The Fallen Chase

Несколько дней назад в Сан-Франциско

В городе царила чудесная погода — холод не заставлял трястись и постукивать зубами. К удивлению, в это время уже проглядывалось солнце. И это было приятно — чувствовать то, как лучи пригревали тебя. Сегодня ветер был мягче обычного, хотя здесь он обычно мог наводить лишь беспорядок, портить укладку волос и не только. И именно в этот день Виктория и Марк решили посетить парк «Золотые ворота». Они достигли необходимой точки с помощью одного из автобусов. И тогда Чейз продолжала все изучать, в особенности в собственные чувства. Она смотрела, как сменяется картина в окне. В какой-то степени это вводило в некий транс — Виктория специально переводила взгляд на свои колени, слегка сжимая руки. Порой она бросала краткий взгляд на Джефферсона, а внутри было ничего — лишь пустота, разъедающая девушку, как кислота. Парк «Золотые ворота» был основан в 1870-е годы. Теми, кто спроектировал его, были Уильям Хаммонд Холл и шотландский садовник по имени — Джон Макларен. Это действительно была достойная внимания достопримечательность. Она имела прямоугольную форма, а участки в области травы были усеяны разными цветами. Взору предоставлялось даже зрелище в виде пальм. Марк и Чейз просто ходили кругами по нему, разговаривая о разном, что больше подтверждало, что он — не идеал, а обычный человек. И так она узнала, какой фотоаппарат собирается приобрести Джефферсон, как он пришел к фотографии в целом. Вот только Виктория даже не могла сконцентрироваться на том, что Марк говорил об этом ремесле уже почти час. В один момент он остановился, чтобы ближе рассмотреть алые розы: — Виктория, я хочу задать тебе один вопрос, — Джефферсон развернулся всем корпусом к лицу собеседницы, — ведь Макс была твоей напарницей, верно? — Да, а что? — Чейз ожидала все, что угодно, но только не это. Она неосознанно напряглась — руки тут же оказались скрещенными. — У вас получилась замечательная работа. Может, вы могли бы снова сделать что-то уникальное, м? Что думаешь? — преподаватель расположил ладонь выше лба — солнце не позволяло увидеть студентку в полной мере. — Может быть, — Виктория явно не хотела об этом говорить — внутри что-то кольнуло. Она сильнее прижала к себе руки, словно это могло помочь оставаться спокойно хотя бы с виду. Чейз все еще думала о той фотографии, о Колфилд. И чем больше она это делала, тем больше испытывала чувство вины. «Она даже не ответила на мое сообщение, да уж» — пронеслось в голове студентки. — Ну какая клумба! Сфоткай меня, пожалуйста, вот так, да, — вдруг воскликнул преподаватель, будто он пропустил мимо ушей ответ Виктории. Чейз сделала все так, как хотел Марк и тогда она точно поняла, что он совсем не тот, нежели в мыслях и в каких-то сценариях перед сном. Это просто Марк. Но от этого не становилось легче. Виктория просто не была способна понять, как Джефферсон с пьедестала опустился на землю — стоило лишь провести с ним больше времени и узнать поближе. Как только Чейз сделала тот снимок, она просто смотрела на него — он обычный, в нем нет ничего выдающегося, кроме некоторых работ и своих знаний, опыта. Виктория как будто не хотела в это верить. — Отлично, спасибо, Виктория, — удовлетворенно расплылся в улыбке Марк, рассматривая снимки. — Ладно, ты заслуживаешь того, чтобы услышать еще одну историю. Марк Джефферсон забыл про предыдущую тему разговора и продолжил дальше безостановочно лепетать, как он впервые сделал достойную фотографию, как родители не сразу одобрили его деятельность и другое. Он точно совсем забыл про Чейз рядом. Да и ей было тяжело затрагивать тему матери или отца. Она натянула рукава на ладони — будто то, о чем они говорили — вызывало холод. А как только преподаватель вспомнил про студентку, то начал: — Я кое-что замечал в твоих работах, но не говорил об этом. И думаю, тебе важно услышать это, чтобы улучшить свои навыки, — преподаватель потер указательный палец о нос. — попробуй вкладывать в фотографии эмоции. То есть контролировать все: свет, технику и так далее — это все прекрасно. Однако иногда стоит просто расслабиться и сфотографировать то, что заставляет тебя испытывать прилив мурашек. — Что вы имеете в виду? В моих фотографиях не было чувств? — Виктория напряглась и сжалась больше прежнего. Она хотела, было, вставить что-то еще в этот диалог, но понимала, что сначала важно получить ответ. — Нет, они были, то есть понятно, что ты хочешь передать, но это не чувствуется. С Макс у вас все получилось, потому что у вас был некий баланс. Она больше опиралась на чувства, а ты на технику. Можно сказать, вы хорошая команда. Просто не всегда нужно гнаться за чем-то супер уникальным и необычным, иногда достаточно просто почувствовать и достать свою камеру. Не бойся показать что-то живое, бойся показать что-то «сделанное». Чейз, точно опустили с пьедестала и заставили посмотреть правде в глаза. Так и хотелось огрызнуться или сказать что-то вроде: «Вы никогда не понимали меня». Но, с другой стороны, Марк был прав, большинство фотографии студийные, сделанные правильно, четко с большой вычурностью, которая, скорее всего, и убивала все живое. Ну и конечно, дело было в самой Виктории — чьи эмоции и чувства всегда были под контролем. Она словно боялась раскрыться, боялась, что увидят ее настоящую и опустят, покинут. Для Чейз это было очень сложно, почти невозможно.

***

Наше время

— Вик, сколько будешь молчать? Ай, — вопросил Нейтан, убирая с глаза сыворотку от маски. — Да не молчу я, — возразила Виктория. — Если ты и дальше будешь так дергаться, то это маска просто сползет с твоего лица, не двигайся. — Она не была готова сегодня делиться с кем-то своими чувствами, переживаниями. — Просто, кажется, у Джефферсона хвостик оторвался, как думаешь о ком я? — снова задал вопрос Прескотт и посмотрел прямо в глаза лучшей подруги. — Я даже не буду задумываться, — закончив с маской на чужом лице, заявила твердо Чейз. — А твои предки хоть поздравили тебя? Блять, твоя фотография висит в Сан-Франциско! Это тебе школьный альбом с фотографиями. — Естественно нет, — Виктория скрестила руки и прижала их к себе. Ей было легче сбежать от этой темы — родители точно никогда не проявляли свою заботу по отношению к их дочери. — Хотя чего я спрашиваю, — немного тише сказал Нейтан и приложил ладонь к волосам. — Что мои, что твои предки — им всегда насрать, пока дело не коснется репутации. — О да, иначе ты просто не их кровный ребенок, — Чейз нырнула рукой в карман и нащупала там пачку сигарет и зажигалку. Она сунула одну из них меж губ и лишь потом позволила ей воспламениться. — Мне иногда кажется, что лучше бы я не поступала сюда, — горечь сигареты ударила по горлу — Виктория сделала слишком глубокую затяжку — кашель не заставил себя ждать. — Видели бы они твои те работы, они просто потрясающие, — улыбнулся Прескотт. Осознание парализовало на мгновение Чейз. «Почему я смогла признаться Макс, но не могу Нейтану» — этот вопрос, словно след на снегу или на бетоне, заставил врасплох ее. Виктория затянулась вишневым чапманом — боль ударила по голове. Ей было просто стыдно — она просто не могла допустить того, чтобы Прескотт разочаровался в ней. Чейз не была готова терять его из-за своей невозможности сделать самой что-то невероятное, необъятное. Виктории было даже страшно представлять его лицо, если она все-таки решится обличить себя. Но почему она смогла сказать все, как есть невзрачной Колфилд. — Вик, хватит витать, — голос парня помог Чейз очнуться. — Все хорошо, я докурю и пойду, — произнесла немного растерянно Виктория. — Потом жду твое селфи без этой маски, — она слабо улыбнулась. — Мой любимый жанр, как и у Колфилд, да? — рассмеялся Нейтан. Чейз замерла на месте после услышанного. Она явно не была готова рассказывать другу о том, что они теперь, хоть и не друзья, но вместе работают над фотографиями. Прескотт мог понять неправильно — Виктория не заступилась за одногруппницу, а просто вышла из комнаты лучшего друга и промолчала.

***

Март. Все потихоньку расцветало, а солнце все чаще и чаще посещал Аркадию Бэй. Увы, белоснежный, потихоньку тающий снег смешивался с грязью дорог, обуви студентов. А листва деревьев все еще ожидала более теплое время, чтобы показать себя в полной красе. Макс прибиралась в комнате, перетаскивая одни и те же предметы сначала в одно, потом в другое место. Она полила растение водой — земля взмокла, почувствовался ее запах, слегка перебивающий аромат листьев. Зачастую Колфилд ленилась банально протереть пыль с полок. К счастью, она умела справляться с таким состоянием и мотивировать себя все-таки сделать это. Во время этого Макс могла слушать аудиокниги или музыку, но сегодняшний случай был особенным, потому что не было ни того, ни другого. Она размышляла о Виктории и о том, что произошло за последние дни. На самом деле Колфилд все еще не могла поверить в то, что Чейз относилась к ней более лояльно и даже позволила подержать ее фотоаппарат в руках. Конечно, для рук девушки он был тяжелым, однако ей было важно не потерять… доверие Виктории? Вот, что волновало Макс — тот один из разговоров про фотографии «Чейз». Пока Колфилд убиралась, она случайно задела струны гитары — и она как будто очнулась. Тем не менее теперь ей хотелось при возможности осмелиться и задать вопрос: «Почему я? Почему не Нейтан, не Тейлор, не Кортни?» Это было странно: совсем недавно Виктория даже посмотреть на девушку не могла без презрения или чего-то подобного. Макс могла даже тревожиться по этому поводу — ведь прежняя Чейз была способна вернуться в любой момент. Это напоминало ощупывание розы, ее стебля с закрытыми глазами. Неловкое движение — и пальцы натыкаются на шипы. Пока Колфилд отдыхала от проделанной работы лежа в постели, она услышала уведомление. Девушка с любопытством потянулась к нему — он как раз лежал рядом с ней. В этот день она должна была созвониться с мамой, поэтому просто лежала в ожидании. Виктория. Макс тут же приподнялась и принялась вчитываться в сообщение: «Я сделала парочку новых фотографий, мне нужен твой взгляд. Приходи» Колфилд, точно по инерции, начала прихорашиваться, причесывая волосы, укладывая, как надо, почти каждый локон. Спустя пять минут она уже стояла напротив. Но что-то все еще сдерживало ее внутри, что-то пугало ее. Она сделала глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться хотя бы на мгновение. Послышались характерные робкой девушке три стука. Макс не пришлось долго ждать: — Колфилд, присаживайся на диванчик, а я сейчас принесу новые работы, — четко начала с порога Чейз и затем закрыла дверь за одногруппницей. — Да, конечно, — тихо произнесла Макс и прислушалась к словам Виктории. — Значит так, вот есть такая и такая, а тут мы решили пройтись с Нейтаном и пытались найти что-то уникальное, — поджигая сигарету, приступила к рассказу Чейз. — Мне особенно интересно твое мнение насчет этой, — она придвинула один снимок ближе к девушке. Эта работа была сделана в лесу, где все еще оттаивал снег. На первом плане красовалась достаточно близко лань, смотрящая прямо в объектив. Колфилд даже допустила использование приближения — лани постоянно убегали, когда кто-то пытался сократить расстояние между собой и ими до одного метра. А на заднем плане было то, что заставило замереть на мгновение — лежащая безжизненно другая особь того же вида. Макс почувствовала прилив мурашек и потянулась к шее ладонью — участок кожи был сжат. Холод настиг ее. Она вопросительно посмотрела на Викторию и протянула руку к ее работе. «Только аккуратно» — выпустила из уст Чейз. Колфилд более детально рассматривала каждый аспект, каждую травинку. — Что скажешь? — вопросила Чейз с скрещенными руками, стоя прямо перед столом, где располагались все остальные работы. — Это точно нечто уникальное и… жуткое. Это напоминает… неизбежность смерти, — Макс положила фотографию обратно. — Или то, что нужно жить и ценить жизнь, даже если потом грядет смерть, как тебе такое? — Виктория потушила сигарету и сделала три кротких шага и присела рядом со своей напарницей. — Да, ты права, в этом прослеживается что-то такое, — Колфилд слабо улыбнулась. — Но это не отменяет того, что эта фотография намного мрачнее твоих обычных работ. — Ахаха, такое только и получается, когда идешь фотографировать вместе с Нейтаном. Я хотела попробовать сделать что-то в его стиле и при этом не «сделанное», а чувственное, — Чейз усмехнулась. — Ну а так, достойная работа или так себе? как видишь, тут даже есть среди снимков селфи, — ухмыльнулась она затем. — Так, только не селфи, иначе я сейчас уйду, — возразила Макс. Но ее остановила рука на плече. Она даже не помнила: касалась ли нее, когда-либо Виктория — ее губы приоткрылись. Чейз сама не ожидала от себя такой реакции — она сделала это машинально, без лишней мысли. И как только Виктория осознала совершенное, она просто убрала руку в сторону: — Хорошо, я уберу эту фотографию, чтобы не смущать тебя, — Виктория легким движением перевернула ее и отодвинула в сторону. — Все хорошо, просто я сама не знаю, почему так отреагировала, извини… А вот работа достойная, хоть и жуткая. Мне приятно видеть твои работы, а не работы другого фотографа. Чейз напряглась — она сразу поняла, что девушка имела в виду ту историю с работами, несделанные ей. Виктория постаралась проигнорировать это и просто произнесла: — Я рада, что ты оценила ее как достойную. — И, кстати, как твои родители отреагировали на то, что наша фотография висит в музее Сан-Франциско? — с любопытством вопросила Колфилд. — Да что ж вы все так хотите поговорить о моих предках? — вдруг резко воскликнула Чейз, глядя в стену, затем она повернулась лицом к напарнице и заметила в ее глазах ужас. Макс сжалась от страха и в следующее мгновение она просто зажмурила глаза, словно вот-вот должен был последовать удар. Брови Виктории подкосились — она не желала пугать Колфилд. Она просто на автомате сказала это без умысла задеть и оттолкнуть девушку. — Макс, прости, я не хотела, я неосознанно сделала это, — Чейз наклонила голову и преподнесла ладонь ко лбу, пригладив его. — Я просто не хотела и не хочу говорить о своих родителях, давай не будем затрагивать их, — она словно хотела снова коснуться чужого плеча, но не смогла перешагнуть через себя. — Тогда… скажи, пожалуйста, почему именно я? — Колфилд заглянула прямо в глаза Виктории и задала этот вопрос. — Что ты имеешь в виду? — Почему ты доверила мне правду о тех студийных фотографиях? Мы совсем мало общались, и я не думаю, что настолько близка тебе и буду ли… Этот вопрос застал Чейз врасплох — она просто перевела взгляд на свои руки. Виктория сама этого не знала. Никто не знал эту едкую, как яд, правду, кроме Макс. Она, конечно, думала признаться в этом кому-то из близких или вообще не делать этого, начав самой стараться брать инициативу в свои руки. Однако получилось, как получилось. Чейз было слишком страшно рассказывать про это все Нейтану, она очень боялась его разочарования и то, что от нее снова отрекутся. На самом деле в глубине души Викторию пугало отвержение, именно поэтому она всегда старалась держаться сама и не полагаться на других людей. А Колфилд… Чейз точно на подсознательном уровне понимала, что может доверить ей этот секрет. Она по какой-то причине чувствовала, что Макс поймет ее, даже если не сразу, но поймет и сохранит все в тайне. Словно Виктории не нужно было играть кого-то перед девушкой, поэтому она и сделала это: — Я не знаю… но ты же хранишь это в секрете? — Конечно, я ценю то, что ты доверилась мне, — заявила Колфилд. — И я думаю, что это все уже неважно, потому что в этой работе с ланью есть смысл и чувства. Тебе близка ее интерпретация про ценность жизни? — Не совсем, я просто вижу в ней одного человека, — призналась Чейз. — Я не хочу, чтобы этот человек просто растаял как снег, погиб, как та лань. Я правда верю в его искренность. И мне очень жаль, что ранее я принесла ему много неприятностей. Это ему нужно ценить жизнь и не растрачивать ее на постоянный страх непризнания, а не мне. Хотя мне это тоже знакомо, ты знаешь. — Кейт Марш? — предположила Макс. — Честно, я все еще поражаюсь тому, как ты можешь понимать меня, — с легкой улыбкой усмехнулась Виктория. — Может быть, поэтому я доверилась тебе, потому что знала, что ты не осудишь меня. Довериться кому-то чужому всегда намного проще, хотя чужой я уже не могу тебя назвать. Ты — моя напарница, и я рада, что Джефферсон поставил работать нас вместе. Иначе я все еще стояла бы на тех «моих» фотографиях. — Уверена, ты бы сама пришла к этому, просто спустя другое количество времени. У тебя правда очень интересные идеи и твоя амбициозность заставляет восхищаться. — Восхищаться? Даже так, Колфилд, ты сегодня красноречивее обычного, — смех вырвался из губ Чейз. — Я вообще-то не шутила, чтобы ты смеялась, — приподняла уголки рта Макс. — Забудь, что я сказала, иначе ты опять будешь той самой Викторией Чейз, которая даже стоять в коридоре со мной не могла. — Но ты же понимаешь, что другие не должны знать об этом всем? То есть мы просто напарницы, ничего большего, я все еще не готова портить свою репутацию, — Виктория скрестила руки. — Конечно, ладно, я думаю, мне нужно идти, — поникшим голосом произнесла Колфилд. — Постой, — внезапно вырвалось из уст Чейз. — Это не значит, что мы не можем стать друзьями, просто для других мы будем просто напарницами. Ну если, конечно, ты бы хотела общаться со мной и делиться чем-то личным. И я все еще работаю над идеей той фотографии, в центре которой будешь ты. Надеюсь, ты поняла меня — Друзьями? Ты мне делаешь одолжение? — Макс, я не делаю тебе одолжение, а говорю то, что никто не понимает меня так, как ты. Так понятнее? — Да, я подумаю об этом, — заключила Колфилд, перешагнув порог «новой подруги» Она не знала, что и думать — Виктория Чейз, которая постоянно принижала ее, заговорила о возможности дружбы. Какого это дружить с ней, с той, что готова расплавить одним взглядом?