Spotted!

      Антон оказывается вполне себе приятным соседом. Он одалживает Арсу свой безразмерный худак, чтобы певец смог спрятаться от всех, пока идёт в душ. Арсений радуется этому, потому что последнее, чего он хочет, — это стать центром внимания. Позов и так обматерил его на чём свет стоит.       — Ты совсем рехнулся? Придурок, — негодовал мужчина. — Ты их даже не знаешь, блять. Что будет, если что-то случится? У тебя нет даже охраны с тобой. Господи, за что мне это?       — Я планировал остановиться в охраняемом отеле, поэтому не брал охрану с собой. Что ты мне предлагаешь? Таскать везде телохранителя?       — Да. Делай что хочешь, но не смей помирать. И этот Антон… Не увлекайся им. Он неизвестно кто. Я посмотрел информации не сильно много за последний год. Он блогер, начал ещё в школе. Видосы у него ничего такие, есть даже обзор на твой концерт. Армянин этот смешной с ним таскается. Но опять же… Он никто в Америке. Нам не нужен ещё один Кристиан. Не смей с ним фотографироваться или участвовать в роликах. Если только он не заплатит. А вообще, сосредоточься на Люке. Он… выглядит как хороший парень. И на него хорошая реакция у публики.       — Я всё понимаю, Дим. Я его вспомнил. Нашёл фотки из лофта. Он не создаёт впечатление того, кто гонится за сенсацией. Ну, если что пойдёт далеко. Люк… Он такой большой, ну… Плотный. Секси, как думаешь…       — Попов, убери руки из штанов либо положи трубку. Я не хочу участвовать в этом. Веселись, отдыхай, но не заигрывайся. И, боже, переспи уже с кем-нибудь. Я думал, спермотоксикоз только у подростков, — вздыхает публицист. — Я ушёл.       Попов стоит под водой и думает о том, что ему действительно не хватает физической близости. Он ни с кем не был после Кристиана. В его положении не так и легко снять парня на ночь. Есть, конечно, эскорт, но это совсем не то. Арс вздыхает и выкручивает холодную воду на максимум, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Певец быстро обтёрся и выскочил на улицу, где было тепло.       Антон разглядывал его с интересом, пока Попов расхаживал в одном белье по домику, пытаясь высохнуть и собрать наряд для того, чтобы появиться на публике. Певец озадаченно рассматривал рубашки и джинсы.       — Ты собираешься весь день отлежать в домике? — спросил Арс, пытаясь игнорировать чужой взгляд.       — Не, жду, пока Серёжа выспится, потом пойдём изучать, что тут поблизости. А ты?       — Через пару часов подъедут знакомые, пойдём гулять. Нам, наверное, нужно быть на связи, — Попов быстро накинул рубашку, скрывая как можно больше кожи. — Вбей свой номер в мобильный. Пароль ты знаешь.       — Окей, — кивнул парень. — А почему ты согласился? Ну, поехать с нами. У тебя же есть друзья, думаю, кто-то пустил бы тебя к себе в номер, нет? Я не против, просто спросил.       — Они все приехали парочками, а я точно не хочу вмешиваться в чьи-то подобные дела, — усмехнулся Арс. — Некоторых из них я не настолько хорошо знаю, чтобы просить приютить меня. Не люблю быть обязанным, если честно.       — Звучит как-то… одиноко, если так подумать. Ты подозреваешь всех в том, что они потребуют от тебя какую-то услугу в ответ?       — Обычно так и происходит. Ненавязчиво или вроде того. Так или иначе люди начинают ожидать от тебя что-то сверх. То есть я не могу просто прийти с каким-нибудь символическим подарком, потому что… Почему бы мне делать это? Люди подумают, что неважны или что я на них экономлю.       — Понимаю, отчасти. Но вообще, то, что у меня «много» денег, — Шастун показал кавычки пальцами. — Не значит, что я могу ими раскидываться. Блин, может, у меня уже всё спланировано, а может, я действительно не хочу тратиться непонятно на кого. Не хожу на дни рождения вообще.       — Ты не так давно переехал, да? И как тебе Америка? — Арс решил сменить тему, хоть Антон и подписал соглашение, ему не хочется делиться чем-то сильно личным с едва знакомым человеком.       Антон не спеша рассказывает ему про свои впечатления. О жизни в Нью-Йорке, об отличиях в повседневной жизни в США и России. Арсу интересно. Он никогда не бывал в России, но видел фотографии бабушки и дедушки. Ему нравились фотографии Питера, хотелось побывать там когда-нибудь. Он даже подумывал привезти туда тур, но это оказалось нерентабельно. Антона приятно слушать, в какой-то момент они переходят на русский. Арсу нравится практиковать язык. Ему кажется, что он богаче и насыщеннее английского. И бесконечно благодарен бабушке, которая с детства его учила.       Время пролетает незаметно. Арсу звонят знакомые, а это означает только одно — пора сиять.       ***       Антон остаётся в домике один. Всё это выглядит невероятно странно. Он меньше года в США, а событий столько, словно прожил целую жизнь за эти несколько месяцев. Серёжа вваливается в его домик как ураган, цепляясь за порожек, едва не падает, но быстро ловит равновесие и оглядывается.       Антон лежит на кровати и лениво водит пальцами по телефону. Следов Попова не наблюдается. Точнее, его вещи, очевидно, до сих пор здесь, но самого певца нет. Матвиенко делает вид, что ни капли не расстроен.       — Он ушёл, — комментирует Шаст. — Пошёл гулять с друзьями. Ты же не надеялся, что он будет тусить с кем-то вроде нас?       — Эй, я вообще-то режиссёр! — возмутился мужчина. — Не сильно известный, но подающий надежды.       — Да-да, подавай давай лучше идеи, что и как лучше тут снять.       — Антооооон, мы можем хотя бы денёк погулять как нормальные люди? Погулять между площадками, потусить, попить пива в конце концов, снять кого-нибудь, — вздыхает Матвиенко. — Все наши поездки превращаются в рабочий трип. Давай сегодня просто осмотримся, можем отснять быстренько домик и пойти гулять. Тут, к счастью, снимать нечего.       — Окей, только давай твой. У тебя там порядок? Не хочу, чтобы случайно вещи Арса засветились в кадре. Будет много вопросов ненужных. Начнут спрашивать опять, а чьи это вещи, а что это такое.       — Ой, да ладно, кто поймёт, что это вещи Арса.       — Да в другом дело. Это не мои вещи, — закатил глаза Шаст. — У меня как-то Даррен забыл очки, они, блин, по очкам выследили, кто это, и начали писать фанфики по нам. Мы просто…       — Трахались, — закончил Серёжа.       — Снимали коллаб!       — И трахались. Антон, нет в этом ничего страшного. Фанаты хотят знать о тебе немного больше. Да, может, не стоит засорять основной канал подобными вещами, но заведи лайв-канал, или у тебя есть стримы. Публика скучает по простым разговорным видео.       — Я не хочу, чтобы о моей личной жизни говорил кто-то вообще. И чтобы о ней спекулировали, это… Мерзко! Посмотри на того же Арса. Вся его жизнь напоказ. Он не выглядит сильно счастливым по этому поводу.       — Чем больше скрываешь, тем сильнее все хотят влезть в это. Антон, по крайней мере, каминг-аут — это не так страшно. Тем более большинство твоих подписчиков и так знает, догадывается. Меньше коллабов с Дарреном надо было делать. Интересно, откуда же у Антона засосы, если они провели два дня в лесу с Ди-ди? Так ты его называл, да? Интересно, откуда темы для фанфиков.       — Ещё слово, и я тебя стукну.       Антон кривится. Даррен был его нелепой и необоснованной влюблённостью. Типа им было весело, они пару раз переспали. Много целовались и обнимались, это было очень… Тактильно. Антону нравилось гулять по улицам и держаться за руки или остановиться посреди тротуара, чтобы поцеловаться. Конечно, бывали и тут районы, где этого делать не стоит. Но всё же. Это было классно.       Шаст затрудняется сказать, когда они расстались. Формально они и не встречались. В какой-то момент Даррен просто сказал, что встретил классного парня. Антон не знал, как реагировать, поэтому просто порадовался за друга. Но понял, что в следующий раз стоит сразу прояснять подобные моменты. Он ещё никогда не сталкивался с друзьями с привилегиями или свободными отношениями. Это застало его врасплох.        Его вообще многое застаёт врасплох, Шаст простой парень, доверчивый и местами излишне. Он знает, как снять классные ролики или как продвинуть свой материал, но иногда попадается на дебильные уловки формата «Одолжи телефон позвонить». Да, настолько. Таким образом он лишился прошлого телефона. Нью-Йорк до жути контрастный. Ему нравилось первое время, они снимал квартиру в неплохом районе и редко из него выбирался. Если и выбирался, то чтобы поглазеть на центр.       Центр красивый, переливающийся огнями. Москва-сити и рядом не стоит с Манхэттеном. Он словно отдельное государство из стали, стекла и бетона, которое отражает всё вокруг днем, а ночью слепит своим светом. ЛА не такой. В нём что-то… другое. Более свободное, распущенное. И здесь гораздо теплее, чем в НЙ. Это он заметил сразу, как приземлился.       Они с Серёжей ходят от площадки к площадке, где выступают различные известные и не сильно исполнители. Шаст всё же снимает пару эпизодов. В более расслабленной атмосфере. Может, Матвиенко и прав, что его контент стал слишком уж… серьёзным. Не в плане, что Шаст не позволяет себе смехуечки и мемы во время монтажа. Но даже их он продумывает наперёд. Может, стоит быть более открытым. Он давненько не снимал влоги. Они гуляют допоздна, напиваются так, что завтра точно будет болеть голова. Матвиенко «не пьёт», но это же просто коктейль. И с этих коктейлей его выносит в ничто.       Серёжа пытается к кому-то подкатить, едва не ввязывается в драку, они выигрывают какую-то хрень в тире. Это забавно, но к вечеру в пустыне начинает холодать. Шаст вздрагивает и понимает, что пора бы вернуться обратно в кэмпинг. И завтра стоит не пить, а сосредоточиться всё же на роликах, которые он обещал спонсорам и зрителям.       В голове Шаст уже составил примерный план, по которому они пойдут. На крыльце сидит Попов, укутавшись в его худи, и смотрит вдаль. Певец что-то напевает про себя и стучит пальцами по деревянному полу. Это забавно. Антон не хочет нарушать его спокойствие и просто присаживается рядом.       — Что делаешь? — спрашивает Шаст шёпотом.       — Идея пришла в голову, но не собирается никак. Бесит дико, — вздыхает Арс. — Где-то в полночь в моих снах, я знаю, что буду с тобой… это так мило… Или: в полночь в моих снах, видел бы ты, что мы творим… я знаю, что буду с тобой, пристегнись? Типа… поездочка будет долгой, малыш, не будем терять времени… Бредятина какая-то. Но у меня эта мелодия застряла в голове.       — Как идет эта мелодия? Я не совсем понимаю, — признаётся Антон.       Арс закатывает глаза и разворачивает корпус к парню. Хлопает его по колену, чтобы тот смотрел на него и тоже повернулся. Шаст слушается. На Арсении очки и капюшон. Байка. Это смешно, потому что кругом темно и ночь на дворе. Попов начинает напевать.       — Та-на-на-на-на, нана, — он жестикулирует, руками показывая ритм, то выше, то ниже. Будто пытается с помощью жестов нарисовать, как идёт мелодия. — видел бы ты что мы делаем, ма-лыш. Та-на-на-на-на, на-на. И я знаю, что буду с тобой, та на-на. На-на.       — Было бы прикольно, если бы потом на резком контрасте басов навалили. Типа: БУМ-БУМ-БУМ! Пш-пш-пш… — Арс склонил голову и снял очки. В его глазах отчётливо читалось «Ты придурок?». — Блин, ладно, я не продал миллионы копий альбомов, не буду влезать в Ваше творчество, маэстро, и говорить, что Вам делать.       — Ага, значит, гуглил меня, — смеётся Арс. — Что интересного нашёл?       — Зачем мне гуглить, когда у меня лучший друг — твоя преданная фанатка? Он меня завалил тонной всяких рассказов о тебе. В основном там было что-то восхищённое, что я не разобрал. Не знал бы его так хорошо, решил, что он влюбился.       — Понятно.       — А ты меня гуглил?       — Не я. Дима проверял. И не только через гугл.       — Понятно, — Антон встал и протянул руку певцу. — Пошли внутрь, а то холодно становится. Не круто мерзнуть.       Попов руку взял и встал, капюшон слетел с макушки, а сам певец завалился на Антона и повис на нём. Шастун, не ожидавший такой наглости, едва не упал. Рассмеялся в ухо мужчине, понимая, что тот тоже пьяный. Они заваливаются в дом и Арс скидывает с себя худи. Под ним полурасстёгнутая рубашка, серебряные цепочки звенят одна за другой. Среди них Антон замечает подвеску в виде бумажного самолётика. Он пытается вспомнить, что Серёжа ему говорил про эту подвеску. Что-то было. Но потом он смотрит ниже. На ключицы, на соски, которые проглядываются под тонкой тканью. Сглатывает, когда видит ответный взгляд. Кадык дёргается так, что Арс готов наброситься на него, если Шастун сделает хоть один шаг навстречу. Антон смотрит на эти острые коленки, которые выглядывают из дырок в джинсах, и отходит немного, потому что становится слишком… Жарко.       — Свет?       — Только не верхний, я уже привык к темноте.       Шастун кивает и включает лампочку недалеко у кровати. Кажется, что становится только хуже. Полумрак сменяется теплым интимным светом, комната приобретает какой-то новый вид. Она больше не пустая. Арс предлагает ещё выпить и включает музыку. Шаст бы, может, и отказался, но Попов — тот ещё змей-искуситель. Мужчина включает альбом Hozier. Антон растворяется в его голосе на первых строчках. Шаст не позер, он любит «Take Me to Church», но знает и другие песни из альбома.       Они поначалу пьют молча, сидя на полу друг напротив друга. Просто смотрят один на другого: один поднимает стакан, второй его поддерживает. Они чокаются, выпивают и начинают петь.       — Я расскажу тебе свои грехи, так что заточи нож, — тянет Арс.       — Ооооооу, амиииинь, амииинь, — подхватывает Шаст.       Они смеются. Арс смеётся с акцента Антона, когда тот говорит. Для него это забавно. Хоть Антон и пытался от него избавиться, но не получается. Теперь у него даже не русский акцент, а что-то очень странное. Он пытается использовать сленг, но он совсем не к месту. Попов вспоминает, что ему не стоило бы, возможно, так много думать об этом парне, но песня сменяется.       — Давай танцевать, — смеётся Попов, поднимаясь на ноги. — Хочу танцевать, Антон!       Он начинает танцевать без стеснения, что выглядит до жути забавно. Склонившись над Антоном, хлопает в ладоши. Рубашка задралась и полностью выбилась из-под ремня. Шастун думает, что за ним самим скоро придёт ангел смерти, если Арсений не прекратит. Но Арс и не думает останавливаться.       Певец, напевая, вытаскивает из своей сумки камеру-полароид и фотографирует Антона. Карточка проявляется, и мужчина передаёт её Антону. Шастун на фотографии ошалевший. Он высунул язык, а ко лбу приставил стакан с непонятной янтарной жидкостью. На нём алая футболка, которая выделяется среди всего остального.       — А что мы пьём?       — Это яблочный Джим Бим, — усмехается Арс, расстёгивая рубашку. — Нравится?       — Ага, — Антон, кажется, подавился. Или у него напиток носом пошёл.       — Не хочешь танцевать — пофоткай меня. Как я выгляжу?       — Заебись, — коротко ответил Антон. — А как это работает?       Попов закатывает глаза и опускается на пол. Он передаёт камеру Антону и осторожно касается его пальцев. Располагает их на нужных кнопочках. Это не так необходимо, на самом деле, но ему нравится чувствовать теплую кожу Антона под своими пальцами. Она такая удивительно мягкая. Его нос практически упирается в ухо парня. Антон буквально задерживает дыхание.       — И я влюбляюсь совсем немного, самую малость, каждый день в кого-то нового, — напевает Арс. — Кнопка тут всего одна, бумага заправлена, если закончится, у меня есть ещё. Понял?       — Ага, — выдыхает, разворачивает камеру и, пока не передумал, нажимает на спуск. — Так?       Фотография вылетает, и он не успевает её поймать. «Ой», — машинально щёлкает ещё раз. Фото выглядит так, словно Попов целует его в шею. Он буквально в миллиметре от его шеи, а его чёртов нос всё же утыкается в ухо Антона. Фото просто сквозит порнографией. Расстёгнутая рубашка Арса, взгляд Антона в расфокусе. Арс отворачивается и отходит.       — Так, да. Как мне лучше стать? Что делать? — улыбается он, начиная позировать. — Я ходил на модельные курсы, готовился к этому всю жизнь.       Шастун чувствует себя тем самым извращенцем с камерой, который подлавливает что-то слишком… не просто эротичное, что-то личное. Что-то, что другие люди вряд ли часто видят. Он подходит практически вплотную и фотографирует глаза Арса, его губы и линию челюсти. Сам Попов двигается по небольшому домику под «To Be Alone».       — Это хорошо, милый, так хорошо быть в одиночестве с тобой, — и Шаст готов поклясться, что певец не просто подпевает песне. Потому что он чувствует то же самое. Он будто один, но рядом с кем-то другим, кто его понимает.       Фотосессия затягивается на пару песен, полароиды разбросаны по всему полу. Арс даже не смотрит на них, завтра они посмотрят и разберутся со всем. Антон в какой-то момент откладывает камеру и всё же берёт Арса за руку, чтобы потанцевать с ним. Играет «Sedated». Этот ритм просто идеален для танца. Попову немного неловко, но руки Антона куда крепче и увереннее, чем он ожидал.       Он думал, что это будет более страстный и странный танец, который их запутает ещё больше. Но они просто покачиваются под трек, обнимаясь, может, чуть крепче, чем стоило бы. Так они и заваливаются на кровать. Арсу хорошо. Он не собирается отпускать первым, пусть Антон сам отпускает.       Но Шастун не отпускает, смотрит на него. Глаза такие тёмные, зеленющие. Как лес. Арс хихикает, думая о том, что в лесу много зверья живёт. Интересно, какой зверь живёт в Антоне? Зайчик? Белый и пушистый такой. Попов не может остановиться. Его пробивает на ржач. Он запрокидывает голову и начинает смеяться.       — Что такое? — спрашивает Антон. — Тебе весело? Давай говори…       — Неееет, ни за что, — говорит Попов. — Вообще ни за что не скажу.       «Просто представил тебя зайчиком с ушками, — проносится в его голове. — Но я ни за что не расскажу об этом». Шастун перехватывает его сильнее, прижимает к кровати и нависает над ним. Это становится уже интересно. Дыхание Попова сбивается, он пытается перекрестить ноги и надеется, что у него не встанет в ненужный момент.       — Говори, или укушу!       — Лучше кусай, я всё равно не скажу, — Попов смеётся, откидывает голову, подставляя шею.       — Ты серьёзно?       — Совершенно, — кивает Арс. — Я не скажу, так что кусай.       — Да ладно… — Антон отодвигает рубашку, не касаясь кожи своими пальцами.       Арс почти чувствует это касание, почти. Это не кожа к коже, это тепло от кожи Антона. На фоне ещё, как назло, начинает играть «In the Woods Somеwhere». Антон разглядывает его, и это неловко. Попов напоминает себе, что Антон подписал NDA, значит, всё нормально. Они пьяные и утром ничего не вспомнят. У Арса немного рёбра выступают. Он худой. Антон закусывает губу. Ему хочется коснуться его, но он не решается. Продолжает истязать и себя, и Арса этими фантомными касаниями.       Он наконец-то склоняется и уверенно кусает где-то чуть ниже ключицы. Арса прошибает. Зубы у Антона острые, он не пытается быть нежным и делает это качественно. Чувственно. Арс прямо чувствует, как натягивается кожа. Острая боль проходит через всё тело. Даже опьянение не спасает. Кажется, что все нервные окончания сошлись в одной точке. Ему хочется почувствовать Антона, но тот прижимается к нему в майке. Его руки по бокам от его тела, и он чувствует только его зубы. И губы. Попов неосознанно хныкает. На коже наверняка уже наливается синяк.       — Больно вообще-то, — выдавливает из себя он.       — Чёрт, прости, Арс, — Шастун будто отмирает и смотрит на него так испуганно. — Прости, прости, прости, я… Не знаю, что на меня нашло.       Он плюёт на все свои запреты и блоки, прижимается губами к месту укуса, которое да сих пор слишком чувствительно. Остался даже след от зубов. Он касается губами кожи вокруг, поднимается выше, по ключицам к шее, но снова касается невесомо. Словно и не касается вовсе, отвлекает от боли. Прижимает к себе. Арс тает в объятиях и засыпает.       Spotted: Арсений Попов выступил на фестивале Coachella в качестве приглашённого артиста. Певец исполнил свой новый сингл и объявил о завершении эры «1989». Также на сцене он и Кельвин Харрис представили новый трек, написанный совместно для Рианны. Это были супержаркие выходные, не так ли, Америка? После этого певца заметили в компании актёра Люка Эванса. Парочка танцевала в толпе, а после уехала вдвоём на автомобиле актёра. Папарацци увидели, как машина прибывает в личную резиденцию Арса в ЛА. Пара не выходила из дома несколько дней.       Попов потягивается. Всё его тело буквально ноет. Всему виной трехдневный секс-марафон. Люк Эванс оказался просто монстром в постели. Он был невероятно рад тому, что живёт в доме, а не в квартире, потому что соседи явно вызвали бы полицию, думая, что тут кого-то убивают. Не то чтобы Арс был сильно против этого. Ему действительно нужно было сбросить накопившееся сексуальное напряжение.       Он смотрит на спящего актёра и усмехается. Идёт в ванну не спеша. Задница побаливает. И, несмотря на всё это, он думает, что был бы не против ещё разок. «Попов, ты животное, — думает он. — Вот что делает недостаток контакта с людьми».       Он принимает холодный душ и оглядывает себя в зеркале. По коже рассыпались кучи засосов, но взгляд приковывает только один. Тот самый. Не поцелуй, а укус. Попов может найти его и отличить от всех остальных. Дима его оборал так, как только мог, когда позвонил ему на следующий день по фейстайму. Да, Арс был до сих пор без рубашки, когда Позов позвонил. Ещё хуже то, что Антон всё слышал. Публицист был настолько в ярости, что ему было плевать. Рвал и метал, обещал зашить Арсу жопу и записать на химическую кастрацию, если это понадобится.       — Выключи громкую связь, Попов! — заявил мужчина. Арс послушался. — Ты не поставишь всё, что мы делаем сейчас, под угрозу. Арс, прошу тебя, этот парень может быть хоть тысячу раз классный сейчас, но мы не знаем, что будет потом. Какой он, как раскроется, сейчас не время в очередной раз рисковать репутацией, не прятаться же от камер. Сам знаешь, что не получится. Последнее, что нам нужно, — это скандал. Всё только начало налаживаться. Уходи оттуда. Люк приедет через пару часов, погуляйте с ним, попадитесь на камеры. И смотри на него так, будто он, блять, лучшее, что было в твоей жизни.       — Я понял, не надо на меня орать, — Попов ответил чуть резче, чем хотелось бы. — Я всё понимаю.       Ему хотелось послать Диму, сказать, что он сам во всём разберётся и всё будет хорошо. Но в какой-то момент осознал, что уже вёл себя так. Когда защищал Кристиана. Практически так же был готов послать Диму, и послал. Во что всё это вылилось? Все мы прекрасно знаем. Поэтому он успокаивается и выдыхает.       — Антон, извини меня за это всё. Это некрасиво, прям вообще. И невовремя это всё так. Ты очень классный, с тобой весело, — Попов начал заламывать себе пальцы.       — Арс, всё хорошо. Слушай, — улыбается Антон. — Мы круто повеселились вчера. Но немного перешли черту. Никаких претензий у меня нет. И я точно не собираюсь конкурировать с твоим новым парнем. Оставим всё это.       — Да, конечно. Всё точно хорошо? — спрашивает мужчина.       — Я тебя сейчас укушу.       — Для симметрии?       — Именно для неё! — Антон швыряется подушкой в певца, и вся неловкость пропадает.       Раздаётся стук в дверь. Арс вздрагивает, но улыбается. В комнату заглядывает Люк. Он классный. Очень заботливый и нежный, но в то же время страстный и ненасытный. Он подходит сзади и прижимает Арса спиной к себе. Попов улыбается, глядя на них в отражении в зеркале. Он, может быть, и сможет влюбиться в этого мужчину. Эванс шепчет на ухо то, от чего Арс краснеет, но кивает.       Певец чувствует, как его нагинают, вжимая грудной клеткой в мраморную столешницу раковины. Поцелуи начинаются от затылка и спускаются по всей спине. До самого низа. Он сам осторожно раздвигает ягодицы, позволяя языку Люка исследовать его в самых сокровенных местах. Утро задалось.       СМИ то тут, то там пишут про их бурно развивающийся роман. Люк в интервью упоминает Арса и говорит, что бесконечно вдохновлён и влюблён. Они знакомятся с родителями Арсения. Родители не слишком довольны, но лишь пожимают плечами. Арса и Люка всюду преследуют папарацци.       — Люк, как вы относитесь к тому, что некоторые бывшие Арсения нелестно отзываются о нём?       — Арс, ты уже начал писать альбом про расставание?       — Как долго вы будете водить всех за нос? Эти отношения — очередной пиар ход? Сколько тебе заплатили, Люк?       Камеры, папарацци, люди на улицах с телефонами. Это просто до жути изматывает. Канье не успокаивается. Люди продолжают кричать «Педик», когда видят Арса. Его всё бесит, а на носу главное модное событие года. Он не может его пропустить.       — Сука! — он ударяет по рулю, едва они с Люком въезжают в подземный паркинг. — Это было пятнадцать минут назад, они уже выложили. «Парочку заметили после очередного свидания. Арсений не выглядит счастливым. Первые проблемы в раю? Нас ждёт очередной хит?» Сука.       — Арс, тише, всё хорошо, успокойся, — Люк осторожно касается его, прижимает к себе, и Попов даёт волю слезам. — Давай уедем. Сразу после Мет. Ты уже получил наряд ведь, да?       — Да. Плюс меня пригласила сама Анна. А ты знаешь, что отказывать ей — это практически самоубийство. Я потом не то что на обложку не попаду, на развороты даже, — смеётся Арс. — Она тонко намекает, что мне надо быть соучредителем как-нибудь. Но я, честно говоря, не хочу.       — Ты замечательный, — улыбается Эванс. — Давай, улыбнись. Пошли, или мне тебя на руках нести?       — А ты не надорвёшься?       — Ах ты! — Эванс выходит из машины первым и вытаскивает следом Арса. На руках несёт его до самой квартиры, где укладывает на диване, а сам отправляется на кухню готовить ужин.       Попов открывает ютуб и от скуки набирает канал «Шастун». Ему ни капли не хочется просто увидеть Антона. Нет, точно нет. Он хочет просто посмотреть на то, что делает этот парень. Ему выдаёт несколько каналов. Русскоязычный и англоязычный. Он выбирает тот, что на русском, потому что подписчиков и контента там больше. Натыкается на видео с его концерта. Парень не очень любит смотреть свои концерты и клипы. Но… Ему интересно, что скажет Антон.       «Всем привет, с вами Антон. И… мы давно его не видели, но он вернулся! Сергей Матвиенко! Вы уже увидели название, а значит, знаете, что я сходил на концерт Арса, или же Арсения Попова, американского певца, про которого мне прожужжали все уши несколько моих друзей. И один из них стоит прямо рядом со мной».       Арс смеётся над некоторыми шутками, над пародиями Антона, хотя не сильно любит, когда его пародируют. Но… Фотографии, которые вставил Серёжа, пробирают его. Антон буквально смотрит глазами сердечками на сцену. Будто он очарован. Попов вспоминает, почему Антон вообще оказался в «Лофте». Это была его мать. Она его пригласила.       — Ты не поверишь, этот парень расплакался, когда ты пел «Clean». Он показался мне таким… Эмпатичным. В общем, я попросила его позвать. Думала, это поднимет ему настроение. А оказывается, он даже не твой фанат, — рассмеялась женщина. — Удивительно, разве нет? Но я ему благодарна за то, что он вовремя оказался рядом.       Попов досматривает видео и включает следующее. Приходит Люк. Арс переключает на англоязычный канал, и они смотрят вместе переведённые выпуски про путешествия по России. Эванс со временем говорит, что хочет поработать над ролью, и уходит в другую часть квартиры, где никого нет. А Арс не может перестать смотреть на Антона на своём огромном экране. Он не знает, что делает, но берёт телефон.       В его записной книжке кого только нет. Причём это личные номера, а не рабочие или номера менеджеров. Он смотрит на номер Анны Винтур, но потом не решается и находит её менеджера.       — Добрый вечер, это Арсений Попов. Могу ли я связаться с Анной? — тараторит он. Его переключают практически сразу.       — Арс, — женщина отвечает моментально. — Ты мог бы и напрямую позвонить.       — Время позднее.       — Всё, что до полуночи, — ещё детское время, а после полуночи уже утро. Ты знаешь, я всегда в делах. Что случилось?       — Мне нужно одолжение. Я знаю, что ты сама утверждаешь список гостей. Мне хотелось бы увидеть одного человека на Мет в этом году, но есть проблема. Я не хочу, чтобы он знал, что я его позвал. И никто не должен знать, что я это сделал.       — Интересно, это может обернуться скандалом? Про кого ты говоришь? Если девок Кардашьян, то я вешаю трубку.       — Нет. Это парень. Он неизвестный. Блогер, но понятное дело, что он ничего снимать не будет на этом вечере. Мне просто интересно… Понаблюдать за ним. У него есть друг — режиссёр начинающий. Я не уверен, что он позовёт его как плюс один.       — Не знаю, милый, ты же знаешь, что наш имидж — наше всё. Если я начну звать кого попало…       — Музей может рассчитывать на щедрое пожертвование от меня. Которое покроет два лишних имени в списке. Я уверен, что их даже и не заметит никто. Просто поставь их с какими-нибудь не сильно известными. На них даже не обратят внимания папарацци. Пройдут тихонько и всё.       — Ладно, Арсений, только из-за моей огромной любви к тебе. Отправь мне информацию лично, я обо всём позабочусь.       Spotted: Бал института костюма можно по праву назвать главным событием модной индустрии года. Последние 59 лет бал проходит в нью-йоркском музее Метрополитен. Именно там с 1948 года располагается американский Институт костюма (сегодня он носит имя Анны Винтур), основанный в 1937 году филантропом Ирен Льюисон. В том же 1946-м, чтобы собрать средства на работу института, провели и его первый благотворительный ужин — при содействии публицистки, основательницы Нью-Йоркской недели моды и Совета модельеров Америки Элеанор Ламберт. Правда, долгое время мероприятие проходило не в самом музее, а на других площадках: в отеле Waldorf Astoria, в популярном клубе Rainbow Room и даже в Центральном парке. И лишь в 1960 году бал впервые прошел в Большом холле Метрополитен-музея. Темой 2016 года является «Рука и машина: Мода в эру технологий». Входной билет, по сообщению инсайдеров, составляет от ста пятидесяти до двухсот тысяч долларов. Это рекордная стоимость за все годы.       Антон рассматривает костюм, который ему прислали сегодня утром, и не понимает. Какого, блять, чёрта? Ему и Матвиенко пришли приглашения на Мет Гала. Он даже не знал, что это такое, пока Серёжа не рассказал ему этого. Следующий вопрос: схерали Анна Винтур одобрила его? Может, это ошибка или что? Или пранк.       Но утром доставили костюм с запиской: «Хорошего вечера, думаю, под зелёные глаза тебе пойдёт, зайчик». Шастун хмурится. Парфюм знакомый. Он думает, что это какой-то бред. Матвиенко приехал за день до мероприятия и весь день объяснял Антону как себя вести на подобных мероприятиях. Вынес мозг знатно.       — Это Попов, я тебе говорю, — не унимался Серёжа. — Кто ещё мог? Может, он… всё ещё думает о тебе.       — Матвиенко, закрыли тему. Нет, не думает. И не надо обо мне думать. И вот это вот всё вообще. У него есть парень, с которым у него всё замечательно. Мы просто по пьяни сделали… что-то. Глупое и необдуманное.       — Дурак ты, Шаст. Будешь выглядеть шикарно в дизайнерском костюме, а я в сраном смокинге, который даже под тему не подходит.       Антон смотрит на полупрозрачную черную рубашку, узкие брюки и пиджак. Пиджак явно часть, которая отвечает за тематику. Он будто создан и сотни картриджей восьмибитной приставки. Как те, что вставлялись в Сегу или Дэнди. Шаст лениво собирается, даже не утруждается уложить волосы. На дне футляра находятся очки и прочие аксессуары. Он почти готов поспорить, что в запонках настоящие изумруды. Конечно, блять, настоящие. Кто в палеве пойдёт на главное модное событие года?       Попов — пидорас, пидорасина. Кинул его, уехал, ни слова не сказав, после всего, что было. Провёл в первый ряд на выстулении, спасибо, а потом помахал ручкой, укатывая со своим мужиком. И теперь это. Что это? Антон задавался этим вопросом до самого Метрополитен-музея. Они, видимо, единственные гости, которые приехали на метро на данное мероприятие.       Внутри всё кричит о роскоши. Хочется что-то отснять, что-то сфоткать, но это делать категорически запрещено. Он помнит. Начинается небольшой фуршет, люди болтают о том о сём. Лениво ходят между столиками. Антон замечает кучу знаменитостей вокруг. Ему становится не по себе. Все они из высшего класса. Как он затесался сюда? Зачем? Арса не видно. Хочется вмазать ему.       Серёжа тем временем заводит полезные знакомства. К началу экскурсии по выставке Матвиенко уже успел поболтать с парой человек, которые хотели бы инвестировать в его фильм. Может, это и не выгорит, но за старание Шаст друга хвалит. Такая хватка не пропадёт.       В какой-то момент Шаст понимает, что ему совершенно не интересно. Ни костюмы, ни еда, ни танцы. Ничего. Всё вокруг так вылизано, все такие странные. Попов, конечно же, со своим парнем танцует всё также глупо и несуразно. Но улыбается. Выглядит немного лучше, чем раньше. Шаст устал открывать ленту новостей с утра и видеть лицо этого парня. Казалось, что других знаменитостей не существует, всё внимание приковано к нему.       Арс замечает его и кивает. Шаст салютует бокалом с шампанским. Народу куча, но они будто игнорируют остальных. Играют в гляделки. Шастуна это бесит. Он на чертовски пафосном мероприятии неизвестно зачем, а тот, кто мог бы объяснить, что происходит, играет в игры.       — Уже уходишь? — спрашивает Попов, настигая Антона на полпути к выходу. — Вечер только начинается. Будет веселее.       Шастун хватает Арса за локоть и оттаскивает в безлюдный коридор. Свет приглушён. Снова этот приглушённый свет. Он все портит. Романтизирует. Антон качает головой. Никакой романтизации.       — Зачем? Что ты хотел показать этим приглашением?       — Поблагодарить. За то, что приютили.       — Или извиниться? Пытаешься откупиться? Не надо было, — фыркает Антон.       — Антон, черт, — рука соскальзывает с локтя и касается ладони Шаста. — Я и не думал, что ты воспримешь это так. Для меня это действительно не сложно. Мелочь. Просто хотел показать тебе чуть больше свой мир. Чтобы ты понял…       — Понял что? Почему такой парень, как я, не может быть парой Арсу? Я понял. Спасибо. Даже в дизайнерских шмотках я выгляжу нелепее официантов. Они хотя бы знают, что они тут делают, и пришли сюда по праву. Не то что я.       — Антон, ты дурак.       — Да, дурак. Потому что позволил себе думать о тебе, — хмурится Шаст. — Хочу.       Подходит ближе, зажимая Арса между стеной и собой. К счастью, коридор действительно не пользуется популярностью. Их никто не видит. Попову как-то немного не по себе. Антон хочет его поцеловать, но знает, что не может. И всё равно тянется к нему.       — Поцелуешь меня — и мы никогда больше не увидимся, — выпаливает Арс. — Антон. Я бы хотел дружить, общаться. Ты кажешься классным человеком. С тобой интересно. Поэтому я позвал тебя сюда, а не потому, что у меня какие-то там чувства. Они не какие-то там. Они дружеские.       — Чёрт. Прости. Не знаю, что на меня нашло, — Антона словно водой окатили. — Слишком много навалилось последнее время.       — Я, как твой друг, я надеюсь, с удовольствием послушаю. Но у меня самолёт через пару часов. Мы с Люком летим в Италию.       — Тогда как-нибудь потом. Я хотел бы вернуть своё худи.       — Я напишу, как вернусь в город, заберёшь. А пока наслаждайся праздником.       Арс улыбается и уходит. Антон тоже улыбается. Радует, что Арс не зациклился на нём, а просто решил позвать его по-дружески. Не так уж и плох этот Арсений Попов. Певец же думает о том, что найдёт способ, чтобы быть с Антоном вместе. Нужно только время и хороший план.