Абордаж
18 августа 2023 г., 00:21
Дик совершенно не был уверен, что абордажи были одобряемы Создателем, но громы и молнии пока не торопились падать ему голову, в отличие от более чем реальных ядер. Кто-то дёрнул его вниз, заставляя нырнуть под прикрытие борта. Дик коротко сжал чужую руку — в стоящей вокруг канонаде его благодарностей все равно бы никто не услышал — и, не распрямляясь, метнулся поближе к носу, где корабли уже сходились почти вплотную.
Страшно не было. Вернее, было, но не так, как он привык бояться гнева матушки или острых языков однокорытников в Лаик — этот страх не заставлял его казаться самому себе маленьким и беспомощным. О нет, этот страх заставлял кровь в жилах кипеть, но не застилал глаза. Дик чувствовал себя замершей на тетиве стрелой, а может и самой тетивой тоже — так ощущалось растянутое до предела ожидание, пока гортанный боевой клич капитана не сорвал его в полет.
На палубу второго корабля он спрыгнул третьим. Слева метнулась ало-черная тень, вспыхнула на солнце морисская сталь, половину лица окатило горячим. Дик машинально облизнулся, во рту стало солоно.
— Не зевай, Дикон! — весело и страшно рассмеялся, стряхивая кровь с палаша, Рагиб-реис. — Вперёд!
Не зевать не получалось — бой оглушал и заставлял теряться даже там, где теряться было негде, — но Дик старался. Кто-то бросился на него справа, и он поймал чужой клинок на шпагу, отвёл тянувшееся к шее острие в бок, ударил в ответ. Дернутое назад оружие заартачилось, таща за собой тяжёлое неподвижное тело, и от нового удара пришлось уворачиваться. Второй замах Дик парировал кинжалом.
Долгие часы тренировок, когда герцога Окделла гоняла, сменяясь, по-очереди вся команда, пока от него не остался только грязный, потный, расхристанный Ричард, только что заставивший боцмана выронить нож, вцепившись зубами в неосторожно забытую перед его лицом руку, не прошли даром. В тот вечер Дик пил кислое вино вместе со всей командой, слушая как покусанный им боцман в шестнадцатый раз пересказывает их короткий поединок под смех матросов, и думал, что матушка пришла бы в ужас, если бы узнала об этом. И почему-то от этого было очень хорошо.
Изогнутое лезвие кинжала без труда удержало чужую шпагу, и он больше наугад, чем осознанно, ударил ногой в сторону противника. Каблук ткнулся в мягкое, и давление на нож ослабло. Воспользовавшись короткой передышкой, Дик сумел-таки высвободить шпагу и обменялся несколькими классическими ударами с человеком в ярком камзоле. Тот отступил, и пробегавший мимо матрос свалил его ударом по голове, белозубо ухмыльнувшись из густой чёрной бороды.
На нижние палубы Рагиб-реис соваться настоятельно не советовал, и он решил пробраться к корме, где все ещё сражались. В рассеивающемся дыму то и дело проплывали лица — некоторые были знакомы и улыбались, в незнакомые Дик тыкал шпагой, иногда его пытались ударить в ответ, чаще — нет. В разодетого гайифца со шпагой и дагой, теснившего старпома у покосившихся дверей капитанской каюты, Дик метнул кинжал — как Рагиб-реис учил его по дороге из Олларии. Получилось неудачно — попал в плечо и рукоятью, — но гайифец все равно отвлёкся, и старпом всадил палаш ему в живот. Дик отвернулся.
Азарта больше не было, но и отвращение тоже никак не приходило. Вместо этого его накрыло странное умиротворение — он убил человека, и не одного, и не потому что этого требовал долг чести, и теперь после смерти его ждал Закат, сколько бы он не замаливал грехи. От этой определённости почему-то тоже стало легче. Проповеди матушки и отца Матео остались где-то далеко, заглушенные пальбой корабельных пушек, пьяными песнями пиратов и победными криками.
Кричали на корме. Дик зашагал быстрее, уже не тратя время на то, чтобы обходить трупы, и пропустил движение в густой тени слева от себя. Кончик шпаги вспорол рукав, лишь слегка рассекая кожу, но заставил отпрянуть, не глядя под ноги. Дик наступил на что-то, вывернувшееся из-под стопы, и потерял равновесие. Упасть не упал, но выронил шпагу, а подбирать времени уже не было. Нацеленный в голову удар он попытался заблокировать левой рукой, но запоздало вспомнил, что кинжала на поясе уже не было.
Над головой лязгнуло. Метивший ему в лицо кинжал столкнулся с длинным и изогнутым лезвием, взлетел наверх, открывая павлина для скользящего удара. Черно-багряный от крови Рагиб-реис перехватил его за руку, впихнул в ладонь рукоять своего кинжала. Дик рефлекторно сжал пальцы, поймал шальную ухмылку капитана, улыбнулся в ответ… Горячая широкая ладонь накрыла его плечо, до хруста вжав пальцы в ключицу, и потащила следом за хозяином вперёд и наверх, туда, где на корме пираты сноровисто вязали сдавшихся в плен.
Втащив его наверх, Рагиб-реис что-то сказал на незнакомом языке, немного похожем на кэнналийский, отчего победные крики стали ещё громче, а Дику внезапно показалось, что все смотрят на него, и стало очень неловко, но Рагиб-реис держал крепко и смотрел с непонятной гордостью.
Что было дальше Дик помнил плохо. Закончив с командой, пираты занялись добычей, и Рагиб-реис отослал его обратно на свой корабль, запретив помогать перетаскивать тюки и бочонки. Вместо этого Дика взял в оборот уже успевший где-то умыться квартермейстер, и дальше он только и делал, что писал под диктовку длинные списки награбленного. К вечеру, когда отвыкшие от пера пальцы уже начали подрагивать, с делами было покончено, и валящийся с ног от усталости Дик внезапно обнаружил себя сидящим между покусанным боцманом с рукой на перевязи и старпомом, а в центре импровизированного круга стоял Рагиб-реис.
А потом прозвучало его имя, и соседи вытолкали его вперёд, растерянного и непонимающего, что происходит и чего ожидать. Свет факелов делал моряков похожими на демонов из Заката, которыми пугала его матушка, но Рагиб-реис улыбался и в его чёрных глазах полыхало пламя гораздо жарче закатного. Квартермейстер передал ему что-то большое, звякнул металл о металл. Рука Дика сама метнулась к поясу, где раньше всегда висел кинжал святого Алана, который он так глупо и нелепо забыл в доме Ворона, но вместо этого в ладонь ткнулась украшенная драгоценными камнями рукоять кривой джамбии .
— Сегодня ты сражался достойно, Ричард из дома Окделл, — торжественно произнес Рагиб-реис, поднимая на вытянутых руках принесенный свёрток и поворачиваясь так, чтобы вся команда могла его разглядеть.
Сквозь упавшую на опущенные глаза чёлку Дику был виден только золотой отблеск. Поднять голову и посмотреть он сразу не решился, а потом стало уже неловко. Обычно шумная пиратская команда быстро затихла и как будто даже затаила дыхание. Тишину нарушал только плеск волн за бортом и кажущееся просто оглушительным сопение самого Дика, пока Рагиб-реис не заговорил вновь.
Его низкий, глубокий голос завораживал, и не осталось в мире такой силы, что смогла бы помешать Дику поднять на него взгляд — и рухнуть в оказавшиеся ближе, чем он запомнил, чёрные провалы глаз. Обжигающе горячие сквозь одну только тонкую рубаху руки прошлись по талии, на бедра легла непривычная тяжесть.
— Сегодня ты заслужил новое имя, — повторил Рагиб-реис, в последний раз коснулся расшитого золотом и драгоценностями пояса и отстранился. — Шималь.
Торжественная тишина продержалась несколько секунд, а потом команда буквально взорвалась радостными криками. Ничего не понимающий Дик разом оказался в центре человеческого водоворота, где каждый норовил похлопать его по плечу, обнять или растрепать волосы, и почему-то не было никакого дела, что все эти люди простые матросы, чернь и преступники. Они поздравляли его с чем-то, что Дик не понимал, и радовались за него по причинам, которых он не знал, и он не мог не улыбнуться в ответ.
В руки ему немедленно впихнули кружку с кассерой, которую Дик выпил залпом и даже не поморщился. Кто-то необидно заржал, и кружку немедленно наполнили снова. Дик поискал глазами поверх голов Рагиб-реиса, поймал искрящийся весельем взгляд и, не иначе как осмелев от ударившей в голову кассеры, вскинул руку с кружкой вверх в подсмотренном у матросов жесте.
И он ответил! Поднялся с места, высокий и статный, одетый в алые багряноземельские одежды, сверкнул глазами и неторопливо поднял собственный кубок.
— За приносящий мне удачу Северный ветер!
Команда вразнобой повторила, опрокидывая в бездонные глотки гайифское вино и кассеру. Кто-то дёрнул Дика за рукав, утягивая в бешеную пляску без правил и заученных движений, закрутил за плечи, толкнул дальше в толпу…
Что-то давно надломанное и царапавшее ребра изнутри острыми краями внезапно сломалось окончательно и, распавшись на части, исчезло. Дик замер на секунду, вдохнул неожиданно свободно и, дурея от неожиданной легкости, сам потянул кого-то в танец.
