Мысли, время, чувства

      С тех пор Паук больше никогда не приземлялся к нему на балкон, что почему-то отчасти даже… расстраивало. И беспокоило.       Тошинори не мог сказать, почему, но где-то в глубине души ему нравилось, что его утро чаще всего впредь проходило не совсем в полном одиночестве. Да и к тому же, так он знал, что этот парнишка в пижаме более-менее в безопасности.       Однако… стоило только один раз передать ему еду, как он резко исчез — нет, не совсем, конечно же. Паук продолжил то и дело мелькать в новостях, но к Яги на балкон больше не приходил.       И хотя Тошинори поймал себя на абсурдной мысли, что Паук, должно быть, наконец-то научился управлять своей… причудой? Способностью? Ладно, просто паутиной… в ситуации явно было что-то ещё.       Возможно, ему банально стыдно или неловко получать еду просто так? Но этот парень фактически спасает город от преступности в одной лишь пижаме, постоянно рискуя жизнью… он заслуживает еду, нормальный геройский костюм и много другое. А ещё дом — Яги искренне надеялся, что это не так, но… что-то ему подсказывало, что у Паука даже нет нормальной крыши над головой.       Так что в конечном итоге он просто стал оставлять пакет с едой на своём балконе в надежде на то, что, может быть, Паук заскочит к нему ещё хоть раз… прежде чем попадёт в какую-нибудь серьёзную передрягу. Ну, или же прежде чем его поймает Комиссия.       Но нужно ли сказать, что юный жучок-паучок так и не появлялся? К счастью, хотя бы в новостях выглядел более-менее живым-здоровым, но… не то чтобы Тошинори часто смотрел телевизор или новости — мог что-то и пропустить.       Тем не менее, даже спрашивая про Паучка у своих коллег по работе и знакомых, он услышал то же самое: юный линчеватель куда-то пропал и не появлялся даже в новостях уже около… трёх-четырёх дней?       И это настораживало, потому что вряд ли такой человек, как он, бросил бы своё занятие просто так — Яги и сам… был таким в молодости. Так что тем более было трудно не переживать.       Вот только все попытки разыскать Паучка были безуспешными — по какой-то причине он, по всей видимости, часто бывал с утра в этом и близлежащих районах, а также в наиболее опасных и кишащих преступностью, однако кроме этого зацепок слишком мало.       Впрочем, Тошинори тоже не совсем обычный человек, а ещё у него есть очень много связей. И прежде чем он, слишком сильно забеспокоившись, в самом деле обратился бы к кому-то за помощью — например, к Наомасе, у которого, как выяснилось, от выходок Паука уже была головная боль; пропажа снова появляется на его балконе.       Но только ближе к ночи и, кажется, очень серьёзно раненная. Перепуганный до чертиков, Яги лишь едва не теряет самообладание, вовремя сосредотачиваясь на проблеме.       Итак, теперь у него на руках с трудом остающийся в сознании Паук, который явно попал в серьёзную передрягу… и которому, похоже, больше некуда идти. А может, это было на инстинктивном уровне, но всё же…       По крайней мере, он не свалился где-нибудь в подворотне и на сей раз обратился за помощью. Ну… если это можно подобным образом истолковать. Потому что сейчас бормотание Паука и его попытки сквозь кровавый кашель слабо отшутиться в духе того, что «это не ножевые ранения, а просто пара новых карманов для ножа», с трудом возможно разобрать — да и нет смысла.       Без раздумий Тошинори несёт линчевателя в ванную комнату, не обращая внимание на грязь и кровь, которыми теперь запачкан балкон и его одежда — Боже, такая чепуха сейчас… в отличие от того, насколько Паук лёгкий. Чёрт возьми, он вообще питается?       Покачав головой, Яги усаживает слабо сопротивляющегося юношу на крышку унитаза, коротко обдумывая дальнейший план действий и попутно пытаясь подробнее определить наличие и серьёзность ран на его теле… что ж, в первую очередь — ванна. Лишь после этого он сможет обработать раны и непременно позвонит Исцеляющей Девочке. Да, определенно точно. Она сможет обеспечить конфиденциальность.       — Держись за меня, молодой человек, — строго командует Тошинори, постепенно приступая к операции спасения одного жучка-паучка, — я помогу тебе осторожно снять одежду, чтобы ты не навредил себе сильнее. Но тебе нужно оставаться в сознании. Ты меня слышишь?       Что ж, даже сейчас, когда его голова откровенно идёт кругом, а всё перед глазами расплывается и смазывается в странную и почти смешную картину, он пытается отшутиться:       — Есть, сэр!       С некоторым раздражением Яги игнорирует это, услышав самое главное и поспешно приступив к работе, стараясь не терять ни секунды; он попросту разрывает руками маску Паука и… видит перед собой болезненно бледную кожу с коричневатыми веснушками, затуманенные болью зелёные глаза и точно такого же цвета пушистые и кудрявые волосы.       Что ж, Тошинори сомневается, что ему есть, по крайней мере, четырнадцать лет — или же он выглядит из-за недоедания настолько молодо, что в любом случае настораживает… ещё как! Особенно острые скулы, на которых было… гм, одним словом, очень и очень много синяков.       В любом случае, это не главная забота сейчас, потому что Яги каким-то образом нужно помочь Пауку снять… верхнюю часть его пижамы? Которая частично подгорела и вплотную прилипла к телу из-за крови, грязи и сажи. Чёрт побери, во что этот малыш вляпался? Через что он прошёл, прежде чем добраться сюда?       К сожалению — или к счастью, за долгие годы своей работы Тошинори был буквально спецом в том, как обрабатывать любые, в том числе даже самые жуткие раны. Поэтому вскоре на место растерянности приходит профессионализм и сосредоточенность, когда он достаёт из ящика в ванной ножницы и аптечку.       — Потерпи, — тяжело сглатывает долговязый человек — почему-то каждое слово даётся с трудом при виде окровавленной одежды юноши. Чёрт возьми, даже если ему всё же больше шестнадцати, он всё равно слишком молод для этого. Особенно для того, чтобы проходить через всё в одиночку. — Если будет совсем больно, хватайся за меня.       Насколько это возможно, Паук пожимает плечами, тут же вздрагивая и шипя от боли от своего неосторожного движения, на что его одаривают хмурым взглядом, продолжая работу со всей имеющейся решительностью и осторожностью.       — Не делай резких движений. Сейчас я буду разрезать ткань.       За очередную шутку — далеко не самую уместную шутку, он с радостью готов треснуть молодого человека по лбу. Однако вместо этого Тошинори краем лезвия ножниц подхватывает ткань на плече юноши и делает достаточный длинный разрез, чтобы после уже руками с треском разорвать на куски чёртову пижаму, несмотря на слабое возражение Паука.       Конечно, в чём-то можно его понять: он долгое время скрывал или, во всяком случае, пытался скрыть свою личность, а теперь его не только частично раскрыли, но и видят в столь слабом и уязвимом состоянии. Впрочем, справедливости ради…       — Чтобы было по-честному, — задумывается Яги, глядя в взволнованные зелёные глаза и продолжая избавляться от обгоревшей и слипшейся от сгустков крови одежды, — я тоже раскрою свою личность. В качестве гаранта за то, что я не сдам твою личность, ты можешь взять мою тайну.       Довольно… продуманный ход? Он уверен, что может доверять Пауку, покуда у них двоих есть тайна в виде гражданской личности. Однако, прежде чем юноша подумает о том, что Тошинори какой-то злодей или просто недоброжелатель, внезапно перед его взором появляется странный и непонятно откуда взявшийся пар, а комната лишь чудом не сотрясается от громкого:       — Я ЗДЕСЬ! Чтобы спасти тебя!       И когда вместо Тошинори Яги перед ним с неуверенной улыбкой появляется Всесильный, нависая над юношей огромным и жутко неловким медведем, Паук теряется между удивлением и частичным шоком, в конце концов теряя сознание.       Потому что, чёрт побери, он был достаточно умён, чтобы провести параллели и заметить схожесть Яги и героя своего детства… но Боже, всё это время линчеватель, как выяснилось, врезался в балконную дверь Всесильного.       Пожалуй, его и без того странная жизнь стала ещё более странной. До абсурда странной.