свари меня заживо

Лежать и смотреть друг на друга, будто нашкодили и договорились сохранить это в тайне, — особое занятие для двоих. Очень занятное, к слову. Со стороны может показаться, что ничего такого не происходит, но это неправда. Всё самое интересное всего лишь скрыто от посторонних слушателей, а участники говорят прямо так. Глазами. Губами — тоже, поскольку улыбаются. И только словами — нет. Вася участвовал в этом бездумно, обезволив уже давно, а ещё — запрещая себе как-либо называть происходящее. «Думать» послано на хер уже который час подряд, и ничего не менялось. Он просто не мог отвести свой взгляд — Ян казался до боли красивым. Парень улыбался, глядя на него снизу вверх. Лежал он на скомканном одеяле, подоткнув его и под живот, а согнутыми ногами болтал, будто они загорали на пляже — непринуждённо и медленно. Вася смотрел на него, лёжа так же на животе, но под щекой держал ладонь, облокотившись на свою руку. Под ним — только простыня, но ему и так комфортно. Одеяло ему было ни к чему. Они оба — в одних трусах, чтобы больше никто не стеснялся разницы в их раздетости. На вопрос: «Почему тогда обоим не одеться?» — «Не хочу». Так и лежали. Молча. А что же грело Васю без захваченного одеяла? Да всё то же — свет. Лохма светился, даря ему улыбку, и он не мёрз, махнув рукой на игры разума. Больше не спрашивал, сон это или вообще галлюцинация — всё равно. Окутавшая нега, казалось, исцеляла от всех недугов и проклятий. Какая вообще разница, когда так хорошо? Нет-нет, а глаза съезжали на видневшуюся бледную спину — её он ещё не исследовал. А уж хотелось... Жуть. Ян забавлялся, наблюдая за его попытками не скашивать глаза слишком сильно. Учился понимать мужчину, чтобы больше ничего не упускать и не сомневаться, что же всё-таки плещется в его глазах. Симпатия? Похоть? Или... Вася пошевелился, разминая шею. Его положение на кровати было явно проигрышным, но менять его не хотелось — было же хорошо. Ян сжалился: — Хотите лечь по-другому? — Это как? — поинтересовался Василий, возвращая лохме взгляд в глаза. — Мне на задницу сесть, например, — абсолютно беззаботно, да всё игра. И в мире мы — актёры. — Где ж это «лёжа» получается? — рассмеялся мужчина. — Я полежу за нас обоих, — слукавил Ян в ответ. — Что ж, с Вашего позволения, — шутливо покряхтел Вася, вставая. О том, чтобы перечить, не задумался ни на секунду. На коленках подполз, да так и оседлал поманившие ягодицы, под заливистый смех лохмы. И сам — доволен до странных колик в животе, будто кто-то пощекотал его изнутри. — Нравится? — выгибаясь, будто знал, как правильно подать себя в такой позе, спросил Ян. На мужчину оглянулся через плечо, жадно запечатляя реакцию. Вася смолчал, сосредоточившись на том, чтобы огладить предоставленную ему спину в знак признательности и нескрытого благоговения. Вдоль позвоночника он обнаружил дорожку небольших синяков, да так и обомлел, оставшись с ними один на один. Как его пригнуло, он заметил, лишь когда отправился покрывать отметины поцелуями по второму кругу. Очнулся, отпрянув, но наткнулся только на неизменно улыбающийся взгляд парнишки. Лохма открыл ему спину, руки подогнув под себя, да так и замер, ничему не сопротивляясь. Вася решил, что почему бы и нет. Хотя, как такого «решения» в его действиях не было, он просто продолжил, как нравилось — так сильно хотел. Массаж он делал качественно, чередуя руки с лицом, чтобы вся лохма была покусана и облизана равномерно и особенно — позвоночные синяки. Не меньше коленей, их хотелось обласкать как следует, пока член креп, а сам он начинал испытывать трудности с придержанием стонов. Ян первым начал мычать, когда он переместился ниже и взялся за поясницу. Резинка трусов стала границей, которую он и не думал пересекать, пока ему не было велено севшее: — Снимите их. Делать нечего, хозяин — барин. А уж там и ягодицам досталось — их было просто до безобразия приятно мять. Разводить, правда, не стоило, если он планировал придерживаться плана «Сегодня — не вставлю», а он вот развёл. А там — сюрприз! Не только лобок выбритый оказался. — Вот чёрт, — шепнул Вася, несдержанно дотронувшись до открытого взгляду колечка мышц. Тот призывно дрогнул, сжимаясь, а Ян — задержал дыхание. — Ты и здесь побрился...? — Я много читал, — сглатывая, ответил парнишка. — И смотрел... Тоже. Он ахнул, когда был грубо приподнят над кроватью, да так и остался стоять, выгнувшись и спрятав лицо в комке одеяла, с которого так и не слез. Задницу оттопырил, а Вася, будто проктолог на выезде, отправился осматривать и мошонку, и вставший подтекающий член. Везде, где надо, шито-крыто и побрито, — не придерёшься. Он и не собирался, просто не ожидал. Хватило ж парнишке мозгов — не струсил даже яйца лезвием потрогать. Одобрительно хмыкнув, Вася поцеловал укромное местечко под мошонкой, тут же следом широко проводя по нему языком. От резкого запаха собственного геля для душа повело не хуже, чем от представшего вида, — они же вновь только из ванной. Пока он натирал диван, упрямая лохма, очевидно, следовала каким-то только ей известным инструкциям. На выходе — до мнимого блеска и приятного запаха помытая дырка, от которой уже не просто стояло — призывно дёргалось в намокающих трусах. Вот как такому отказать? Вася тоже не знал, так что: — Ты правда этого хочешь? — Хочу! — упрямо. Сработало! — Похер, попробуем, — скатываясь с кровати, оповестил всех присутствующих Вася. Всё верно: себе он тоже таким образом сделал анонс. — Лежи так. — Можно и без «похер», — возмутился Ян в ответ, вынимая голову из одеяльного вороха. — Вообще-то это мой первый раз. — С почином, — усмехаясь и кидая на кровать бутылёк смазки и пачку презервативов из прикроватной тумбы, поздравил Вася. «Если мы дойдём до конца», — не стал говорить он вслух. Ян тут же снова спрятал лицо, вспомнив о сковавшем смущении. На дворе — почти вечер, он уже трезвый и собирался лишиться девственности с мужчиной. Думал ли он когда-либо прежде о таком раскладе дел для себя? Кто бы знал... Вася вот ни о чём больше не спросил, укладываясь на него сверху и утягивая в поцелуй, как бы говоря: «Не бойся». Не волновался прежде, не начинай и теперь — он не обидит. Он умело причинит незабываемую и ни с чем несравнимую боль, за которой — только жгучее удовольствие. Именно в погоне за ним люди соглашаются переживать это вновь. И снова... До севших голосов и осевшего в воздухе пепла. В теле Яна, правда, обнаружилась неожиданная поломка: стоило проникнуть в его нутро и начать скользить по гладким стенкам, как он вмиг растёкся по постели, чудом не меняя позу, в которую Вася его поставил. Он так податливо расслабился, теряя над телом контроль, что удовольствие затопило его почти сразу, а распирающее изнутри чувство практически довело его до слёз. Он кончил от одних только всунутых поглубже пальцев, но попросил продолжать, а как Вася вставил уже свой член, прижимая его к себе за живот, так он не сдержался, заливаясь сдавленным рёвом и не переставая стонать. — Ты уверен...? — Всё хорошо! Просто... Не останавливайтесь... «А точно первый раз?» Да только думать об этом, пока собственный член судорожно сжимают глубоко внутри — не вариант. Зато, можно удобно перехватить уже поцелованную во всех местах шею и начать размеренно толкаться, кусая раскрасневшийся загривок и найденные поочередно хрящики ушей. Под громкие стоны, срывающиеся на хрип — самый кайф. Не выдержав долго в одной позе, Вася подхватил лохму прямо за шею, ставя их обоих на колени и впиваясь в шумный рот поцелуем, развернув к себе лицо парнишки, чтобы звуки мычания отдавали ему прямо в мозг. Другой рукой он по-прежнему держался за подрагивающий живот, не сомневаясь, что прямо под пальцами прятался его плотно обхваченный член. Лохму хотелось брать именно так — баюкая в объятиях, ловя каждый вдох и не расцепляясь. Останавливаться — под запретом. А Ян лишь продолжал впускать в себя, глубже, до стёртых коленей и спазмов в груди от нехватки покинувшего воздуха. Вместо него теперь — Вася. Кислород же питал разгоревшийся вокруг них пожар. Языки невидимого пламени ласкали, заставляя взмокнуть не на шутку, но им — хоть бы что. Они теперь в сцепке, их тела — продолжение тел друг друга, пока один — внутри, а другой — сжимал так, что почти больно. Кончили, только чтобы замереть, не отпуская. Ян цеплялся за объятия сильных рук. На отдышаться — пять минут, не меньше. А ещё — долгий поцелуй. — Не больно? — на всякий случай. — Вовсе нет, — с улыбкой. Новая волна усталости — тут как тут. — Было очень хорошо. — Не тошнит? — Да всё со мной хорошо, — рассмеялся Ян. — Спасибо, — с мягким поцелуем в губы. — Предлагаю в этот раз ванну, чтобы ты не свалился, — со входом. — Я знал, что Вы — романтик! На том и порешили, завершая акт. А как же закончится пьеса? Попробуй угадай. Им сейчас — не до этого.

*

— Это же не был твой первый раз? — уже в ванной спросил Вася, намыливая лично подъеденную спину лохмы. Ванна, к слову, у него была большая, чтобы он сам мог помещаться без проблем. — С человеком — первый, — отозвался Ян, не оборачиваясь. — Мне просто всегда нравилось... — Что? — не дождался продолжения Вася. — Вставлять в себя что-нибудь, — вжимая голову в плечи, выдавил парнишка, пока его уши и шея стремительно розовели. Засмущался он, похоже, изо всех сил. Вася хмыкнул: — Да неужели? И что же ты такого вставлял...? — А не слишком ли спрашивать такое? — возмутился парень, тут же выпрямляясь. Лица, однако, не показал. — Мы же делимся всем, — напомнил Вася, забавляясь. Надо же. Сколько же у лохмы сюрпризов? — Ну... — Ян замялся. — Я пробовал всякие продолговатые предметы, типа расчёски или тюбика смазки. Не так давно заказал небольшой резиновый дилдо... — Ну хоть смазку додумался купить, — хохотнул Василий. — Эй! — обернулся-таки парень через плечо. — Вообще-то это мой самый большой секрет! — Понял, — поднимая руки, улыбнулся мужчина. — Это многое объясняет, — подмигнул он в ответ. Ян лишь закатил глаза. — Сядь ко мне лицом, — попросил Вася тогда. — Всего тебя потру. — И добавил, как только Ян передвинулся, старательно пряча глаза: — А дилдо-то пришёл? — Василий Юрьевич! — не веря своим ушам. — Делимся же, — едва ли не на распев. — Пришёл, — буркнул парнишка в ответ, подставляя под мочалку шею. Мужчина лишь улыбался, лукаво на него глядя́. Ян его тоже потом всего намылил и натёр, но возбуждение обленилось, и они лишь наслаждались эстетикой, касаясь друг друга. Вася любовно осматривал оставленные следы, которых было и не сосчитать, а Ян — с удовольствием ощупывал натренированные большими весами мышцы. Больше всего, как ни странно, им понравилось мыть волосы друг друга, а Яну ещё и довелось со специальной щеткой пройтись по аккуратной бороде. Накупавшись, они оделись без «не хочу» и потопали выпускать Лайлу и доедать пиццу, которую Вася убрал в холодильник только рано утром, когда ходил за Полисорбом для перепившей лохмы. На повестке дня вновь — аниме. Выбор, правда, пусть и пал на какое-то проходное, на один раз, они его совсем не смотрели. Вася снова закопался в чёрные лохмы, а Ян просто млел, представляя себя то ли котом, то ли каким-то неопознанным домашним животным. За окном готовился перенимать эстафету апрель. Ян остался у Васи на всю следующую неделю, и даже клянчить не пришлось — настолько тот был им очарован. Время летело так же, как на выходных — незаметно, пока они умело сожительствовали, используя опыт прошлого. Всё вместе: на работу и с неё, в магазин и на улицу с Лайлой, на кухне, в гостиной и, конечно, в спальне. Спальней, правда, не ограничивались, не чураясь вздрочнуть друг другу то тут, тот там, пока дома. А уж поцелуями обменивались, будто хотели ачивку за количество или и того круче — рекорд в небезызвестной книге. Дела у обоих в гору: Вася только так расправлялся в бумажками, а Ян начал дольше выдерживать во время сварки, не убегая на перерывы каждые полчаса. Богатырями не заделались, просто влюбились и пользовались гормональным бумом, ничего больше не замечая. — Походу мы и Яна теряем, — не выдержав первым в этот раз, задумчиво поделился с мужиками Парфентич, как только подвернулась возможность. — Дёру после смены даёт только так, даже в душ теперь не ходит. — Да уж... Весна. Чувствую себя старым! — поморщился Юра в ответ. — О чём речь? — спросил вернувшийся ещё в понедельник Петров, оглянувшись на Гавра. Тот — ни тогда, ни теперь рта не открыл, не желая участвовать в сплетнях. — Да у нас тут Васич, походу, втюрился в кого-то на прошлой неделе. Теперь вот Ян, — объяснил самому старшему сам Парфентич. — Думаю, я даже слышал как он поёт, пока варит, — хохотнул Юра. — О, а вот и он идёт! Влюблённый соловей! Куда бегал так надолго? У нас же обед! — В туалет, — с довольной лыбой ответил Ян. — Нельзя что ли? — Вот грохнешься в голодный обморок, пеняй на себя. Поднимать не будем! — Юра, ну чего ты такое говоришь! — возмутился Петров. — Ян не слушай его. Но лучше, правда, поешь, а то мало ли... — А я не голодный, — отмахнулся Ян. — Разве что чай могу попить. Успею? — оглядываясь на часы. — Ну, десять минут твои, так уж и быть, — пожал плечами Парфентич. — Но чур тогда колись. Ян вопросительно хмыкнул, проверяя чайник — ещё горячий, в самый раз. — Ты девушку нашёл...? — Или парня? — тут же съехидничал Юра. — Так! Эту тему мы ещё с Гошей закрыли, ты чего?! — возмутился Парфентич. — Да я просто... — Никого я не нашёл, просто настроение хорошее, — улыбнулся Ян в ответ, возвращаясь к столу с горячей кружкой. Не рассказывать же всем и каждому, кого он там себе нашёл? Пусть с их ненаглядным «Васичем» ‎у него и закрутилось, коллегам он об этом рассказывать был не намерен. О том, что же конкретно между ними происходило и кого они нашли в лице друг друга, он думал довольно мало. Больше думал о том, какой Василий Юрьевич классный и как с ним хорошо. Вася в похожих думах от него не отставал, также не углубляясь. Правда, о том, что прописались в мыслях друг друга, они молчали... Так и не первый же день это длилось! Неужели каждую мелочь обязательно обличать в слова? Вздор! Любовь — не мелочь? Что ж... А разве кто-то говорил о любви?