Об обещаниях, что не подвластны смерти

      Гора Тунлу - дремлющий вулкан, территория которого считается одновременно самой жуткой, но и достойной восхищения. По легенде 800 лет назад - во время последнего извержения - государство расположенное на нем сгинуло без следа и теперь его несчастные духи бродят по округе. Однако в то же время почва вплоть до 200 метров до вершины считается самой плодородной, от чего деревень там пруд пруди. И возможно демоны - лишь выдумка, чтобы пугать городских, но проблема была совсем не в них. Между горой Тайцашань и Тунлу лежит несколько деревень, некоторые из которых довольно крупные. А если учесть расстояния между деревнями и то, что этот самый маг находится почти на вершине - они просто не дойдут.       Фэн Синь это понял слишком поздно.       Одна из жительниц рассказала о колдуне, что по словам местных жителей горы способен воскрешать мертвых. Фэн Синь, не ожидающий подобного, настолько воодушевился идеей, что они с Му Юи едва ли смогли дождатся следующего утра, чтобы выйти в путь. А сейчас они оба понимают, что спонтанное решение никогда не приводит ни к чему хорошему. Пускай надежда еще есть, но здравый смысл невольно берет свое нагнетая реальностью. Но последней каплей стал начавшийся кашель мамы, от которого у Фэн Синя стукнуло, что поддаваться чужому порыву без здравого смысла больше нельзя, как бы ему этого не хотелось       Они расположились на большом камне у дороги, пока отдышка не отошла полностью. Болезнь, сгубившая ее, не прогрессировала, но это не значит, что можно ей пренебрегать. Му Цин столько усилий поставил, чтобы найти что-то, что поможет ее сдержать, раз уж вылечить полностью они ее не в силах -Ты пила с утра травы? - Фэн Синь расположился на земле у ее ног и чувствовал вину за то, что не проследил, но женщина лишь улыбнулась, все также воодушевленно, как и с самого утра -Конечно.. за кого ты меня.. принимаешь? - она посмеялась, смешанно с легким кашлем и провела бледной ладонью по чужой макушке. Они сидели так, пока Му Юи не справилась с отдышкой, но Фэн Синь не хотел пока идти, ведь женщина очевидно устала. И пускай она и говорит, что все в порядке, и они прошли всего ничего, но это уже не те времена, когда она могла спокойно пройтись до железнодорожной станции за 2 деревни от ихней и устать только на половине обратного пути. Пускай с того времени и прошло едва ли больше 5 лет, но за это время произошло слишком много всего. -Давай поедим? - интересуется юноша и получает лишь скривленные губы       Му Юи со дня похорон ела исключительно из-за лекарств. Фэн Синь ел, чтобы ее поддержать. Она единственная, из-за кого он до сих пор держится на плаву, но надолго ли?       К слову время уже вечерело и это было плохо. Они даже близко не подошли к соседней деревне, хотя едва ли ее вообще можно назвать соседней - идти нужно почти сутки. Фэн Синь тяжело вздохнул и положил голову на колени Му Юи, прикрыл глаза и погрузился в ощущения прохладной ладони. Нужно было что-то придумать, они не взяли ничего, что помогло бы им с ночлегом. Му Цин всегда был слишком прав на их счет... -Нельзя собираться на взбудораженное настроение! - Фэн Синь получил подзатыльник, а Му Цин повернулся к матери, которая лишь закатила глаза, - Ладно он, а ты куда?? Возрослая женщина, а ведете себя на одном уровне! -Ой, смотрите какой взрослый, подумаешь забыли, хватит жаловаться -Подумаешь забыли?? Вы пошли к реке за водой и забыли ведра! -Ну, мы увидели тебя и забыли чуть-чуть, - оправдывался Фэн Синь и словил еще один подзатыльник, - Ау! -Хватит бить ребенка! - Му Цин от подзатыльника со стороны матери увернулся и закатил глаза -Вы безнадежны! -Ой, все, - Му Юи закатила вновь глаза и осмотрелась, - Где отец? -Пошел собирать шишки, сама же отправила, - юноша кивнул в сторону леса за рекой, и женщина воодушевленно улыбнулась, поднимая подол юбки, и перебравшись по камням, направилась вглубь леса, - И куда ты собралась? -За папашей твоим, сейчас не то что-то соберет, безнадежность же у вас наследственна -В лесу таким заниматься не гегеенично! - Му Цин ухмыльнулся, увенувшись от полетевшего в него камня -Погоди у меня! И не совращай ребенка, я скоро вернусь -Не сомневаюсь, что скоро! - еще один камень прилетел в реку, немного обрызгав его ноги -Передам это отцу! -Да уйди уже, - юноша закатывает глаза и оборачивается к едва ли что-то понимающему на тот момент Фэн Синю       Он улыбнулся, умиляясь его расстерянности, и подошел ближе, оставляя легкий поцелуй на лбу -Пойдем, заберем ведра и наберем воды из колодца -А почему не из реки? -Потому что твоя психика мне еще важна       Фэн Синь покрылся румянцем от подобных слов, а сердце забилось чаще. Он взялся за бледную ладонь и направился следом, чувствуя, как длинные пальцы гладят тыльную сторону ладошки.       Фантомное ощущение на ладони заставляет покрыться мурашками и тут же замереть только бы не терять такое до боли родное и необходимое ему сейчас ощущение. Фэн Синь чувствует, как медленно, но верно сходит с ума, как душа то ли открывается внезапным переменам, сравнивая то, что было, с тем, что есть, то ли наоборот - покрывает его слоем воспоминаний только бы удержать рассудок так внезапно вырванный из многолетней зоны комфорта. То, как отчаянно она пытается склеить родные образы, воспоминания, что находятся в каждом действии, то, как давит на грудь стоит только услышать в голове такой родной голос, что не горит осуждением. Единственно, что не горит осуждением.       Из мыслей вырывает голос со стороны дороги от чего Фэн Синь тут же вскакивает и поворачивается к мужчине, что стоит у самой обочины, в попытках выглядеть максимально дружелюбно. Фэн Синь не разбирает сказанных слов, в ушах стоит гул быстро забившегося сердца, и, кажется, даже руки дрожат. Он чувствует легкое прикосновение к ладони, надеется услышать хоть что-то, но знакомый силуэт проходит мимо, а прикосновение остается всего лишь легким и мимолетным. Мимолетным, избегающим, нежелаемым. Кровь стынет в жилах от голоса, что в последние несколько лет не был таким. Спокойным, с каплей печали, отвлеченным от реального мира вокруг. И Фэн Синь боится поднять взгляд, смотрит куда-то сквозь пространства вокруг, хочет вернуть до боли громкий гул в ушах, хочет прервать эту тишину, не слышать подобного голоса, что возвращает осознанность происходящего слишком внезапно, словно ошпаривая ледяной водой. -Вы тоже едете на гору Тунлу?       Внутри все скручивается, кажется, еще немного и его просто стошнит. Фэн Синь начинает кричать. Где-то глубоко у себя в голове, кричать только бы заглушить звуки исходящие извне, только бы заглушить сдавливающие ребра тиски, только бы не слышать, не улавливать насколько отличается ее голос от привычной за столько лет манеры -Синь-Синь? - Фэн Синь вздрагивает от прикосновения на своей руке. Он поднимает взгляд и видит ее. Дышать становиться тяжелее, словно петля обвязалась вокруг горла и тянет его во тьму отчаяния, от которого он находится всего в одном шаге. Он судорожно берет ее руку в свою, смотрит в глаза и за непониманием не видит ничего. Может и хорошо, что не видит? Почему он надумывает себе подобное? Она не попросила бы его остаться, если бы что-то было не так. Если бы догадывалась, она бы никогда не оставила его рядом. Не простила бы, не оставила бы в покое. Она ничего не знает, тупое сознание просто все выдумывает, чувство вины подкидывает тупые мысли, заставляя сомневаться. А даже если бы узнала - что тогда? Прогнола бы она его? Захотела бы отомстить? Или просто смотрела бы с осуждением более открыто? - Ты в порядке? - спрашивает она тише, стараясь не тревожить помутнившееся сознание, а Фэн Синь только сильнее сжимает в руках бледную ладонь и кивает, опредленно врет, но разве может он сейчас сказать, что ему плохо? Кто-то, как он, не имеет право на подобное. Не сейчас. Не перед ней. - Пойдем, Господин Пэй тоже отправляется на Тунлу, и предложил поехать вместе. Мы доберемся так намного быстрее, идем, - она нежно улыбается и где-то глубоко щемит сердце. Он не заслужил подобной улыбки, не для него она предназначена, пускай и нуждается он в ней больше всего именно сейчас.       Фэн Синь кивает и переводит взгляд на мужчину, что улыбнулся ему, как взрослый ребенку, и Фэн Синю становиться неловко. Но он цепляется за эту неловкость и направляется вслед за Му Юи, неуверенно пожимает протянутую руку -Пэй Мин, - представляется мужчина, а юноше это имя кажется смутно знакомым -Фэн Синь, - запоздало реагирует он и добавляет прежде, чем собеседний успевает что-то сказать: - Просто Фэн Синь.. если не сложно, - он быстро выпутывает свою руку из чужой хватки, но мужчина на подобное утверждение только усмехается -Ну, хорошо, Просто Фэн Синь, не стоит так шарахаться, мальчишек не кусаю, - мужчина смеется, а вся неловкость отступает на задний план, когда ее место занимает желание закатить глаза, поддавшись чужим привычкам и уйти куда подальше. Но судя по хихиканью Му Юи, едва ли у него это получится -Благодарю, что помогли нам, даже не знаю, как бы мы справились с ночью, не успей мы добраться до какой-нибудь деревушки -Не стоит благодарностей, разве можно пройти мимо столь прекрасной дамы?       Кажется, Фэн Синя скоро стошнит. Солнце уже почти зашло за горизонт, и он искренне пытался не слушать их не прикрытый флирт, что в некоторые моменты переходил границы приличия. Фэн Синь все никак не мог взять в толк, откуда знает это имя, пока в очередной "обворожительной" истории мужчины не проскочило ключевое слово -Генерал? - Фэн Синь цепляется за отвлеченную мысль и поворачивается к ним, - Вы ведь тот самый Генерал Пэй, что в одиночку одержал победу в крепости Мингуан на войне? -Не уж то нынешняя молодежь интересуется подобным? - больше в насмешке, чем в удивлении, произносит генерал, бросая на него короткий взгляд, пока они едут по более-менее ровной дороге. Фэн Синь замечает удивленный взгляд Му Юи и в какой-то мере чувствует себя оскорбленным. Фэн Синь сел за заумные книжки, еще когда его мать была жива, и больше всего не любил, когда за его несообразительность, его называли глупым -Не надо на меня так смотреть. То, что я не учился в школе - не значит что я не учился вовсе. Да и во всех этих школьных книгах никогда не было ничего интересного -Ты учился на домашнем обучении? - в этот раз более искренне удивляется генерал и даже отвлекается от дороги, дабы пройтись по нему взглядом, - Признаться честно, я подумал ты обычный деревенский мальчишка. И как же много ты знаешь?       Фэн Синь почувствовал ни то укор, ни то простое нежелание слышать ответ на этот вопрос. На самом деле в биографии Генерала Пэя, которую Фэн Синь перечитал в детстве несколько раз, потому что та была похожа на жестокую сказку, было много чего интересного. Перечислять этого не хотелось, но и не ответить на вопрос означало вернутся в угнетающие мысли, от которых он едва смог спрятаться хоть на несколько минут -Что вы чувствовали, когда собственным клинком пронзили лучшего друга, с которым сражались бок о бок несколько лет?       Прошла почти минута, пока до Фэн Синя дошло, что он сказал. Почему из всех возможных вопросов он задал именно про этот случай? Почему именно подобная формулировка? Однако реакция генерала сбивала с толку. Излишне спокойная, излишне привыкшая, лишь руки сильнее сжались вокруг руля. После некоторого времени молчания он понял, что ему не ответят - да и едва ли он сам хотел знать ответ - и уже было хотел извиниться за подобный вопрос, но генерал прервал его встречным, возможно давно интересующим его фактом. Или Фэн Синю показалось? -Кто-то умирал по твоей вине? От твоего бездействия, спускания все на самотек? - генерал повернулся и смотрел в глаза юноши. Фэн Синь же в них не смотрел. Чувствовал, как его прожигают взглядом, но горло уже стянули тиски. Фэн Синь сжал собтсвенное запястье, только бы унять внезапно нахлынувшую дрожь. Мысли в голове путаются, бегают одна за другой, не позволяя ни за что зацепится. Он замечает, как меняется чужой взгляд, поднимает свой, чтобы понять, что произошло. Генерал смотрел на него удивленно, словно увидел что-то ужасное, с жалостью, которую проявляют к ребенку оставшемуся без родителей. К ребенку, собтсвенными глазами видящий смерть матери. К ребенку, что просидел несколько часов рядом с окровавленным ледяным телом.       Фэн Синь не выдерживал таких взглядов. Никогда: ни тогда, ни сейчас, ни когда-либо потом. Он поспешно отрицательно мотнул головой, отвернулся, пробормотав скомканное извинение, и прислонился виском к холодному стеклу, пытаясь утихомирить бьющееся сердце. -То не было дело чести, если ты это имел в виду, - раздался чужой голос в создавшейся тишине, и Фэн синь повернул голову к генералу, - Но он встал на неверный путь. Цели, что он преследовал были глупы и в случае провала их всех казнили за предательства. А провал был обеспечен. Я лишь облегчил ему карму, пока он не сотворил, что похуже, и наказание не получил соответственное. Возможно, это просто оправдание, чтобы чувство вины не сжирало каждый день ночными кошмарами, - его губы трогает полуулыбка, и Фэн Синю с трудом удается взглянуть в чужие глаза, - Лучше всего подумать над тем, что ты мог бы сделать, помимо того, что сделал, или не сделал. Осознание - лучшее решение. Бездействие не делает тебя виноватым       Бездействие не делает тебя виноватым.       Слова эхом отдаются в голове, что опустела в один миг. Тишина, которую хочется теперь заполнить, чем угодно, но не этим. Эта фраза крутится в голове несколько раз прежде, чем Фэн Синь окончательно осознает проблему. Пэй Мин не тот, от кого он хотел их услышать. Фэн Синь в ответ только кивает и вновь отворачивается к окну. Холод бокового стекла опустошает сознание, и он просто смотрит в окно       Кажется, они с Му Юи опять начинают разговаривать, но юноша уже не понимает, что происходит вокруг. Он видит деревья, камни, кусты, бегающие перед глазами, сменяя друг друга, порой блестящие в последних лучах заката.              Подумать над тем, что ты мог бы сделать помимо того, что сделал       А что он мог сделать? Что не сделало бы только хуже? Что вообще было бы возможно в его случае? -Разговоры -Разговоры? Чем помогут разговоры? -Много чем, - Дядюшка Ли спрыгивает с ветки дерева, с которого собирал яблоки, и посмотрел на мальчишку, - Я понимаю, что твой отец не предрасположен к подобному, если дело не касается чего-то конкретного, но это не значит, что и другие такие же -Мой отец не предрасположен к разговорам лично со мной, - Фэн Синь закатывает глаза и ловит брошенное ему яблоко -Ты еще маловат к разговорам с ним. Да и к разговорам о любви тоже, знаешь ли -Я читаю такие книжки с семи лет -И именно по моей инициативе ты не начал делать это раньше, но это не значит, что у всех так -Да какая разница, что там у других? Любит - значит любит, не любит... ну, значит не любит, - Фэн Синь слегка пожал плечами и получил яблоком по лбу, ойкнув от неожиданности -Вот почему читать классическую литературу нужно в осознанном возрасте, а не "создавать у ребенка этот осознанный возраст, чтобы он больше понимал в будущем", - мальчику показалось забавным подобное передразнивание и отца и Госпожи Ли одновременно. Особенно его забавлял тот факт, что он продолжает это делать после нескольких лет брака с одной, и дружбой с самого детсва с другим. Мужчина вздохнул и прополоснул фрукт под водой, меняясь с ранее брошеным, - Ты не воспринимаешь свои чувства так, как надо. Любовь вещь довольно неоднозначная. Сегодня ты любишь, а завтра - плевать ты хотел на этого человека. Точно также может быть и наоборот. Это не математика, где есть конкретные правила для поведения или еще что-то. И пока ты не расскажешь ему о своих чувствах, он, скорее всего, никогда о них даже не задумается. Ведь это он видел тебя с самого детства, ты для него, как младший брат, в то время как ты - влюбленный дурак, который при всей своей прямолинейности не способен адекватно разъяснить даже самому себе собтсвенные чувства -Не слишком много ты знаешь об этом? -Я не читал дурацкие книжки с трех лет -С семи, и да, я заметил -Поверь, твои книжки и в три года ничем особо не отличались. Просто твоя мать была адекватней, - мужчина качает головой, а Фэн Синь не может не согласиться с его словами, - Послушай, - Дядюшка Ли прислоняется к дереву, заглядывая в заинтересованные глаза мальчишки. После этих слов всегда следует что-то умное и стоящее, - Твой умный папаша конечно пытается отчаянно присоединить это захолустье к цивилизации, но люди, живущие здесь, не проживут в условиях города и пары месяцев. Как и твой излюбленный Му Цин. Он ведь скоро уезжает? Так вот долго он там не продержиться. Так что мой тебе совет: поступить немного эгоистично, но правильно. Привязать его к этому месту, заставить осознать, что там ему не место, а здесь у него есть все, что ему нужно и даже больше. -Это... не жестоко ли? -Это правильно. А правильно иногда жестоко       Фэн Синь в мыслях улыбается слегка внезапно подкинутому воспоминанию. Дядюшка Ли всегда выглядел, как человек, с которым уж точно в голову не придет вести разговоры. Высокий, не крупного телосложения человек, отталкивающий каждого, у кого был хоть какой-то инстинкт самосохранинения. И тем не менее единственный, кто находил хоть какой-то общий язык с его отцом. А еще единственный, кто поддерживал и покрывал Фэн Синя во всем, что бы он ни делал. Во всех его побегах, интригах, желаниях. Это он переубедил отца дать ему "нагуляться", дав Фэн Синю время сообразить над решением. И это время он благополучно прозевал по собтсвенной вине, хотя было его предостаточно. И Фэн Синь уверен, что он же даст ему возможность "остыть", прежде чем опять пойти на контакт с отцом. И как бы не хотелось его огорчать, но на контакт с отцом он идти не намерен. Не добровольно. И именно это он скажет ему, когда тот придет его искать, а Фэн Синь знает, что он придет, потому что Госпожа Ли его попросила. Потому что он сам беспокоится. -Молодой господин Фэн!       Фэн Синь оборачивается, замечая, явно бежавшего с другого конце деревни мужчину -Я просил не называть меня так, если рядом нет отца, - недовольно напомнил юноша, скорее отвечая раздражением на раздражение, потому что кое-кому явно вновь вынесли мозг -А я просил не действовать самовольно и сообщать, если ты собираешься куда-то далеко -Знаешь, я передумал, с твоих уст это звучит ужасно, - парировал он в его же манере и обернулся на стоящего неподалеку Му Цина, - Мы идем в лес, что-то случилось? -Тебя отец ищет, - мужчина бросает взгляд на юношу и коротко кивает, то ли в знак приветствия, то ли еще что -Отец? - Фэн Синь наигранно удивляется, и мужчина трет переносицу, недовольно вздыхая -Хорошо, Госпожа Ли ищет тебя, доволен? -В полне, что-то случилось? -Она сказала, что ты собирался зайти к ней вечером и пропал, но вижу не сильно скучно тебе здесь -Точно, я совсем забыл, - Фэн Синь ударил себя по лбу и вздохнул, - Можно мы соберем ягод и зайдем позже? -Как будто если я скажу нет, ты не сунешься -Как будто не Госпожа Ли главная в доме -Этот мальчишка на тебя плохо влияет -Лучше, чем читать любовные книжки в 3 года, не так ли? -Тебе 16, ты помнишь об этом? -Я ушел, - Фэн Синь разворачивается, идет к Му Цину, который как-то недобро улыбнулся -Тебе 16, ты помнишь об этом? -Отъебись, я тебя умоляю       Губы тронула улыбка, стоило в голове раздаться знакомому голосу. Такой родной, теплый, насмешливый, успокаювающий, словно он никуда и не исчезал вовсе, словно всегда был рядом, окутывал позволяя уснуть, забыться, расслабиться. Взгляд янтарных глаз: хитрый, ядовито-нежный, закатывающийся словно солнце, но всегда живой, всегда поддержит, подарит надежду и любовь, не смотря на острый язык. Волосы, развивающиеся шелком и сливающиеся с ночным небом. Фэн Синь трет глаза, потому что внезапное желание уснуть не приведет ни к чему хорошему. Ни к чему, кроме внезапного кошмара.       За окном уже темно, только тусклое освещение луны, что всегда покрывало своим свечением бледные скулы, делая их призрачно белыми, блестящими и красивыми настолько, что не оторвать глаз -Что ты так смотришь на меня? - румянец проступает на освещенных щеках и тоже блестит. Блестит словно в сказке, словно его любимый - принц, что выбрался прямиком из этой самой красивой сказки, хотя разве это не так?       Фэн Синь касается его щек, проводит большим пальцем по скуле, губам, линии челюсти под пристальным и смущенным взглядом. Му Цин пытается увернуться, отходит на шаг, но он подходит ближе. Листья дерева защищают от лунного света, покрывая красивое лицо тенью, в ночной тишине отчетливо слышится сердцебиение, от чего бледная кожа становится только румянее. Фэн Синь молчит, любуется красотой, что досталась только ему, что никогда не уйдет, что будет с ним и он может наслаждаться ей всю жизнь, но даже так - не способен налюбоватся. Янтарные глаза забегали, тонкие пальцы легли на чужие ладони, но вопреки этому, словно противореча, он прильнул щекой к чужой руке. -Я люблю тебя, - шепчет юноша и чувствует, как собственное сердце бьется не с меньшей силой, словно желает вырваться из груди, только бы быть, как можно ближе к такому родному, любимому, нужному, словно кислород. Му Цин отворачивает голову, молчит, но Фэн Синь знает ответ, ему не нужны слова. Никогда не были нужны, ведь его никогда не оттолкнут, никогда не бросят, он никогда не будет лишним. -Я говорил, что ты придурок? - шепчут в ответ, а на лице юноши расцветает улыбка -Сегодня нет, - Фэн Синь льнет к чужим губам, оставляя легкий поцелуй, и Му Цин прислоняется к дереву, прячась в тени ее листвы только сильнее. Он смотрит на счастливую улыбку и лишь закатывает глаза, отворачиваясь -Придурок, - Му Цин притягивает его голову к своему плечу, только бы не показывать раскрасневшееся лицо, а Фэн Синь втягивает его в крепкие объятия и не уверен, что собственное лицо не настолько же красное, но рядом с ним это совершенно не важно -Не прислоняйся к окну, простудишься, - легкое касание заставляет отвлечься, но Фэн Синь не разбирает хозяина фразы       В голове все еще звучит любимый голос, но вместе с тем странное спокойствие. Оно разливается по всем конечностям, не позволяя даже пальцем пошевелить. Мысли медленно крутятся в голове, но мозг не цепляется ни за что конкретное. Ничего конкретного, только блуждающие огоньки воспоминаний бегающие меж знакомых голос, образов, событий, что в любой другой ситуации он бы никогда и не вспомнил. Не вспомнил бы, не задумался об этом. О том, как прекрасен бледный силуэт, как прелесно развивается белое одеяние, как волосы цвета ночи переплетаются меж собой, как ощущаются на коже, как холод разливается по телу стоит прикоснутся к этой красоте, как он скучает по этой красоте.       Бледный силуэт проскальзывает перед ним, взгляд бежит к лобовому стеклу и сердце пропукает удар. Монотонный гул в ушах заполняет все пространство, вытесняет собой, но одновременно обостряет все остальное: надежду, отчаяние, страх. Силуэт белый, словно первый снег, шелковые волосы цвета ночи, что стекают с плеч, точно водопад на краю ущелья, пара янтарных глаз, пустых, но злобных, смотрит прямо в душу, прожигает ее насквозь, царапает поверх старых ран новые, раскрывает, заставляет кровоточить, но в то же время с надеждой потянуть руку. И он тянется, тянет в резком порыве, но что-то также утягивает его назад, словно хочет затянуьб поглубже в бездну. Гул в ушах становится все громче, на заднем фоне что-то шумит, но Фэн Синю нет до этого дела. Он хватается за ручку двери, выпрыгивает с высокой машины, ноги подкашиваются, но он вновь встает. Но вокруг никого, ни души, нет его родного силуэта. Плевать, если зол, плевать, если ненавидит, плевать, если хочет убить. Пускай убьет, пускай злиться, ненавидит, главное увидеть его. Увидеть, понять, что не сходит с ума, что это не игры мозга, даже если захочет забрать за собой, даже если хочет погубить. Фэн Синь согласен на все, он губит себя сам. Старыми ранами, воспоминаними, нежеланием осознавать всю тяжесть собственной вины, нежеланием озвучить ее даже в мыслях.       Он чувствует прикосновение, от которого отшатывается моментально. Слишком горячее, слишком грубое, слишком странное. Это не он. Что-то хочет затащить его обратно. Обратно в тиски, обратно в кошмары, но Фэн Синь не вернется никуда, пока не увидит его. Фэн Синь знает, что видел его. Он вырывается, так быстро, порывисто, оборачивается, но перед глазами все плывет. Размытые силуэты, но его здесь нет. Отдаленно слышаться голоса, Фэн Синь не разбирает слов. Но вдруг за густотой ночного леса мелькает бледный силуэт. Тело действует само, разве нужно думать в этой ситуации? Он должен добраться до него, должен увидеть, убедиться, что это не глупый сон, что он не растворится, что останется с ним, что никогда никуда не пропадет. Что-то вновь пытается его удержать, но Фэн Синь успевает вырваться.       Он бежит глубоко в лес, меж деревьев, ударяясь о каждую ветку, но это не имеет значения. Он бежит в поисках своего бледного силуэта, что должен остаться с ним. Почему он бросает его вновь? Почему убегает? Разные воспоминания бегают перед глазами, сбивают с толку, он не видит силуэта. Не видит ничего, ни пути, по которому бежит, ни цели, что преследует. Просто бежит, как когда-то давно просто бежал. Бежал, преследуя неизвестно что. Бежал, только бы не оставаться там, где он был. Где он не был нужен, где он только мешал, где без него всегда было намного лучше. Бежал, пока не падал, проехавшись ладонями по выступающим корням, не покрывал ладони кровью, пока не осознаёт, что места, где он нужен, просто нет. Что его никогда и не было. Что он лишь, как в сказке про мусорное божество, всегда приносил беды, одни лишь несчастья, одни неудачи.       Сердце больно колотится, пытается выбраться из груди. Фэн Синь тоже хотел бы выбратся из этого тела, хотел сбежать. Сбежать и больше не возвращаться, развеяться, только бы больше не существовать, не отравлять окружающим жизнь. Горло разрывает от боли. Он зарывается ладонями в собтсвенные волосы и чувствует, как сходит с ума. Он кричит. Кричит так громко, только бы заглушить кружащиеся мысли, бликающие воспоминания, разрывающие душу на части, словно так и желают его добить. Кричит, пока не выкричит все. Отчаяние, боль, ненависть к самому себе, к этому миру, к несправедливости, к тьме, что очень скоро затягивает его в забытие, в тишину, в мнимое чувство покоя и умиротворения.