Я знаю кто ты, шезму

Уж месяц прошел, с того момента, как я и еще пара десятков людей, прибыли в Фивы, дабы разобраться с неведомой ранее хворью. Разных здесь собрал наш эпистат. И лекарей всевозможных, и охотников опытных, и швей с кухарками. И меня с моими друзьями и наставником прихватил, в качестве писарей решил взять. Ибо так-то нас Реммао, наставник выше упоминаемый, представил. Сам Амен пожелал, чтоб именно мы с ним отправились. С радостью поехали в сей город великий. Да вот только проблема одна была. Писарем я никогда не была, граммоте училась лишь поверхностно, основу знала. А на деле я - черномаг. И Дия - подруга моя, и Реймсс, что так же за друга мне был, и Реммао, все они тоже черномаги. И это наша беда. Наша проблема. Точнее, проблема наша была не в том, кем мы являемся, ибо приносило неплохой заработок, да и была возможность людям помогать. А проблема в том, что эпистат убивает таких, как мы. Убивает жестоко, пытает, мучает медленной смертью, которую и врагу своему не пожелаешь. И такова цель у всех охотников. Однако, многие говорят, что именно он - Амен, имеет чуйку на таких, как мы. Народ верит в это охотно, ибо столько шезму погубил собственноручно, при всех. Сколько алой крови, по сути, ничего такого не сделавших людей, на его руках. И наставник, как только узнал, о его прибытии в наш Некрополь, предупредил меня: держись от него подальше, Эвтида. И видит Исфет, я пыталась. Да только вышло у меня совершенно иначе.... Особью верховного эпистата я заинтересовалась сразу же. Если говорить конкретнее, то интересной для меня была его внешность. А она у него, вовсе не как у обычного египтянина. Кожа очень светлая, в разы белее, чем у всех окружающих. Волосы так же, чуть ли не белые, а глаза небу дневному подобны, такие же голубые и ясные. Да и рост епистата, около двух метров, высокий такой. Поди, измерять если в ширину, то столько же выйдет. Уж накаченный очень, такое не скроешь. Красивый одним словом, будто божество какое-то, спустившееся на Землю. Но честно, даже страшно представить, насколько он силен. Еще страшнее, осознавать, что эта мощная рука может сомкнуться и на моем горле. На зло себе же, я часто попадалась ему на глаза. В первый раз мы с ним повидались вночи, пока я ждала у дома своего наставника. Тогда-то он спутал меня с девушкой легкого поведения, ибо что еще может делать такая красавица на улице в каком-то переулке, в такое-то позднее время. И именно тогда я оценила его размеры. Каким большим и сильным был Амен, в сравнении со мной - хрупкой молодой девушкой. Кажется, еще в тот день у него возникли какие-то смутные впечатления обо мне. А повстречав его еще пару раз в храме, я подписала себе приговор на поездку в столицу Верхнего Египта. Кажется, эписат очень заинтересовался моей особью. А я, только и делала то, что постоянно попадалась ему на глаза и нарывалась. Реммао это очень не нравилось, ругал он меня за это. Но чтож я могу с собой поделать, коль люблю находить проблемы на свою пятую точку! Не хотелось мне вести себя как-то по-тихому и избегать его. К тому же, стоит отметить, что еще с самого начала я находила этого мужчину красивым. Очень красивым. Нет, не подумайте лишнего, за ним я не бегала, больно сдался он мне. Многие девицы и так готовы были молиться на нашего эпистата. Только вот ему то от них проку не было. Да и до меня, думаю тоже. Хоть последнее время я все чаще и чаще думаю о нем... Признаюсь честно, наши взаимоотношения с Аменом весьма интересные. Я то за словом в карман не лезу, могу и колкость сказать ему, даже если промолчать стоит. Ему не нравится моя всевольность, то что его не слушаюсь я. За это и наказывал меня, приходила я к нему вечерами склянки от масел мыть. А он же наблюдал за этим зрелищем, сидел на стуле своем, да глядел, как с работой справляюсь. Когда просто звал к себе как писаря, чтоб я записывала новые ведомости и прочее. И за тем как я пишу, старанно вывожу каждый иероглиф, любил наблюдать. Странно только что делал это в ночи. Обычно люди подобными делами днем занимаются. Несколько раз эпистат сам ко мне наведывался. Один раз когда я накидку свою себе вернула, да и еще пару вещей его забрала, штаны, да письма фараону. Так тот вообще вышел из себя вовремя разговора, в стол вжал и поцеловал. Дивно это было. Но поцелуй мне запомнился уж очень сильно. Ночами вспоминала о нем, вспоминала вкус его губ... Еще случай был, как собиралась я долго. А эпистат стоял под дверью, нервничал ибо ждать не мог уже. Не вытерпев, ворвался в нашу с Дией хижину. Я ж то не против, но в тот момент я еле успела прикрыть простыней свое нагое тело. Амен завидев меня в таком виде, сначала оглянул с головы до пят, а после покинул дом, сказав чтоб поторапливалась. Глаз с меня не сводил, когда я, одетая в открытый наряд, проходила мимо него, покачивая бедрами. Зубы нервно стискал, как видел меня в компании Ливия или Рейммса. Как ехали куда-то, так в колеснице с ним всегда я ездила, ибо он так распорядился. И все в поселении это видели. Сетовали обо мне с Аменом, слухи разносили. Говорили мол, странно что эпистат так с каким-то писарем возится, не по чину ему такое. Некоторые даже предполагали, что я в постели его удовлетворяю, вот и держит рядом. Меня это злило. Но еще больше злился Реммао. Говорил он мне: - Эвтида, говорил же тебе, не вертись около Амена. Не забывай о том, кто он. На таких, как мы, у него чуйка. Узнает, что ты шезму - прикончит на месте. Не пожалеет тебя. А там и наши сущности откроются. И погибнем мы все от руки эпистата из-за твоей неосторожности. Не приведет это к добру, уж поверь. Я слушала его, каждый раз уверяла, что буду осторожна и никто ничего не узнает. Говорила, что Амен ни при каких обстоятельствах не узнает о том, чем же я таким занимаюсь. И наставник каждый раз качал головой и вздыхал. Не нравилось ему, что я с эпистатом постоянно кручусь. Риски все осознавал. И я их то тоже осознавала. Но, видимо, не до конца. Это был вечер. Белый шар солнца уже зашел за горизонт, и тьма медленно опускалась на город. Все после ужина разошлись по своим хижинам. Правда Дию вновь носило неведомо где. Но мне же это на руку. Ибо Амен вновь позвал меня к себе, велел дабы явилась после захода солнца. Вновь писарь понадобился ему. Я же, не имея выбора, собиралась к нему. Переоделась в иной наряд, более легкий и открытый, жарко просто последнее время. Выйдя на порог, огляделась вокруг, нет ли никого поблизости. Ночная прохлада, что остужала землю Египетскую после палящего солнца, моментально окутала меня. Было тихо, изредка слышались звуки кузнечиков и голоса из домов охотников. Убедившись, что никто не видит меня и не распустит грязные слухи, я направилась к хижине эпистата. Встала около двери, помедлила немного. От чего-то сердце моё невольно забилось быстрее. Постучала пару раз, а после открыла, не дожидаясь ответа, зная, что он уже меня ожидает. Оказавшись в его доме, я сразу почувствовала знакомый запах. Пахло гранатом и миртом. Пахло им. Сам же Амен сидел на стуле, за своим столом, спиною ко мне. И о боги, в одних только штанах... Даже один только вид его оголенной накаченной спины вызвал у меня рой мурашек по коже, а сердцебиение участилось. Странные чувства, я вам так скажу. Он не обернулся когда я вошла, не обернулся и через минуту. А я, как дурочка, продолжала стоять около входа, ожидая указаний от эпистата. - Не стой там. Проходи и садись, Эвтида. - наконец-то прозвучал слегка хриплый голос мужчины. Был серьезен. Что-то произнести в ответ не осмелилась, решила не нарываться сразу же. Нет, я не боялась гнева его, просто именно сейчас не хотелось создавать себе новые проблемы. А то мало ли, задержит после всего, вновь скажет банки его мыть. Покорно подошла к нему ближе, сократив расстояние меж нами. Он встал, уступая мне место у стола, дабы я смогла записывать то, что будет диктовать. Отошел к окну, глядя куда-то вдаль, то ли на небо, то ли на соседние хижины. Я разместилась на стуле, взяла все необходимые вещи, чтоб записывать новые известия, и сама приготовилась. Эпистат же все еще глядел непойми куда. И тогда я все же подала голос: - Амен, я сегодня буду записывать что-то? - Будешь - кратко отвечает тот. Ещё с минуту просто молчит. Мне аж некомфортно как-то стало, больно уж задумчивый сегодня. - Но для начала, — он перевел свой взор на меня - поведай ка мне, Эвтида, чем же ты  этаким занимаешься? По коже пробежал холодок. Сердце мое забилось в бешеном ритме. Неужто ли свершилось то, о чем Реммао так часто говорил мне? Но даже если так, не признаюсь сразу, буду строить вид до последнего - О чем это ты, господин? - Я повернулась к нему, невинно хлопая ресницами. - Писарь я, и сам это знаешь, а больше ничего то такого и не умею я. Я увидела в его глазах блеск. И он предупреждал вовсе не о добрых намереньях, хоть и на лицо эпистат все так же был спокоен. - Не скромничай ты так, неужто ли не хочешь поделиться со мной, что черномагией занимаешься? От этих слов внутри меня все перевернулось. Как он узнал? Откуда? Где же я спалилась? А может и вовсе, донес кто... Я постаралась сделать вид, что не понимаю о чем он: - К чему такие заявления? Разве на черномага я схожа, или пред тобою в маске стою? Амен плотно сжал зубы. Явно не нравилось ему это. Но и я же не собиралась так легко сдавать себя. Это ведь все равно что самоубийство совершить. Так я б и остальных подставила. Он приблизился ко мне так быстро, что я и опомниться не успела, как между нами осталось менее метра. Огромная мужская фигура нависла надо мною, заставляя сжаться меня всю. - Я знаю кто ты, шезму. Произнес это тихо, но с такою злобой, какой я ранее от него не слыхала. Казалось, моя кожа в тот момент стала цвета мела, такой же белой. Не знала я что мне делать. К подобному точно была не готова. Не смогла я ничего вымолвить, лишь тяжело сглотнула. - Глупая, глупая девчонка - продолжал говорить мужчина - надеялась, что не узнаю о твоих грязных делах? Или думала, если крутиться рядом будешь, то не заподозрю? Мне становилось по истине страшно от его слов. Я вся вжалась в спинку деревянного стула, словно загнанный в угол зверь, которого вот-вот убьют. В горле внезапно пересохло, а в мыслях было лишь одно: не уйти мне сегодня живою отсюда. - Как ты... откуда? - заплетающимся языком еле вымолвила я. Смысла притворяться уже не было. - Не сложно было узнать об этом. Еще самого начала подозрения на тебя были, больно часто ночью встречал тебя. Такие девушки просто так не разгуливают в позднее время. Он ухмыльнулся. И ухмылка эта была вовсе не доброй. А совсем наоборот, едкой и грозной. Амен все продолжал говорить: - Безрассудная, непокорная Неферут. Я дал тебе волю в действиях, сделал так, чтоб думала, что я не подозреваю тебя. Я лишь ожидал, пока ты потеряешь осторожность и где-нибудь да оступишься. А ты и рада этому, только и делала что проворачивала дела под моим носом. Но все же попалась. Неужто думала, что не знаю, что накидку свою и вещи мои ты украла? Мое сердце уже буквально вырывалось из груди. Казалось еще момент, и оно выпадет прямо к ногам эпистата. Страх овладел мною полностью. Я так заверяла своего наставника, что все будет хорошо, а сейчас сижу, загнанная в клетку, из которой выхода мне нет. И возможно это последние мои минуты перед тем, как по моему горлу пройдется лезвие кинжала. Хотя это всяко лучше, нежели быть убитой на глазах у всех жителей, в том числе и друзей. Пусть я умру здесь, быстрой смертью, а не медленной и мучительной. На трясущихся ватных ногах, я кое-как встала и подняла голову, дабы смотреть прямо в глаза эпистату, который тоже выровнялся. Собрав в себе все силы, я, без единой запинки и дрожи в голосе, вымолвила: - Так накажи же меня, эпистат. Убей меня, раз провинилась. Казалось, эти слова никак не повлияли на Амена. Смотрел на меня все так же: строго и разгневанно. Рука его переместилась на мою шею, сжимая крепко. Не до удушья, но вырваться из этой хватки невозможно. Притянул поближе так, что тела почти касались друг друга. Все во мне сжалось в один клубок нервов. Напряжение, что сейчас было меж нами двумя - наэлектризованное и липкое, росло с каждой секундой. - О смерти просишь меня, шезму? - ухмылка расползлась по губам. То, с каким вызовом он смотрел на меня, сковывало все тело мое. Страх перед ним наполнял меня от макушки до кончиков пальцев. Мысли о том, что сейчас я проживаю свои последние секунды, и вскоре уже отправлюсь к Анубису в мир загробный, пленили разум. - Коль удушить хочешь, так сделай это сейчас - вымолвила я, стараясь казаться непоколебимой. Я ожидала, что сейчас его крепкая рука в последний раз сожмется на моей шее, но вместо этого почувствовала его губы на своих. Рукой, что лежала на мой шее, притянул меня к себе вплотную. Его язык властно проник в мой рот, исследуя его. Это действие было таким бесцеремонным и наглым, что я поддалась. Мои маленькие ладошки уперлись в его накаченную грудь. Эпистат отстранился, разрывая наш контакт. Провел своей рукой от скулы до губ, а после спустился ниже и бесцеремонно сжал до боли мое бедро. От неожиданности я аж взвизгнула, но мужчина вновь накрыл мой рот своим. Так же требовательно, так же властно целовал меня, не ослабляя хватки. Это дурманило, сводило с ума. - Непокорная, строптивая шезму - говорил он, сжимая пальцами мою ягодицу еще сильнее. Завтра там точно будут синяки. Конечно, если это завтра для меня наступит. В чем я сильно сомневаюсь. Наконец-то убрав руку с моей шеи, провел ею вдоль позвоночника, заставляя выгибаться ему на встречу. Смотрел мне прямо в глаза. А я не смела взгляда оторвать. Его белоснежные пряди волос спадали прямо ему на лицо. Я потянулась одной рукой и убрала их, а после, повторяя его движение, провела от скулы до губ. А затем, решив, что терять уже нечего, резко притянула к себе, вновь целуя. Так страстно и жадно, словно все не могла насытиться вкусом его губ. Так, как будто делаю это в последний раз в жизни. Амен подхватил меня на руки, заставляя обвить ногами его торс, и усадил на письменный стол, сметая с него все. Приготовленный папирус, заточенные палочки, которыми так старательно выводила иероглифы, емкость с чернилами - все это полетело на пол. Пальцами провел по внутренней стороне бедра, задевая меж ног самое чувствительное место, заставив выгнуться в спине еще больше. - Что же ты творишь, эпистат? Это было все, что я смогла сказать, ибо в сию же секунду почувствовала, как он вошел в меня двумя пальцами. Я охнула, закрывая свой рот рукой. Мой разум начинал полностью отключаться. Сердце билось в бешеном ритме, но теперь вовсе не от страха, а от желания. Не странно ли желать того, кто является твоим врагом? Возможно. Хотя странно тут почти все. Амен совершал движения пальцами внутри меня, положив большой на мой клитор. С моих уст вылетали стоны, которые были такими тягучими и сладкими, словно мед. Ему однозначно нравилось их слушать, ибо ухмылка его становилась все больше, а движения все напористей, заставляя издавать их еще громче. Могла ли я когда-либо подумать, что мне будет доставлять удовольствие сам эпистат? Внезапно, он вынул из меня свои пальцы. Я посмотрела на него полным вопросов и разочарования взглядом. Однако, уже через момент, я услышала треск ткани. Он порвал мое платье, оставляя меня перед ним полностью нагой. Это делало меня полностью беззащитной и доступной. Мужчина вновь подхватил меня на руки и кинул на кровать, нависая надо мною. Я провела рукой по его прессу, спустилась ниже, задевая край легких штанов. Эпистат моментально перехватил её, а когда я сделала то же самое второй, то схватил и её, завел их над моею головой. Я полностью обездвиженна, полностью под его контролем. Понимание этого выводит меня из себя, буквально опьяняет. Я почувствовала легкое прикосновение его губ на своей шее. Затем еще такое же, только более грубое. Когда укусил, оставив багровую отметину, вскрикнула от неожиданности и сладкой боли. Смотрела на него взглядом зачарованным, пока тот продолжал тело засосами покрывать, переходя от шеи к ключицам, от ключиц к груди. Вырисовывал языком непонятные узоры по тонкой коже, кусал, втягивал в рот. Целовал мою грудь и оттягивал зубами твердый сосок. Спустился к животу, продолжая покрывать его поцелуями своими. Я зарылась в его мягкие волосы тонкими пальцами, поглаживала, перебирала и оттягивала. Он не возражал. Внезапно Амен перевернул меня на живот. От неожиданности я аж пискнула, но в тот же момент эпистат оттянул меня за волосы, заставляя прижаться спиною к груди его. Я почувствовала на сколько велико его желание овладеть мною. Его член уперся в мою промежность и без предупреждения вошел, срывая с моих полуоткрытых уст громкий стон, переходящий в крик. Нежен не был, начал двигаться сразу ритмично, постепенно ускоряясь, входил и выходил почти полностью. Я чуть ли не задыхалась в собственных стонах, которые были словно услада для ушей верховного эпистата. До невозможности приятно и неправильно. Одна рука опустилась между моих ног, в то время как другая придерживала за талию, сжимая до боли. Губами оставлял смазанные поцелуи на шее, плечах и спине. Сводил меня с ума своими действиями. Видел бы нас сейчас Реммао, отправился бы уже на тот свет. Где это видано, чтоб черномаг и охотник такими то делами занимались? Абсурдно просто. Если наставник когда-то доведается про такое, сам наверняка придушит меня. Но сейчас это последнее, что может волновать. Амен вышел из меня и вновь перевернул на спину, чуть ли не вдавливая в кровать. Я жалобно заскулила, хотела чувствовать его в себе. Когда рука мужская вновь очутилась между ног, закрыла глаза. В ответ на такое вот действие ощутила сильный шлепок по бедру, от которого громко вскрикнула. - Смотри на меня, Эвтида - строго промолвил тот - и взгляд не смей отводить. Я послушалась. Посмотрела прямо в его холодные как лед глаза, в которых сейчас бушевало пламя. Он вошел в меня, снова без предупреждения. Двигался жестче и более резко. Брал меня так, как было угодно ему. Выбивал с меня стоны вперемешку с криком, сам томно вздыхал. Плевать ему было на то, что нас могут услышать и уже наверняка услышали. Что у остальных будет уйма вопросов о том, что же творилось этой ночью в его хижине. И мне плевать было. Мой здравый рассудок, без того затуманенный, уже давно отключился, предоставляя место страсти и похоти. Обо всем подумаю потом, но не сейчас. Сейчас слишком хорошо. Мое тело затряслось, я сжала его член внутри себя и взорвалась в восхитительном оргазме. Мои ощущения в тот момент были просто неописуемы. Я прикрыла глаза и почувствовала, как Амен вышел из меня и закончил мне на живот. Лег рядом, глубоко дышал вместе со мною. Я позволила себе прижаться к его груди. Он не возражал. Мы долго молчали, пока я не заговорила первой: - Что сделаешь теперь со мною, эпистат? Прикажешь бросить к крокодилам на растерзание, или же сам клинок в сердце вонзишь? Мужчина посмотрел на меня снизу вверх, как это делал обычно. Выглядел спокойным. - Нет, приглянулась ты мне - сказал немного севшим голосом - Забуду о том кто ты и чем занимаешься. Закрою глаза на это. А немного помедлив, добавил: - Что же ты творишь со мной, шезму. Приворожила будто, все мысли о тебе только. - А что же с наказанием? Я ведь закон все же нарушила. - Будем считать, что это и было твоим наказанием - ответил с ухмылкой - Но если вдруг попадешься мне на заказе, на себя пеняй, так легко не отделаешься.