The Fallen Chase

С каждым днем все больше теплело, но, к сожалению, это не отменяло гололед. Необходимо было хорошо извертеться, чтобы в конце концов удержать равновесие и не получить ненужный синяк. Дождь совсем не шел на пользу — их дуэт с снегом был ненавистен каждому или по крайней мере почти. А Виктория лежала в постели и внимательно рассматривала ту самую фотографию, которую они сделали вместе с Макс. Казалось, Колфилд забралась к ней в голову и поняла, чего так долго ей не хватало — поддержки. Чейз испытывала прилив тепла и душевное спокойствие, когда смотрела на эту работу. Складывалось впечатление, словно на ней черным по белому написано: «надежда». И Виктория охотно и неосознанно считывала это. Она аккуратно держала эту фотографию — в глубине души жил страх, что ее порча отменит существование веры в лучшее. Как бы это ни было глупо, но Чейз будто держалась за эту работу, как за хотя бы малейший шанс того, что она не плохой человек и способна стать лучше. Виктории даже в голову не могло придти то, как Макс удалось оказать на нее такой эффект и в целом додуматься до такой идеи. Ей было интересно: почему Колфилд способна понять ее так, почти как Нейтан. Со вторым все представлялось предельно ясно — они были знакомы задолго до поступления в Академию Блэквелл и уже знали каждую привычку друг друга и не только. А в этом случае: Чейз словно была расстроенным пианино или гитарой с струнами, режущими пальцы, — к ней нужен был подход. И Макс каким-то образом поняла, чего так не хватает сейчас Виктории. И теперь Чейз хотелось понять Колфилд и наконец предложить свою идею, чтобы раскрыть робкую, но добрую девушку. «Ты что хочешь сделать из нее звезду? Отдать ей все лавры? Ей? Да что она из себя представляет» — вдруг процедил старый презрительный и едкий голос, точно яд, вступивший в действие. Викторию охватила тревога, она крепче взялась за ту фотографию — бумага слегка смялась. И как только Чейз увидела это — она будто пришла в себя и принялась бережно приглаживать ее. Нет, только не это. Виктория все еще боялась доверять — страх быть преданной или использованной сжигал ее дотла. Она не хотела испытывать то, что могло в конечном итоге разрушить. Правда, желание наконец понять, кем она являлась на самом деле было сильнее. Желание — научиться исцелять, а не только ранить и разрушать. Чейз боялась прошлого, что все повторится, что она снова будет винить себя. А Макс поверила в нее, поверила в то, что Виктория может быть хорошей и искренней, в ее талант, несмотря на все казусы. И Чейз хотелось доказать ей, что это так, но в первую очередь доказать себе. Наконец Чейз встала с постели и подошла к рабочему столу. Она взяла одну из книг по фотографии и открыла ее. Виктория пролистала несколько страниц и вложила между них ту работу, которую она мысленно уже наименовала как «Надежда». «Ладно, почему бы и нет» — задумалась девушка и вышла из комнаты. Чейз встала перед дверью Колфилд. Так странно — она по какой-то неизвестной причине нервничала. Прежняя Виктория ни за что бы не поверила в возможность такого. Однако сейчас Чейз словно пыталась понять: с чего ей следовало начать их разговор. — Виктория, ты что двери попутала? Девушка дернулась, что не было свойственно ей и обернулась на источник шума — Тейлор Кристенсен. Нет. Только не сейчас. Чейз еще не продумала то, как будет совмещать общение с своими старыми друзьями и Макс. На самом деле это казалось нерешаемой задачей. Тем не менее она знала, как можно было бы действовать первое время. А сейчас самое главное — уверенность. Нельзя было, чтобы какое-то движение, перемена мимики выдала все подчистую. — Тейлор! — Виктория неспешным темпом подалась к ней навстречу. Девушки некрепко обнялись и тут же приступили к разговору: — Ты так и не написала, как прошла ваша неделя с мистером Джефферсоном, — подруга кокетливо подмигнула. — Мы с Кортни так и ждем момента послушать тебя, — продолжила она с удовольствием. — Конечно, я все вам расскажу, — Кристенсен взялась за руки Чейз, — только не сейчас, — Виктория отстранилась, выпустив свои ладони из чужих. — Сейчас я работаю над важным проектом. — И как? Справляешься? — Пока не знаю, нужно время, тогда я пойму, — заверила Чейз. — Ой, подожди… — Тейлор замолчала на пару секунд, после чего наклонилась к уху одногруппницы, — Колфилд так странно на тебя посмотрела. Ты же не с ней работаешь? Викторию пронзило молнией — она застыла. Чейз не знала, что сказать: как и обычно, выпустить колкое словечко или мягко отметить, что они просто работают вместе, что так решил Марк Джефферсон. И меньше всего Виктория хотела лицемерить, говорить гадости за спиной той, кто впервые за долгое время увидел в ней человека, а не типичную стерву. Было бы несправедливо поступать так с ней. А тот едкий голос так и пытался прорезаться: мол, Макс просто дурочка и только испортит твою репутацию. Однако желание понять ее не собиралось никуда испаряться. Чейз просто желала прикоснуться хотя бы отчасти души девушки, которая позволила ей снова поверить в то, что все поправимо. В любом случае Виктория понимала одно — нельзя медлить: — Мы просто работаем вместе, ничего личного, — она скрестила руки. — Да и как оказалось, мы хорошо срабатываемся и Джефферсон явно ловит кайф от нашей с ней работы. Ну и работы у нас правда выходят интересные. Но повторюсь: ничего личного. — Так вот оно что, — с интересом протянула Кристенсен, опять заметив напарницу подруги, заходящую в свою комнату. — Ну если тебе вдруг надоест эта задротка, то ты знаешь, кому написать, — она усмехнулась. — Да уж, но ей еще далеко до задротства Брук, так что тут одно очко в пользу Макс, — убедительно выдала Чейз. — Да ну, ты тоже становишься задроткой! Ты так обычно не говоришь, — Тейлор распахнула глаза и рассмеялась. — Нет, я не такая, — вспыхнула Виктория. — Ну-ну, если на днях зайдешь ко мне, то обещаю: Нейтан и Кортни не узнают об этом моменте, — вскинула руку Кристенсен. — Ты охренела! Как будто ты не задротка со своими сериалами — не надо мне тут про задротство затирать! — заявила Чейз. — Так вот он, твой козырь, — Тейлор подняла руку и взмахнула ей влево и вправо, словно она держала белый флаг. — Один в твою пользу, но так и знай: я тебе это припомню, — недовольно выдохнула она. — Договорились, — на этот раз подмигнула Виктория — Кристенсен направилась в свою комнату.

***

И вот снова. Чейз стоит перед дверью напарницы и подносит бледный кулак к ней. И только спустя пару секунд звучит долгожданный стук. Почти мгновенно Макс предстает перед девушкой. — Привет, Макс, — начала Виктория, — я сейчас сижу над разработкой собственной идеи для фотографии. И я бы хотела обсудить это с тобой. — Буду рада это сделать, Виктория, заходи, — Колфилд отошла в сторону и пропустила одногруппницу. — Присаживайся на диван. — Да, конечно, спасибо, — и снова солнечные лучи посетили это помещение. Чейз было непривычно вот так заходить к кому-то столь мало-знакомому ей. Макс уверенно двигалась по комнате: ее ноги покрывали пижамные красные в клетку штаны, а выше — белая футболка с принтом нелепого стикмена. Она поставила чайник нагреваться, а сама взялась за поиски кружек. Лучи солнца прыгали по ней: с головы по колена. Виктория внимательно наблюдала за ней, считывала каждое движение. — Ты будешь кофе? — вопросительно наклонила голову Колфилд. — Кофе? — Чейз вынырнула из своих мыслей. — Повтори еще раз. — Ты будешь кофе? — проговорила Макс в этот раз более четко. — А ты обычно пьешь ягодный чай, да? Клубника, мята… тот самый? — Да-а-а? — протянула в непонимании Колфилд. — Ты хочешь попробовать? — Да, я хочу попробовать, — спустя три секунды молчания призналась Виктория. — Хорошо, только подожди немного, — попросила Макс, заглянув в коробку из-под чая. Чейз медленно вдохнула воздух и затем в том же темпе выдохнула его. Она пыталась расслабиться — время от времени яд так и норовился прорваться. Вечная привычка — всех отталкивать — давно въелась в нее. И для Виктории это была борьба — общаться с такой, как Колфилд. Тем не менее именно с ней она могла забыться и на мгновение стать собой. Вот только за этим чувством истины скрывалась тревога, что была готова задушить Чейз голыми руками, пока та находится не с той, кто соответствует ее уровню. В этом и заключалось рождение ощущения борьбы. Но Виктория не желала строить из себя непонятно кого перед Макс. Она просто хотела понять ее так же, как теорию фотографии. И понять, почему именно Колфилд смогла коснуться души Чейз почти так просто. — Макс, а почему ты уехала из Сиэтла и перевелась в нашу академию? Колфилд вскинула брови — она неспеша повернулась всем корпусом к девушке и оперлась о рабочий стол: — Моим родителям было не по карманам обучение в этом городе. Но они сказали, что в академии Блэквелла дают хорошую базу и не только. Мне кажется, если бы не появление мистера Джефферсона, то я бы тут и не появилась. Просто для них это было важно, чтобы у меня был хороший наставник. А Марк Джефферсон, ты сама знаешь, очень успешный фотограф и его появление здесь — это что-то невероятное. Поэтому я даже сначала не поверила в это. А ты? Почему ты учишься здесь, если у твоих родителей есть все средства для того, чтобы ты училась в лучшем месте? — Ну… на самом деле у меня не супер отношения с родителями и… Им как будто больше хотелось избавиться от меня, да и дело в Нейтане. Его отец по сути владеет Аркадией Бэй, только ей. Мои родители хотели, чтобы он присматривал за мной или типо того. Хотя меня это так злило, просто, блять, мне уже девятнадцать лет. Что за тупая хрень? — Виктория прикрыла лицо ладонью, за которой она хмурилась, пока глаза были закрыты. — А ты не думала о том, чтобы перевестись или? — Если мои родители узнают об этом, то и никаких финансов не будет. Да и к тому же есть свои плюсы: Нейтан, Марк Джефферсон, Тейлор, Кортни… и… — Чейз задумчиво посмотрела на свою собеседницу, а спустя мгновение отвела взгляд. — И то, что здесь я наконец-то поняла, в каком направлении мне нужно двигаться. — А мне здесь нравится, — выдала Макс. — Здесь так спокойно. Совсем не так, как в Сиэтле. Наверное, большие и шумные города не для меня, — чайник нагрелся — она принялась разливать кипяток в подготовленные кружки с пакетиками. — Но ты же понимаешь, что здесь ты многого не добьешься? Из таких городков, как Аркадия Бэй, надо сразу же уезжать после получения образования в нашем случае, — возразила Виктория. — Я понимаю, но я словно… не готова? Да, мне девятнадцать лет, но я все еще чувствую себя ребенком. Я все еще не могу поверить в то, что теперь должна сама обустраивать свою жизнь, — Колфилд поднесла кружку напарнице. — Осторожно, не обожгись. — Спасибо, — Чейз поднесла нос к кружке, — я редко пью чай. — Тогда почему решила в этот раз выпить его? — Макс сделала маленький глоток. — Не знаю, вдруг меня это вдохновит, и я наконец придумаю идею для фотографии, — Виктория желала испробовать чай, но боялась обжечься, поэтому просто пригревала руки его теплом, что разливалось по стенкам сосуда. — Кстати, я, бывает, делаю так же, — Колфилд усмехнулась и искренне улыбнулась. — Бывает, я пробую что-то незнакомое, чтобы додуматься до чего-то более креативного и интересного. Знаешь, порой это доводит меня до восторга. Глупо, наверное, — она сделала следующий глоток, удовлетворенно кинув взгляд вниз. — Ты добавляла сахар? — Ай, блин, — Макс легонько ударила себя по лбу, — я даже не спросила про это. Мне добавить его? — спросила она обеспокоенно. — А твой чай с сахаром? — Нет, а что? — А почему ты не добавляешь его? — Чейз скрестила ноги, придерживая чашку чая за ручку. — Сахар мешает почувствовать настоящий вкус чая. А с ним он просто не тот, мне не нравится, — разочарованно пояснила Колфилд. — Так тебе добавить сахар? — Нет, хочу почувствовать этот истинный вкус чая, — Виктория спародировала Макс, направив указательный палец вверх. — Ну хорошо, — Колфилд усмехнулась.

***

В какой-то момент Чейз все-таки смогла испить горячий напиток. Она делала это постепенно, без спешки. Легкий вкус спелой клубники гармонировал с нотками мяты. И это действительно было чудесно. Время от времени, когда Виктория делала глоток, она держала какое-то время содержимое во рту. Чейз и вправду желала в полной мере понять Макс: что может радовать, печалить или смешить ее. Она предполагала, что в этом был смысл. И на самом деле Виктория уже кое-что наметила, но ей было необходимо еще немного копнуть для той работы. После того диалога одногруппницы молча распивали чай, без всякой переглядки и подобное. Они грелись под лучами солнца, однако скоро должна была наступить пора покинуть девушек и оставить их во тьме. Поэтому пока оно все еще глядело прямо в окно, Чейз внезапно включилась: — Макс, я бы хотела услышать, как ты играешь на гитаре. Только я бы хотела наблюдать, будучи напротив тебя. Это может помочь в рождении идеи. — Да, конечно, я только с радостью, — Колфилд нежно улыбнулась. — Тогда садись на кровать и смотри… слушай. Только дай мне две минуты собраться с мыслями. Я подумаю, что тебе сыграть. — Хорошо, я подожду, — Виктория расположилась перед напарницей иначе — теперь оба колена смотрели прямо на девушку напротив. А руки все еще держали кружку с остатком чая — как будто там все еще было тепло. Чейз наблюдала за каждым движением, прикосновением Макс к струнам. Одногруппница была расслаблена — она безмолвно играла какую-то грустную мелодию. Обычно еле-еле видные вены стали больше выступать на ее тонких руках. А податливые струны легко поддавались пальцам Колфилд, издавая звук, который рекой лился в направлении Виктории. Чейз внимательно вслушивалась в каждую ноту, всматривалась в каждую смену лица и напряженных вен. Она смотрела на Макс так, как никогда в этой жизни — постепенно стало взращиваться ощущение того, что эта мелодия что-то значила для девушки. Было что-то, что Колфилд все еще не раскрыла для своей напарницы. Оттого Виктория совсем не заметила как: — Все нормально? Ты просто смотришь так, — вдруг потревожилась Макс. Действительно. Брови Чейз предательски подогнулись, а губы были плотно сжаты. Да и сама девушка сидела неподвижно. Создавалось впечатление, точно она даже не моргала. По крайней мере так получилось в случае Колфилд. Она давно отыграла песню и просто глядела на то, как Виктория смотрела сквозь нее еще минуту. Кажется, это напомнило что-то печальное не только Макс, но и Чейз в том числе. — Ах, да, извини, я просто как будто впала в транс и… — Виктория начала оправдываться более тихим голосом, чем обычно, — и спасибо. То есть спасибо за разговор, чай и игру на гитаре. Пока у меня есть мысли, я хочу пойти обратно в комнату и накидать пару референсов, — без всякой уверенности заверила она. — Хорошо, тогда напишешь потом? — Колфилд тоже обеспокоилась не на шутку. — Конечно, — Чейз натянуто приподняла уголки губ, чтобы не взволновать одногруппницу еще больше. — Мне просто нужно немного пространства. Личное пространство. Но я напишу. А если у тебя уже есть какие-то идеи… запиши их тоже. На всякий случай, — и так она покинула Макс, оставив ее наедине со своими мыслями.

***

Совсем стемнело — солнце давно покинуло свой пост. Тишина окутала Аркадию Бэй и только ветер смел порой нарушить ее. Некоторые фонари мигали — необходимо было поменять лампочку и в целом проверить их исправность. А Виктория хаотично, с трудом касаясь бумаги, двигала карандашом: порой спокойно, порой резко, точно клинок. Она словно пыталась подобрать правильное направление. И ведь правда Чейз пребывала в смешанных чувствах после встречи, разговора с Колфилд. Ей будто было нужно это все обдумать, расставить по своим местам. Виктория анализировала их диалог, ответы Макс, ее движения, мимику. Она пыталась собрать пазл, изначальную картину которого никогда не видела и не могла предугадать. Если бы Чейз закрыла глаза и принялась работать над референсами, то вышло бы то же самое, что с открытыми. Только сейчас она поняла, что совсем не знала Колфилд, хотя прошло уже столько времени с их знакомства. Но чего можно было ожидать, если большую часть этого времени Виктория лишь отталкивала девушку, преследуя свои цели. И сегодня она поняла: что у ее таланта есть момент рождения, и то, что Макс креативная была лишь малость того, что она из себя представляет. Просто Колфилд с трудом открывалась и не была готова сразу вывалить все на собеседника. Чейз совсем не хватало пазлов, подсказок — они должны вновь встретиться вместе с Макс. И уже не просто как напарницы, а как люди, способные разделить чувства друг друга, даже если это может быть не просто. И когда Виктория это осознала, она просто начала срывать изрисованный лист за листом — все было не то, все крылось гораздо ниже и глубже. Раскрыть каждую деталь было по силам не каждому, а только тем, кто готов нырнуть в личность другого, забыв про свою. Только тем, кто был готов оторваться от себя и погрузиться в незнакомую пучину чувств, эмоций, воспоминаний. «Все не то, может быть, гитара это не то, что нужно» — Чейз задумчиво преподнесла карандаш к губам. Она желала не просто понять Колфилд, а погрузиться в ее сущность, чтобы отобразить в всего лишь одной фотографии — все то, что Макс просто не могла сказать, но хотела бы. Виктория желала проделать такую работу, чтобы Колфилд взглянула на себя иначе и поверила в то, что действительно талантлива и уникальна.