Когда тает лёд

— Ты хотела его соблазнить, и он не поддался? — Рон уже не знал, что и думать. — Может, он просто влюблён в кого-то другого? Потому что я бы точно поддался… Правда. Как говорит моя мама: у тебя «манкая» красота, и если ты захочешь, то любой парень будет твоим. — Он оглянулся, словно боясь, что кто-то их подслушивает. — Хорошо, что здесь нет Кэти, она бы убила меня за эти слова.       Гермиона с благодарностью взглянула на своего бывшего парня. Каким бы болваном он ни был в некоторых случаях, но в поддержке никогда не отказывал. — Да, это правда, ты красавица, — улыбнулась Джинни, поправляя пышные розовые облака её платья. — Особенно сегодня. Ты выглядишь, как принцесса. Прости, но Малфой просто глупец… — Или слепой, — добавил Гарри, постучав пальцем по своим очкам.       Все в комнате тихо рассмеялись, кроме Гермионы. — Спасибо, друзья, — с тёплой улыбкой произнесла она. — Я вам только одно могу сказать точно: ни с кем он не встречался. Я бы заметила. Я так увязла в нём, в его делах, жизни, что знаю каждый его шаг и могу расшифровать любой его жест. И, возможно, немного научилась читать по его губам… — А тебе не кажется, что это похоже на одержимость?.. — осторожно заключил Гарри, с тревогой хмуря брови.       Грейнджер закусила губу, понимая, что он прав. Да, она помешалась на Малфое. Слепо и жадно нуждалась в нём. И то, что она сделала потом, прямо говорило о её одержимости. Она хотела бы скрыть от друзей свой поступок, но это было бы нечестно по отношению к ним и к себе.       И она рассказала.       Это случилось совсем недавно, в конце января.       Вокруг замка властвовали небывалые морозы, и учащиеся не выходили на свежий воздух почти полмесяца. Даже магия Хогвартса не согревала стены в должной мере. Все сидели у каминов, кутались в тёплые пледы. Кто-то устраивал вечеринки с алкоголем. Гермиона не могла это предотвратить, хоть и периодически проверяла гостиные всех факультетов. А пьяные посиделки, бывало, заканчивались драками. И однажды случилось так, что несколько парней с Гриффиндора и Когтеврана напали на группу учеников со Слизерина. Рон и Гарри в этом не участвовали и даже не знали о затевающемся нападении. Грейнджер успела лишь к концу потасовки. Как чувствовала, что происходит что-то страшное. С ним.       Она сидела у себя в комнате, когда сквозь её тело пронеслась волна холодного ужаса. Скинув с колен книгу, которую читала, Грейнджер как была — в халате и тапочках, так и бросилась в коридоры школы, поддаваясь крику души.       Сердце будто сжалось в тиски, когда она увидела, как с лестницы с огромной высоты падает Драко. Её реакции позавидовал бы любой игрок в квиддич — резкий взмах волшебной палочки, и заклинание вырвалось из неё в мгновение ока. Малфой плавно приземлился на пол. Избитый до крови, без сознания и, кажется, с переломом руки. — Хватит! — истерично закричала она дерущимся. Те в пылу борьбы даже не заметили, как чуть не убили своего однокурсника. — Хватит, что на вас нашло?! Перестаньте! Все участники этой драки будут наказаны! Вы поняли?!       Только тогда слизеринцы заметили, что случилось с их однокурсником. Блейз и Пэнси с криками ужаса бросились к своему другу. — Он жив, — тихо произнесла Гермиона, наблюдая, как они торопятся вниз по лестнице.       Ей хотелось бы бежать к нему вместе с ними. Хотелось бы обнять Малфоя, чтобы услышать его дыхание. Почувствовать кожей тепло его тела. Но она закрыла глаза, сжала кулаки и заставила себя развернуться к толпе. Гермиона знала, что теперь с Драко всё будет в порядке, друзья не бросят его, и она занялась теми, кто не успел спрятаться от её гнева.       Он пролежал на больничной койке три дня, прежде чем она решилась проведать его. Ходили слухи, что Драко долго не приходил в сознание и сломал не только руку, а ещё и пару рёбер, и ему требовалось больше времени для восстановления.       У дверей в больничное крыло Гермиона столкнулась с Забини. Хотела прошмыгнуть мимо него, но тот вдруг преградил путь, встав перед ней стеной. — Пропусти, — она толкнула его, но крепкий слизеринец не сдвинулся с места ни на дюйм. — Забини, что… Ты мне хочешь что-то сказать? — Тебе не стоит ходить к нему, Грейнджер, — покачал головой тот. — Только хуже сделаешь.       Она опешила. Непонимающе заморгала: — Но почему? — Послушай меня, просто не ходи и всё. Зачем ты это делаешь? Зачем преследуешь его?       Волна стыдливого румянца тут же выдала её с головой, но она всё равно упрямо воскликнула: — Я не преследую его! С чего ты взял? С головой не дружишь совсем?       Забини закатил глаза: — Мерлин, я же не слепой, как некоторые. Я имею в виду твоих друзей, которые не замечают, с каким отчаянием ты смотришь на Драко. С отчаянием и… Ты же очарована им. Если не сказать больше… — Нет! — перебила она его. — Я не… Ты просто идиот! Я не очарована им. Это невозможно. Но я спасла ему жизнь и хочу хотя бы узнать, как он себя чувствует. — Ему лучше, — сдержанно ответил он, не реагируя на оскорбление и продолжая стоять на месте. — Спасибо тебе, что не дала ему погибнуть. А теперь уходи.       Он выглядел уверенным в своём настойчивом желании не пустить её к Драко. Сверлил властным взглядом, всем видом говоря, что не уступит. Гермиона возмущённо задышала, порываясь достать волшебную палочку, но всё же сдалась. Отвернулась, чтобы Забини не увидел её слёз. Она и правда впала в отчаяние. Насколько надо быть самоуверенной, думая, что никто не замечает проявляемых ей чувств? А её, оказывается, читали, как открытую книгу. И самое неприятное — кто? Парень со Слизерина, которого она считала легкомысленным циником и повесой.       Какой же униженной она себя ощущала в тот момент.       Но она не была бы Гермионой Грейнджер, если бы не попыталась снова попасть к Драко. Мантия-невидимка, которую она взяла напрокат у Гарри, помогла сделать это, не привлекая внимания.       Прокравшись в палату ближе к вечеру, Гермиона осторожно прошла мимо кровати, где лежал Драко, и мимо сидящего рядом с ним на стуле его верного сторожевого пса Забини. Тот читал вслух какой-то параграф из учебника по травологии, а Малфой смотрел в одну точку на стене напротив. Он выглядел не так уж и плохо для больного. Его болезненное состояние выдавали только рука, перевязанная бинтами, и пожелтевший след от синяка на скуле. А ещё потухший взгляд.       Драко изменился. Стал каким-то потерянным, усталым. Но всё равно его прекрасный облик манил Гермиону. Гордый разворот плеч и твёрдая линия подбородка. Небрежно спадающая на лоб длинная светлая чёлка. Губы, мягкие, розовые, словно призывающие к поцелую. Глаза, прозрачные, как воды горного озера, в которых хотелось утонуть. Красивый, влекущий и совершенно далёкий. Она закусила губу, чтобы не дышать громко от волнения. — Ладно, скоро нагрянет Паркинсон, пойду я на ужин, — вдруг проговорил Забини, шумно захлопывая книгу и потягиваясь. — Что-то достала меня эта учёба. Достало всё в этом отстойном Хогвартсе.       Гермиона тихо, как мышь, прошла к соседней пустой кровати, наблюдая за слизеринцами. Главное, чтобы никто из них не заметил её.       Малфой отвлёкся от созерцания стены: — Осталось всего полгода. Ты выдержишь, не стони. И… спасибо, что навещаешь меня, Блейз, — глухо проговорил он. — Не забудь отправить моим родителям письмо, что со мной всё в порядке. Мама, наверное, уже переполошила всё Министерство. Она этого и боялась… Что меня здесь убьют.       Гермиона покачала головой, сжимая губы от досады и волны тихого страха. Только бы его не перевели на домашнее обучение. Только не это. Тогда она потеряет Драко навсегда, потеряет каждодневную возможность видеть его, любоваться и изредка разговаривать на совместных парах. Он уже стал для неё чем-то вроде наркотика, даже самая маленькая доза наполняла её существование радостью.       Блейз ушёл, и Драко улёгся, закрываясь одеялом до подбородка. Кажется, ему было холодно, но она ничем не могла ему помочь. Гермиона стояла, боясь пошевелиться и выдать себя. Разглядывала прямо, без стеснения, зная, что он всё равно не видит. Смотрела, впитывала его образ.       А он почему-то хмурился. Минут через пять Малфой начал озираться вокруг. Неужели почувствовал её взгляд? Не может быть. А потом он вдруг медленно сел на кровати, глядя в её сторону… И тут вошла Паркинсон. Никогда ещё Гермиона так не радовалась слизеринке, как сейчас. — О, святой дух моей прабабки, ты отлично выглядишь! — радостно воскликнула Пэнси, и Драко повернулся к ней. — Пэнс! — охнул он, когда она подскочила к нему и обняла. — Я ещё пока больше мёртв, чем жив. Осторожнее!       Говоря ей это усталым голосом, он улыбался. А Грейнджер завидовала. Завидовала тому, с какой лаской он смотрит на Паркинсон, а та смеётся, обзывая его королевой драмы, и они так легко болтают о всяких пустяках — по-дружески, без надменности и пафоса, просто как очень родные люди. Как Гермиона общалась бы с Гарри и Роном. Но у неё нет даже такой возможности. Или есть?..       Использовать волос Пэнси и Оборотное зелье Гермиона решилась уже позже, когда вернулась в свою комнату. В голове яркими картинками всё крутились и крутились воспоминания о том, как мило Паркинсон болтала с Драко. Грейнджер знала, что они не были парой. Малфой в последнее время вообще ни с кем не заводил романтических отношений, что не могло не радовать её. Но побыть рядом с ним хотя бы в роли его близкой подруги тоже многого стоило. Дотронуться до него. Обнять. Улыбнуться и получить в ответ его искреннюю добрую улыбку. Мечта, которая должна сбыться хотя бы раз в жизни.       Грейнджер с замиранием сердца представляла себе это. Она, наверное, сразу умрёт от счастья, если прильнёт к его широкой груди, как прижималась к нему тогда — на метле, позабыв о том, что под ногами лишь облака…       В этот раз она смогла добыть правильный волос. Снова превращаться в кошку или кого-то другого ей не хотелось. Оборотное они как нельзя кстати варили на зельеварении совсем недавно — это было самым сложным заданием для её курса, но не для неё. И незаметно отлить для себя дозу не составило большого труда.       К Драко она пришла рано утром, когда многие в школе ещё только просыпались. Сменила красный галстук на зелёный, значок Гриффиндора на Слизерин, бросила свою сумку прямо у дверей больничного крыла и выпила зелье. Оглядевшись в узкое стекло шкафчика с лекарствами, она удостоверилась, что действительно преобразилась в Пэнси. Чуть уменьшилась в росте и стала обладательницей короткой стрижки каре, болотно-зелёных глаз и курносого носа-кнопки.       Дрожа от волнения, Гермиона наконец вошла в палату, где он находился совсем один.       Она хорошо помнила, как сильно он дрожал от холода в то утро. Стёкла на окнах палаты заиндевели от мороза, воздух холодил кожу. Драко спал, но его тело заметно колотило, как бы тщательно он ни кутался в своё тонкое одеяло. Гермиона схватила по пути несколько пледов с других кроватей и поскорее накрыла его ими, пытаясь согреть. Потом добавила ещё парочку согревающих заклинаний и уселась рядом, чтобы потрогать его лоб.       Но он открыл глаза до того, как она коснулась его. — Пэнс? Ты так рано сегодня… — хрипло проговорил он. По его лицу было видно, что он уже начал отогреваться: зубы перестали стучать, а губы из голубоватых снова становились розовыми. — Спасибо за тепло. Я тут чуть не околел. — Привет, мне не спалось. Грейся, — только и смогла выговорить она, жадно разглядывая его расслабленное ото сна лицо.       Он приподнялся повыше на подушке и, вытащив здоровую руку из-под одеял, потянулся к ней. — Иди сюда, — тихо улыбнулся Драко, а её сердце чуть не взорвалось тысячами влюблённых бабочек. — Ты тоже выглядишь замёрзшей.       Великий Мерлин!       Он звал её к себе.       В свои объятия.       Мечта сбывается, а она не знает, расплакаться ей от счастья или схватить его и больше никогда не отпускать. Она бы с удовольствием выбрала второе. Гермиона с мягким стоном прильнула к крепкой мужской груди и зарылась носом в ложбинку между его шеей и плечом.       Как же вкусно от него пахло!       Так вкусно, что хотелось слизнуть этот аромат с его кожи. Она слышала его спокойное дыхание, ощущала нежность кожи и твёрдость линии подбородка, чувствовала тяжесть руки на спине. От этого тёплого дружеского прикосновения у неё по телу толпой бегали мурашки, заставляя её дрожать ещё сильнее. — Ты так сильно замёрзла, Пэнс, — недовольно проворчал Малфой и прикрыл её спину одним из покрывал. — Когда уже закончатся эти дикие морозы… Какие у тебя планы на сегодня? — Пока не придумала, — в очередной раз вдыхая запах его кожи, пробормотала Гермиона.       Она бы провела так вечность. Вместе с ним, слушая биение его сердца, обволакивающий баритон, чувствуя себя под его защитой. Так близко. Она прижалась к нему ещё теснее, и её губы вдруг самопроизвольно коснулись местечка на его шее, где билась голубоватая венка. Драко шумно вздохнул. Грейнджер замерла, понимая, что перешла черту. Сейчас он пошлёт её подальше… — Пэнси, перестань. Ты же знаешь… — Он осторожно отстранил Грейнджер от себя. Малфой скользнул к рукой к её ладони и легонько сжал. — Мы договорились остаться друзьями, ты помнишь? Не делай так больше, хорошо?       Он говорил это спокойным голосом и с невероятной заботой во взгляде. На глаза Гермионы навернулись слёзы. Как же повезло этой Паркинсон, как же повезло всем тем, на кого он смотрит с такой любовью, кому он даёт возможность узнать себя — такого тёплого, принимающего, открытого. — Что случилось, ты плачешь? Я думал, мы это пережили ещё в сентябре, — произнёс он чуть хмурясь, в его серых глазах замерцала печаль. — Прости… — Нет, ничего, просто… — она замотала головой, стараясь унять свои растрёпанные чувства. — Видимо, я не выспалась. — Пэнс, ты точно заболела, ты же вообще никогда не плачешь. — Он сжал её пальцы. — Одевайся теплее. — Со мной всё в порядке…       Драко потянул её на себя и снова приобнял, вдыхая запах волос. Она могла только поддаться ему, слабо пискнуть и прижаться, продолжая нежиться в его тёплых сильных руках.       «Я люблю тебя… Люблю тебя…» — безмолвно шептали её губы. — Я вижу, что ты не в порядке. Ты пугаешь меня, Пэнс, ты… — он вдруг замолчал и Гермиона почувствовала, как резко переменилось его дыхание.       Он застыл и похолодел. Его тело под ней напряглось, словно в него попали «Ступефаем». Что случилось? Неужели он что-то заметил, оборотное перестало действовать? Этого не может быть. Она отпрянула от Малфоя и увидела его ошеломлённый взгляд. Он осматривал её так, как будто видел впервые. Чёрт возьми, он всё понял! — Что такое? — нерешительно спросила Грейнджер, понимая, что пора уходить — она чем-то выдала себя. — Слушай, Пэнси… — очень медленно проговорил он, словно осторожничая с ней. — Напомни, что я подарил на твой последний день рождения?       Гермиона занервничала. Без сомнений — он догадался о её обмане и поэтому проверял. Она стала лихорадочно вспоминать, когда у Паркинсон день рождения. Дата кружила в её голове неясной тенью, но она точно её знала, потому что как-то обсуждала это с Джинни.       Память услужливо подкинула ответ — Пэнси родилась в конце апреля, и в прошлом году Малфой вряд ли мог подарить ей что-то. Тогда она пряталась в школе, а он сходил с ума в своём мэноре, мечтая, чтобы весь происходящий ад поскорее закончился. По крайней мере, так он говорил на суде. — Ничего, Драко, — так и сказала Гермиона. — Ты мне ничего не подарил.       Он не отпускал её руку, цепко ухватив за запястье. — Но потом, после всего я же сделал тебе подарок… Летом, когда меня отпустили из-под стражи. Вспомни, — настаивал он, сверля её острым взглядом. — Почему ты спрашиваешь? Что случилось? — сглотнув ком, сдавивший горло, она попыталась вытащить ладонь из его хватки. — Ты пахнешь по-другому… Пахнешь, как… — он не договорил, его порозовевшие скулы тут же заиграли желваками.       Пахнешь? Мерлин, она же совсем забыла об этом. Неужели он почувствовал её маггловский парфюм? Те самые французские духи, что подарила ей мама на пятнадцатилетие. Гермиона использовала их экономно, по капле в день, и не думала, что этот запах настолько запоминающийся. — Я купила новое зелье для волос, — выпалила она, не зная, как ещё оправдать свой прокол. Гермиона отдёрнула руку, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он сломает ей пальцы. — Драко, мне больно! Отпусти, что ты делаешь? — Э-м-м… Прости. — Он порывисто выдохнул и расслабил свою ладонь, выпуская её из плена. — Мне просто показалось…       Он отвёл взгляд, но его глаза выдавали крайнюю растерянность, словно он пытался успокоиться и понять, что происходит на самом деле. Гермиона мысленно молилась, чтобы он не продолжил пытать её и удерживать. — Мне нужно идти… На завтрак, — проговорила она, спрыгивая с кровати, хотя всё её существо хотело остаться здесь, рядом с ним, греть его и греться самой.       Но он больше не выглядел тем самым дружелюбным и заботливым человеком, с которым приятно разделять объятия, как несколько минут назад. Теперь весь его вид говорил о том, что ему хочется остаться одному. — Иди, — сухо проговорил Малфой. — Тебе не следует пропускать завтрак из-за меня. Тебе нужно идти.       Его лицо почему-то вспыхнуло ещё более ярким румянцем, а потом он закрыл глаза и, часто и тяжело дыша, улёгся на подушку. — Я очень устал. Уходи. — Хорошо. Драко. Увидимся позже, — шепнула она, осторожно проведя пальцами по тыльной стороне его кисти, лежащей поверх покрывала.       На миг он развернул ладонь и крепко сжал её руку — лихорадочно, жёстко, до боли. И вновь отпустил. — Да, конечно, Пэнс, увидимся. — В его голосе она услышала вселенскую грусть и, обернувшись у двери, взглянула на него в последний раз.       Кусая нижнюю губу, Драко смотрел ей вслед странным взглядом, полным горечи. Что-то было в этом — что-то похожее на прощание. Дойдя до своей комнаты, она так и не поняла, что это значило.