Когда тает лёд

— То есть ты влюбилась в него, потому что он из тщедушного пренеприятнейшего хорька преобразился в хорька помощнее? — скривился Рон, откидываясь на диван.       История Гермионы его разочаровала. Такого он понять никак не мог. Вокруг столько классных парней — даже Невилл стал красавчиком, а Грейнджер почему-то заметила бледнолицего хлыща. Слизеринского подонка, который… да, изменился, затих и перестал задирать свой длинный нос к потолку, но… разве люди меняются? Уизли считал, что нет. И сейчас он только утвердился в своём мнении, что женщин ему не понять. — Или тебя заманил запах его одеколона после бритья? Ну это смешно! — он потряс рыжей чёлкой, отказываясь верить в то, что услышал.       Гермиона с тяжёлым вздохом покачала головой. — Рон, я и сама не знаю, почему он стал мне так нужен. Может, это и есть любовь с первого взгляда? — Но ты видела его тысячу раз и в не самых лучших ракурсах, — так же непонимающе развёл руками Гарри, а потом задумчиво добавил: — Хотя я и сам вообще-то не разбираюсь, как и почему люди влюбляются именно в того, а не иного человека. И я рад, что мне повезло с выбором моего сердца. — Он ласково улыбнулся своей девушке, и Джинни стеснительно хихикнула, отвечая ему таким же любящим взглядом.       Гермиона с нежной радостью проследила за их переглядываниями. Она была счастлива за друзей. — Знаете, — тихо проговорила она. — Возможно, я видела его в тысячный раз, но свой след он оставил в моей душе именно в тот осенний день. И да, это действительно странно. Я даже думала, что меня заколдовали, но нет. Я проверила. Всё по-настоящему. Мне хотелось смотреть, слушать, касаться, быть рядом с ним. И каждый его взгляд, направленный в мою сторону, вызывал во мне бурю эмоций. Но он никак на это не реагировал… — Даже твой план по его завоеванию не помог? — удивлённо спросила Джинни.       Гермиона пожала плечами и продолжила свой рассказ…       Она начала с того, что стала приходить в библиотеку — туда, где Малфой обычно сидел в одиночестве после уроков. Она знала, что Драко занимал место у окна в самом отдалённом углу. Обложившись книгами и пергаментами, он усердно готовился к занятиям.       Чувствуя себя коварной соблазнительницей, она распускала волосы, при помощи магии делала свою школьную юбку покороче, рубашку меньше на пару размеров и с самым невинным видом гуляла между стеллажами рядом с ним, как будто была занята поиском книги. Краем глаза Грейнджер следила за объектом соблазнения. Тот даже бровью не вёл в её сторону. Тогда она, стоя к нему спиной, наклонялась к нижней полке, чтобы ему было видно край её кружевных чулков. Ноль реакции. Она садилась за соседний стол и листала найденную книгу, похотливо облизывая указательный палец. Оттягивала галстук, словно ей жарко. Расстёгивала несколько пуговиц у горла рубашки. Обмахивалась рукой. Ни единого взгляда в её сторону.       Ничего.       Она злилась. Но проделывала эти нехитрые трюки несколько дней. Потом решила поменять тактику. Потянувшись вверх, встала на цыпочки, словно не могла достать нужный фолиант. Гермиона знала, что юбка в этой позе совершенно непристойно оголяет её бёдра, почти до ягодиц. — Хм… — услышав за спиной сухое покашливание, она обернулась.       Малфой методично складывал учебники в свою сумку. — Ты что-то сказал? — поинтересовалась она, закусывая губу и невинно хлопая ресницами.       В тот момент сердце стучало как бешеное — Драко наконец-то заметил её, и это озарило душу надеждой. — Попробуй заклинание, которым мы пользуемся с первого курса, Грейнджер, — холодно проговорил он, проходя мимо и обдавая её ароматом своего морозного парфюма. — «Акцио» и название книги. Не благодари.       И, окинув её презрительным взглядом, он исчез за стеллажами. Как же ей было неловко за себя в тот момент! Не с того она начала. Она ведь и правда выглядела, как дурочка. Теперь он подумает, что гриффиндорская умница в край отупела и, плюс ко всему, светила своими трусами в общественном месте, потеряв всякий стыд. Гермиона уселась на его стул, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться от досады.       Она огладила столешницу, представляя, что это делают его руки. Вокруг всё пропахло им, и она с наслаждением втягивала носом любимый аромат, раздумывая, как ей поступить дальше. Её взгляд зацепился за что-то призывно сверкнувшее металлом на соседнем стуле.       Старинный серебряный портсигар. Гермиона не знала, что Драко курит, от него никогда не пахло табаком. Она думала лишь секунду, разглядывая крышку с узорами в виде змей, а потом нажала на кнопку. Коробочка раскрылась, давая ей увидеть то, что находилось внутри — пара сигар, пахнущих шоколадом, и что-то похожее на свёрнутый конверт. Заметив надпись «От Люциуса Малфоя любимому и единственному сыну», Гермиона тут же быстро захлопнула портсигар. Она решила, что ни за что не будет это читать. Это слишком личное. Зато у неё появилась возможность вернуть потерянную вещицу лично в руки Драко. А если он ещё и сам подойдёт!.. Это будет огромным шагом к сближению.       Она ждала его. Нервничая, выискивала его взглядом в Большом зале, поглядывала на него на совместных занятиях по рунам и зельеварению. Малфой ни разу не взглянул на неё. Зато она забывалась, рассматривая его гордый профиль дольше, чем следовало бы. Какой же он красивый и недосягаемый — как далёкий Млечный путь…       После недели ожидания ей всё-таки пришлось самой найти Драко. Он словно испытывал её, отбирая даже самые маленькие возможности подружиться. И она, превозмогая волнение, подошла к нему в библиотеке и положила портсигар на лежащий перед ним пергамент. Гермиона раскраснелась, вспомнив, как совсем недавно бесстыдно извивалась у этих книжных полок, лишь бы он заметил её. — Привет, — хрипло проговорила она, когда взгляд Малфоя мазнул по её лицу ледяным прикосновением. — Это же принадлежит тебе?       Заметив, как на его скулах заиграли желваки, а крылья носа напряглись от ярости, она замерла. — Ты открыла… — начал он, искажая губы в презрительной гримасе. — Я… Я не читала письмо, — поторопилась оправдаться она. — Серьёзно, я не имею привычки читать чужие личные записи.       Малфой прищурившись смотрел на неё долгую минуту. Будто пытался проникнуть Гермионе в мозг, чтобы удостовериться в правдивости её слов. А потом вдруг расслабился, убрал портсигар в свою сумку и продолжил что-то писать на пергаменте. Она не знала, что сказать и что сделать. В груди разрасталась колючая обида. Он даже не поблагодарил её за находку и снова перестал видеть, словно она резко стала бестелесной, как призрак. Слёзы подступили к глазам. — Вообще-то воспитанные люди говорят в таких случаях спасибо, — произнесла она чуть дрожащим голосом.       Он вновь взглянул на неё. Оценивающе прошёлся взглядом по её фигуре, будто ещё раздумывал, достойна ли она его благодарности, а потом насмешливо протянул: — Спасибо, Грейнджер. А теперь позволь мне остаться наедине с моей домашней работой.       Она так хотела толкнуть его в этот момент. Встряхнуть за плечи. Разбить эту болезненно-ледяную стену между ними. Закричать: «Прекрати, прекрати быть таким бесчувственным! Ты же видишь, что я хочу общаться с тобой, хочу быть с тобой! Ненавижу, ненавижу тебя! И люблю!»       Но Гермиона ничего такого не сказала, только фыркнула в ответ и, гордо вздёрнув нос, ушла. Волшебница надеялась, что он найдёт её записку, которую она заранее засунула в портсигар. Кусочек пергамента с парой стихотворных строк. Намёк на её отношение к нему. Найдёт и всё-таки сделает этот чёртов шаг навстречу.       Естественно, он остался равнодушен к её стихам, что расстраивало Гермиону, но не настолько, чтобы бросить свои попытки подобраться к Малфою ближе и добиться его расположения. Если он так усиленно занялся учёбой, может, это именно то, что свяжет их вместе?       Увидев её сидящей за его столом в библиотеке, Драко молча сел напротив. На его безэмоциональном лице не дрогнул ни один мускул. Он разложил свои письменные принадлежности и книги так, чтобы они не касались её вещей, после чего спокойно принялся читать. Гермиона хотела что-нибудь сказать, но боялась, что как только она подаст голос, сосед обольёт её новой порцией презрения. Рядом с ним единственным она снова превращалась в неуверенную девчонку, которая погрязла в безответных чувствах. Минуты молчания между ними душили её. Она, в отличие от Драко, не могла ни читать, ни писать, ощущая его присутствие каждой клеточкой тела. — Что… Что ты читаешь? — сдалась она, когда её напряжение достигло края и, казалось, уже мешало нормально дышать.       Он небрежно поднял книгу выше, показывая обложку своего чтива. «Энциклопедия растительных ядов» значилось на ней. Гермиона догадалась, что Малфой готовил реферат по зельеварению. — О, понятно, а я взяла животные яды… — сглотнув волнение, она поинтересовалась. — Какое растение выберешь для разбора? — он покачал головой, словно отказываясь отвечать. — Знаешь, я бы могла тебе подсказать… Я изучала…       Драко, не отводя взгляда от книги, медленно проговорил: — Чего бы ты ни добивалась, Грейнджер, ты этого не добьёшься.       От этих его слов ей стало не по себе. Внутри словно забился нервный колокольчик. Почему он так говорит с ней, как будто она задумала какую-то гадость? Ответ пришёл сразу: он не доверяет ей. И его можно понять. Столько лет откровенной вражды бесследно не проходят. — Я… — она помотала головой, не находя слов. — Это просто разговор, Малфой. Без всяких вторых смыслов.       Он не ответил. Только равнодушно дёрнул бровью, берясь за перо. — Почему ты не можешь просто поговорить со мной? — Она не заметила, как вцепилась в край стола, ожидая его ответа.       Он раздражённо цокнул языком и почти пронзил её ледяными стрелами своих серых глаз. Гермиона почувствовала себя игольницей: слишком сильно, до крови ранил её такой взгляд. — Хочешь разговаривать со мной? — тихо спросил он. Его внимание вдруг заострилось на её губах.       Она вспыхнула, ощущая, как что-то новое и волнующее колючими мурашками пронеслось по всему её телу. Он никогда так не смотрел. Во рту резко пересохло. Так и хотелось признаться ему, что с ним она хочет всё. Разговаривать, обниматься, целоваться, трогать его, дышать им… — В-возможно. Почему бы и нет. Что плохого в интересной дружеской беседе? — чуть заикаясь, произнесла она. — Дружеской? — уточнил он, вновь возвращаясь взглядом к её глазам. — Э-м-м… Ну… Да. — Для начала она бы, наверное, согласилась и на дружбу.       Он усмехнулся. Зло и пренебрежительно. — Не бывать этому, Грейнджер. Никогда.       Малфой встал с места. И начал собирать свои вещи. Методично. Контролируя каждое движение. Закрывшись от неё покрывалом безразличия и надменности. Он опять сбегал от неё. А она теряла последнюю возможность сблизиться с ним.       Когда он уже развернулся к ней спиной и сделал шаг в сторону выхода, Грейнджер не смогла смолчать: — Всё ясно, — скорбно проговорила она и добавила более резко: — Это потому что я маглорождённая, так ведь, Малфой? Скажи честно! После всего, что было, после этой ужасной войны ты всё ещё оцениваешь людей по чистоте крови?       Он так молниеносно развернулся и бросился к ней, что она на миг задохнулась от его внезапной близости. — Ни твоя кровь, ни чья-то другая меня не беспокоят, — прошипел он, склоняясь к ней ближе. — Мне плевать на это ещё с пятого курса. А ещё мне глубоко плевать на твои дружеские беседы. Просто потому что я не готов снова увидеть, как ты крутишься вокруг меня, сверкая своей задницей. Нет, я люблю девичьи задницы. У тебя она, кстати, очень даже в моём вкусе… Но мне это не нужно, уясни это. Мне не хочется видеть тебя, Грейнджер. И больше не садись за мой стол! Пожалуйста.       Пока он говорил, она почти ничего не слышала. В ушах отбивало чечётку её взволнованное сердце. Его арктически-ледяные глаза, идеальная фарфоровая кожа, его губы, платина волос, запах, свойственный только ему — чистоты, морозного ветра, хвойного леса — всё это сводило с ума, гипнотизировало, уносило из этого мира. Единственное, чего она хотела в этот момент — коснуться его рта своими губами. Успокоить его, обнять, показать, что она не опасна для него, что она больше не хочет быть его врагом. Что она любит его…       На следующий день Гермиона снова ждала его в библиотеке. На том же месте. Она знала, что действовала слишком напористо, но не умела по-другому. За годы, проведённые в Хогвартсе, Грейнджер привыкла делать то, что задумала, не впадая в долгие раздумья. — Ты не понимаешь с первого раза? — Малфой совсем не элегантно уселся напротив, сверля её требовательным и злым взглядом. — Я же попросил. Вежливо.       Она облизнула губы, пересохшие в один момент, стоило ему только обратиться к ней. — Мне тоже нравится этот стол у окна, — спокойно ответила Гермиона. О, чего стоило ей оставаться такой невозмутимой, утопая в его безмерном внимании, полном ненависти… — Отлично. Сиди, сколько влезет. Но молча, — сказал он, сжимая губы в тонкую линию. — Ни звука, ты поняла? — Не нужно указывать, что мне делать, тогда я не скажу, куда тебе идти, — рассердилась она и расстроенно выдохнула.       Ну почему он не может дать ей хоть немного тепла? Она же видела, как хорошо он общается с друзьями со Слизерина. Как его взгляд теплеет, когда к нему обращаются Паркинсон или Нотт. Как на этом бледном идеальном лице расцветает улыбка — чудесная, приправленная очаровательными ямочками на щеках и блеском серых радужек, когда шутит Забини. Ей же доставались какие-то крохи с барского стола. И она, как голодная бродяжка, наслаждалась даже этим.       Они так и просидели молча пару часов, пока он не ушёл. А на следующий день и до самых зимних каникул Малфой больше не появился в библиотеке.       Она вновь могла следить за ним лишь издалека или, стоя рядом на зельеварении, тосковать, не имея возможности стать ближе к его душе и сердцу.       Рождественский бал Драко пропустил. Срочно уехал в Лондон. Тогда все газеты трубили о том, что на его родителей, отбывавших срок в своём особняке, напали Пожиратели смерти. Те, которых Люциус Малфой не успел сдать Министерству. И когда все вокруг желали этим двоим уйти в мир духов, она молилась о их выздоровлении. Как бы плохо она ни относилась к Малфою-старшему, тот был отцом обожаемого ею человека, а Нарциссу Гермиона ни в чём не винила ещё с того самого дня, когда та спасла Гарри Поттера.       Молитвы не были услышаны, и вскоре по окончании каникул Грейнджер узнала, что Люциус не выжил. У Драко осталась только мама, которую после проклятия отправили восстанавливаться домой. Слизеринец вернулся в Хогвартс ещё более закрытым и молчаливым.       Хотя бы вернулся…       Он всё так же не обращал на неё никакого внимания, а она радовалась тому, что наконец-то видит его. Гермиона уже не порывалась делать шаги к сближению, оставив всё как есть. Смирилась, что её судьба — любить безответно. Возможно, эта томительная тоска по нему когда-нибудь и пройдёт.       Но жизнь, будто играя в жестокие поддавки, вновь подтолкнула её к Малфою.