раскрывают друг другу все остальные свои секреты и долго-долго разговаривают, в то время как Всесильный мысленно даёт клятву.       Изуку — свой самый настоящий дар, он никогда не бросит и всегда защитит. Непременно.