свари меня заживо

Что такое «вечность»? Из приходящих в голову синонимов можно выделить «непрерывность» и «постоянство». Некая неизменяемая константа вне времени, без чёткого начала, продолжения и конца, содержащая в себе разом всю полноту своего бытия... Сложно! Сложно её такую вообразить без вреда для здоровья и даже пробовать не хочется — вдруг голова распухнет. И всё же... Применимо ли понятие вечности к чему-то в людском мире? Данный вопрос можно упростить, если немного поколдовать над выбранным словом и рассмотреть его вместе со всеми производными. Что же вечного есть у людей? Если вообще имеется хоть что-то... Посмотрим: даже самые долгожданные встречи всегда сопровождаются расставаниями, за счастливыми смехом обязательно рано или поздно следуют горькие слёзы, а за жизнью — смерть. Грустно? Всего лишь закономерность, от которой никуда не деться. Проще договориться с ней или, на край, не замечать, если по-другому не выходит. Чтобы не было больно. Получается, ничто не вечно? Вовсе нет. Вечен именно этот цикл, в котором сменяются события и состояния, порой возносящие на седьмое небо, а иногда — разносящие в щепки. Так называемые «добро» и «зло» или «хорошо» и «плохо», если совсем упрощать. Однако всё зависит от интерпретации. Порой, даже самая ужасная боль бывает полезна. Порой — желанна. И всё же, разрушительной она тоже бывает, как ни крути. Однако нам остаётся лишь выжить, если не прибило. Говорят, это делает нас сильнее. — Не могу поверить, что уже целая неделя прошла, — загружаясь в машину, поделился Ян. «Даже больше», — подумал про себя Вася. И как только так вышло? Да ещё так незаметно, жуть. На дворе — вечер нового понедельника. Они не упустили возможность провести ещё одни выходные вместе, что с них взять. На работу сегодня приехали вместе, а вот отсюда было решено завести Яна домой. — Я бы и подольше задержался, но дома тоже нужно бывать, — весело продолжил парнишка. — Вещей побольше взять хотя бы. На этом Василий не сдержался и хмыкнул. Вон какие разговоры пошли: только надумали завершить затянувшийся уик-энд, и сразу намёки на повторение. А ведь им обоим было мало... Ян продолжил болтать, вспоминая, какие аниме им обязательно ещё нужно было посмотреть. Совсем ведь на это забили, предавшись плотским утехам и рутине. И не заскучали же... Вася тем временем задумался, не отвлекаясь от дороги. Думы, правда, не взяли над им верх до конца, по-прежнему сдерживаемые, однако принялись оформляться во что-то осознанное, вполне естественным образом начиная вращаться вокруг них с Яном. Возник вопрос: как же понять, кто они есть друг другу? Обсудить? Или лучше пока не торопить события и оставить всё, как есть? Хотелось задержаться хотя бы в этом подвешенном состоянии, когда ничего не понятно, но так хорошо, что забываешь о страхе со страшной силой разбиться, как только разогнётся хлипкий крючок. И почему всё самое важное неизменно держится на соплях? Загадка. И ещё одна закономерность. Их крючок, однако, не разогнулся сразу. Леска натянулась, и их с силой подбросило, стоило подъехать к уже знакомому обоим дому. У ворот стояла до невозможности взволнованная женщина, по виду — не спавшая нормально уже несколько дней. На ней — домашняя кофточка до колен поверх тонкой футболки и бридж, а плечи дрожат, и не факт, что от холода. Знакомый тёмный цвет красивых длинных волос и не менее бледная кожа. Родная кровь — видать издалека! И всё же в подтверждение: — Это что, моя мама...? — ахнул Ян, не подумав. А после, резко глянув на Васю, добавил: — Я только сказал, что сегодня вернусь и что жил у друга, не волнуйтесь. Спасибо, что подвезли. А у Васи перед глазами реальность: мелочь вдвое младше, выпавшая из его большой чёрной машины, подбежала к перепуганной матери. Как это выглядит? Как полный пиздец. Будто он предварительно украл мальца и бог весь — зачем. Дело даже не в сексуальных предпочтениях, дело в здравом смысле: ну куда им водить хоть дружбу, хоть... Что? Чего они планировали завести пока разгонялись до сверхзвуковых скоростей, сближаясь до нулевых величин? И что же из этого вышло? Осталось ли между ними пространство? Что ж... Как минимум — пропасть. В глазах окружающих, они не просто ошибка — хуже! Они смешали самые лучшие ценности с грязью, раз уж возомнили, что их связь имеет место быть. Он ж ему в отцы годится! Ну уж нет. Сгорите и сгиньте! А лучше — он один. А лохму, наверное, ещё можно спасти... Конечно, он не мог слышать, о чём они говорили. Уехал, однако, лишь когда они скрылись на ограждённой территории. У Яна видел только макушку, но выражение лица его матери было очень красноречиво, тут и добавить было бы нечего. Не важно, что сказал Ян. Плевать, что подумала его мама. Его вина взвыла как никогда, получив, наконец, доступ к перекрытому кислороду. Не задохнулась и не сдохла, она — не вина всему. Лишь ему, сбрендившему так легко, что стыдно — давно ведь уже не юнец. А проблемы порочных связей всё изощрённее... Пора с этим кончать! Вот так просто? Ах если бы... Уволить не уволит, если лохма не захочет, да и сам не уйдёт — куда? Бросать своих? Не дождётесь. Всего лишь нужно вспомнить, как говорить слово «нет». Оно небольшое и не страшное, сказать его — проще простого. Ведь так? Прежде не получалось, потому что он забылся. Ну с кем не бывает, неужто он такой совсем один? Конечно, нет. Ну точно же! Все мы такие. А уж как замаячит желаемое, так вообще всё теряем: голову, волю, терпение. Ждать — невозможно, подавайте всё здесь и сейчас, да побольше! Чего скупитесь? Он что — не заслужил? Да он вообще жертва! Устал и не уследил. Не смог он сопротивляться — это было выше его сил. И даже вина задохнулась. Благо, что не до конца. Это же всё им во благо? Урок, который усвоят, и двинутся дальше, разойдутся, как в море — корабли. Это им всё — в дар. Не умрут же они в самом деле? Не умрут же...? Кто бы знал...

*

Планёрку он пережил, впервые не заглядывая никому в глаза. Новое утро, а у него всю ночь не получалось нормально заснуть. Коньяк не помог, да и разве ж он смог бы? Нервную бессонницу ничем не запьёшь, если в аптечке лишь стандартный набор, без излишеств. На обед — в другой цех. Заблаговременно, чтобы наверняка. Окончания дня ждал, будто приговорили прогуляться на расстрел, не меньше. Интересно, в кого же и, главное, кто будет стрелять? Посмотрим, как отгремит, становитесь в очередь — уже вот-вот начало. Бежать после смены он не собирался, всё равно потом говорить. Лучше уж сразу. И лохма уже тут как тут: — Василий Юрьевич? — робко просунул голову в кабинет Ян после стука. Когда это он научился стучать? — Я зайду? — Заходи, — прохрипел Вася, тут же ругаясь про себя. Он твёрд, он скала, а хрип может пройти на хер. Парень зашёл, закрывая за собой дверь. Поближе подошёл очень неуверенно, наверняка, заметил, что что-то было не так. Так Василий и не скрывал — бегал от него, только пятки сверкали, благо, что всего лишь день. — У Вас всё нормально? — скованно поинтересовался Ян, теряясь под его прямым взглядом. Мужчина не боялся на него смотреть, только отвечать на шквал вопросов. А уж будет их... мама не горюй. — Нормально. Нам нужно поговорить, — твёрже. Хрип ушёл, куда был послан. — Я слушаю, — сглотнув, кивнул парнишка. — Нам нужно прекратить то, что происходит. Прямо сейчас. — Что? — не поверил. Может, не расслышал? — Я больше не повезу тебя к себе. Никогда. И даже посмотреть на Лайлу. И в кабинет теперь заходи только по рабочим вопросам, если вдруг... — Что Вы такое говорите!? — не выдержал, крикнув. Ослышался!? Неужели стоял далеко? А ведь говорят, что, когда люди кричат, расстояние между ними увеличивается... — Я говорю, что с меня хватит, — твёрже, будто было недостаточно. — Поиграли и всё. Я продолжать не намерен. — Поиграли!? — задохнувшись. — Мы не в цирке! Вы что, испугались!? — Что...? Он-то? Испугался? Не смешите! Чего он, по вашему, мог испугаться? Осуждения ещё одной матери? Может — ответственности, за которую придётся взяться, закрутись всё всерьёз? Чёрта с два! Он такого никогда не забоится, это всё ему всего лишь ни к чему! — Моя мама волновалась, потому что я ей редко писал! — понимая всё по своему, продолжил кричать парень. — Вот и вышла! Ничего более! И я ей ничего не сказал! И вообще, мы взрослые люди и можем делать, что хотим! Я хочу быть с Вами! — пока кричал, приблизился к столу, а там и руками упёрся, нависнув. Молнии из глаз сверкали только так. А Васе всё ровно, он — скала: — Ты не понял, Ян. Это не вопрос. Я говорю тебе, что продолжать — я не намерен. А ты не дорос ещё, чтобы со мной спорить, да и ситуация не та... — А какая у нас ситуация!? Бросаете, потому что трус! Так что ли!? Я по-другому не вижу! — в глазах таки засверкали слёзы. Всё серьёзно, и он далеко не дурак. А Вася? «Трус?» Вслух его так точно ещё не называли. Даже его собственная мать, когда приходила бранить на порог из-за сорванной свадьбы. А ведь могла бы... — Мы не в тех отношениях, чтобы я тебя бросал. Впредь мы друг другу — начальник и подчинённый, не более того. И попрошу без выкрутасов, тема закрыта. Можешь проплакаться и умыться в туалете, а у меня — всё. Непоколебимый, не дрогнуло ни лицо, ни губа, а напротив — уже потекли водопады и осколки врезались в пол. Высмеял его слёзы? Вовсе нет. Всего лишь хотел логически завершить разговор. Да и выстрелы уже отгремели, разжался крючок. А чьими руками? Понял ли он? Ведь разбитое сердце не стучит как стекло, оно распадается бесшумно и не кровоточит всерьёз. Зато, разбившись, заживает далеко не всегда, и пусть не видно — в груди начинает зиять самая настоящая дыра. Попробуй такую заполнить... — Мы не договорили, — прошипел Ян напоследок и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Послушался, ты смотри. От прогремевшего звука не треснула маска, и Вася даже не потерял лицо. Остался сидеть, где был, и понял лишь, что осколков вокруг осталось больно много для маленькой лохмы. Хотя... Он же вон какой, должно быть, у него просто огромное сердце, а другого здесь — не дано. Как встал, всё же пришлось отряхнуться. Надо же — как осыпало, задело и его. Главное, не придавать этому слишком большого значения, всё-таки ничего особенного не произошло. Он всего лишь сделал доброе дело и закрыл распахнувшийся переплет — не время и не место писать тот рецепт, за который они так опрометчиво взялись, будто великие кулинары. Он — уж точно нет. Только и может, что сварганить блюда попроще на скорую, а там уж как повезёт. Годами отрабатывал технику, а вот всё равно с комками иногда получается, надо же. Какая беда. Уже дома на кухне не только с комками вышло, ещё и подгорело будь здоров. Так он и не расстроился. Проверил, убедившись на вкус, — вышла редкостная гадость, пригубил коньяк и отправился спать, решив, что не голодный. Наелся, походу, на годы вперёд. А как проснулся вновь, потекли дни, в которые он никому не смотрел в глаза, разве что Лайле. Она глядела в ответ без печали, но очень внимательно и везде ходила за ним, стоило ему вернуться домой. Что именно понимала — попробуй спроси, коли знаешь собачий. А Вася только целовал мокрый нос. На совсем пьяную зюзю он, всё же, пробовал поговорить и с ней. Не только же себя атаковать? — Вот ты тоже думаешь, что я — струсил? Лайла лишь крутила головой и поднимала уши в такие моменты. — Я ничего не боюсь! Он же жизнь себе сломает, если возомнит что-нибудь! Нет, я, конечно, дотянул, ничего не скажешь... Но эти его, сука, колени... И вообще! Он сам на меня залез! Собака лишь вздыхала и устало укладывала морду на лапы, чтобы уснуть. Винить её не в чем — не выучили собачий, не ожидайте тогда и ответ. А вот Вася спал плохо, особенно тяжело — засыпал, ворочаясь и прожигая взглядом потолок и стены. Те, будто сговорились, притягивали взгляд на долгие часы, не давая сомкнуть глаз. Расклеился он, конечно, знатно. Зато штангу по вечерам тягал как проклятый, только так оставаясь довольным собой. Конченное либидо при всём при этом укрощать приходилось так же часто. И откуда оно только бралось? Ничьей компании не хотелось, так что приходилось справляться рукой. А в голове — всё одно. Всё та же бесконечная пытка, которая и не думала покидать. С рабочими бумажками — туго, но возможно, на телефоне — нервно, но успешно. Что изменилось? Да ничего. Только продолжали мерещиться осколки в кабинете, а в груди — дыра. Широкая такая, будто он своей собственной рукой чего-то учудил, вот это диво. Но время же лечит? Ну или хотя бы коньяк. К тому же, есть плюс! На марку курицы теперь похрен. Да и не только на неё. Если совсем по-честному, не похрен теперь только на одно. «Мы не договорили!» — так, кажется, сказал Ян. Интересно, что может взбрести в его лохматую голову? Но вы не подумайте, он ни за что и ни на что не согласится! Просто всего лишь сможет ещё раз заглянуть ему в глаза. В их отражении он, наверняка, ненадолго вспомнит, какого — быть целым. Хотя это, конечно, только если повезёт.