Только в следующей жизни

      После сражения в Безночном городе Дзян Янли три дня и три ночи приглядывала за Вей Усянем. Перерыв на недолгий сон случался лишь по очередному прибытию второго молодого господина Лань, который усердно играл исцеляющие мелодии на гуцыне. За один день они упорядочили совместную работу так слажено, что понимали друг друга без лишних слов. Вот и сейчас, когда молодой господин постучал в двери, Дзян Ли, коротко поприветствовав, тут же впустила его и, не теряя времени, проводила к постели Вей Усяня.       – С вашего позволения я отлучусь на час, не буду мешать. Спасибо, что так заботитесь об А'сяне. – Госпожа Дзян покинула покои. После пяти минут послышались умиротворяющие звуки гуциня. Ванцзи играл исцеляющие мелодии для брата, что так же пострадал от сражений, играл для почивших товарищей, играл, успокаивая обозлившихся духов, играл так много, что белоснежные пальцы уже начинали кровоточить. Вся его выдержка и смирение включалась на полную, а чувство долга помогало ему вновь и вновь возвращаться к струнам, которые с каждым новым прикосновением обжигали все сильнее. Но только тогда, когда он играл для Вей Усяня боль сама собой уходила, сердце наполнялось светом, казалось, что в эти минуты они исцеляются с ним вдвоём. Последние ноты зазвучали и наконец, рассеялись в пространстве. Открыв глаза Лань Чжань вздрогнул и резко обернулся. Чуть позади него расслаблено сидел Вей Усянь, пристально всматриваясь в своего посетителя.       – Ты очнулся? Зачем встал, ты ещё очень слаб. – Ванцзи поднялся и тут же взял за руку Вей Усяня, направляя того к кровати. – Ложись.       – Хаха, хахаха, Лань Чжань, ты такой строгий, я не успел проснуться, ты уже ругаешься. Разве только что ты не играл исцеляющую мелодию, как можешь теперь браниться и так сильно хватать меня за руки? – он ухватил запястье второго господина Лань и не успел его оттолкнуть, как приметил стертые в кровь пальцы. – Лань Чжань.... Лань Чжань ты сколько играл, что сотворил такое с собой. Разве так необходимо было…       – Необходимо! – строго вымолвил Ванцзи, – мелодией омовения и исцеления нельзя пренебрегать. Её следует играть утром и вечером в течение часа.       – Разве два часа в день сделали б такое с прочным как сталь господином Лань.       – Нет нужды беспокоиться. Думай о себе. И приляг наконец. – Он вновь попытался заставить лечь Вей Усяня настойчивым движением рук, но его запястья вновь перехватили.       – Мне не нравится, когда второй господин ведёт себя со мной как с малым дитем.       – ... – Лань Чжань строго смотрел на него. Ладонь Вей Усяня скользнула дальше по запястью, обхватила тыльную сторону ладони Ванцзи, а большой палец нежно погладил линию внутренней стороны, избегая касаться раненых пальцев.       – Сколько дней ты не спал, сколько часов ты за гуцынем? Разве это твой долг спасти всех вокруг? – он резко перебил Лань Чжаня, что только собирался ему возразить. – Ах, перестань. Я знаю, все знаю, и кажется, припоминаю сквозь сон... Ты был тут каждый день. Мне не верится, что... Я что так много значу для тебя?       – ... Ты... Ты сильно пострадал, спасая нас всех, – сквозь белизну его кожи начали пробиваться алые всплески и дыхание участились. – Это мой долг.       Вей Усянь чуть изогнул губы в кривой улыбке.       – Значит долг? Ты бы всем и каждому играл так? – он смотрел пристально на высеченное из белого нефрита лицо, не выражающее никаких эмоций. В голове Вей Усяня роились мысли, сердце сжималось какой-то непонятной тоской, в один же момент лёгкое озорство вырвалось из глубин души и озарило глаза опасным блеском. – Ну что ж, тогда если у рук господина Ланя есть долг и сердце его ни при чём, не должен ли я отблагодарить именно эти руки.       – Вей Ин! – предостерегающе окликнул его Ванцзи, но тут же ощутил тепло мягких губ на ладони, где до этого мягко поглаживал пальцем. Словно крылья бабочки лепестки губ порхали от одного пальца к другому, доставляя лёгкую боль и сладость одновременно. Его рука дрожала, пульс сбивался все ускоряясь. Улыбчивое лицо обратилось вновь ко второму господину.       – Нравится?! – Словно солнце наполнило своими лучами сердце Вей Усяня. Тогда, стоя перед Вень Джо Ханем, ему впервые стало страшно, с тех пор как он овладел тёмным искусством. Вновь ощутив близость смерти, единственное о чем он думал, что успел спасти Лань Чжаня от тех монстров. И вдруг он осознал, поражённый словно молния, что в такие секунды мысли всегда приводили его ко второму господину Ланю. Спасти его и родных, более и не нужно. Потом и помирать не страшно, но единственное о чем он жалел, что не увидел, как бы подделось возмущением белое как самый ослепительный снег личико Лань Чжаня, если б он позволит себе прикоснуться к идеально вычерченным губам. Оказалось, он любил этого благородного молодого господина, который сам весь, идеальный с головы до пят, сотканный из долга и обязательств, без страха и упрёка, изводящий свое тело для всех и каждого. Вей Усянь не смог смириться с этим. Он резко потянул Ванцзи на себя и они вместе рухнули на кровать Усяня, только лишь вихрь белоснежных одежд успел вскинуться в воздухе. Повелитель роковой флейты мигом накрыл своим телом Ванцзи. – Ни слова, ни одного поучающего звука. Молчи, – он накрыл его губы своим длинным изящным пальцем. После чего его обнаглевшие губы коснулись белой щеки.       Сердце Лань Чжаня билось как сумасшедшее, никто кроме повелителя Ченьцин не смел его дразнить, никто не способен был заставить его сердце так волноваться, так же как никто не смел прикоснуться к нему. Всё тело дрожало от волнения и кажется в предвкушении. И эта мысль сильно обескуражила молодого господина. Его губы дрожали под настойчивым пальцем и не смели произнести ни звука.       – Вот и молодец, нам ведь не надо чтоб кто-то пришёл и увидел новую методику исцеления ордена Гу Су Лань? Эта мелодия только для меня! Весь ты так дрожишь, словно струны гуцыня, что вся кровь в моих венах кипит, как в аду. Молодой господин, позвольте мне, – палец соскользнул с губ, рука Вей Усяня прошлась по тонкому стану, он смог в полной мере ощутить как исхудал второй господин, что сделался даже тоньше самого Усяня. Не осталось почти никакого превосходства, разве что маленькая разница в росте. Теперь он, обладатель тигриной печати и великой Ченьцин, из-за одного взгляда на которую, великие бессмертные готовы были опуститься на колени. Только сейчас он готов был себе позволить взять верх над этим чудесным молодым мужчиной, что был так удачно сейчас взят в плен. Не дожидаясь разрешения, он впился губами в сладкий рот Лань Чжаня. И вот оно, то что заставляло безызменно преследовать, дразнить, хватать проклятую лобную ленту, не смотря на запреты и значения. Никакой жены он не допустит, этот господин весь принадлежит ему, и его лобная лента тоже. Влажный язык нежно прошёлся по пухлым губам, слегка коснулся кончика языка и тут же в голове взорвались плазменные искры. – Ты весь мой, только мой, никто не смет быть с тобой кроме меня, никто не должен слушать твою чудесную музыку кроме меня, никто не смеет прикоснуться к тебе кроме меня, иначе я всех заставлю пожалеть об этом!       – Вей Ин... Вей Ин, очнись, сосредоточься, ты себя не контролируешь, – пытался усмирить его Ванцзи.       – Да-да, Лань Чжань, я сосредоточен, очень сосредоточен, – он потянул за пояс и верхние одежды Ванцзи скользнули, обнажая тонкую фигуру. Избавившись от последней преграды, Вей Усянь приник губами к белоснежным ключицам, затем осыпал поцелуями тонкую шею. Чем больше он целовал, казалось, тем больше сходил с ума. Насколько жадным он был, даже сам не знал, но каждый кусочек светлой кожи был исцелован, а ему все было мало. Тихие всхлипы «Вей Ин.... Вей Ин... Ты не можешь... Мне нельзя... Это запрещено правилами» только разжигали эту жадность. Последняя фраза так и подавно лишила его терпения и он в наказание захватил зубами белоснежную кожу внизу плоского живота. Лань Чжань прикусил сгиб тонких пальцев своей ладони, боясь хоть одним звуком выдать себя, ведь за дверью так же мирно спала госпожа Дзян. Горячая ладонь накрыла его грудь, нежно проводя кончиками пальцев по нежно-розовым вершинам. Лёгкий ветерок дыхания Вей Усяня опалил бедра Ванцзи.       – Постарайся не издать ни звука, – он охватил Лань Чжаня губами и настойчиво ласкал того юрким языком.       Лан Чжаню не верилось, что это действительно происходит с ним, столь сладкое, но запретное удовольствие, почему всегда этот человек проделывал с ним все, что ему заблагорассудится, и какое наказание он должен перенести, что бы было равноценно тому удовольствию, что он смеет получать в столь постыдной ситуации. Похоже, что он просто должен позволить Лань Сиченю забить себя дисциплинарным кнутом. Всё надежды и увещевания самого себя про то, что это дружба, вот такая сильная, наполненная особой привязанностью, рассыпалась в пух и прах. Он его любит, как никогда не должен был, он хочет этих прикосновений и не смеет и словом сейчас возразить. И как он хочет исчезнуть вместе с ним, чтобы скрыться от всех и вся и защитить молодого господина Вей Усяня.       – Ах! – все-таки он не удержал стон. После чего остановиться уже было не в силах, но порочный поток был подавлен настойчивыми губами, наполненными пряным вкусом возбужденной плоти. Их органы соприкасались и терлись один о другой благодаря лёгким движениям Вей Усяня. Не выдержав Лань Джань захватил в объятия тонкую фигуру юноши и прижал к себе ещё сильнее.       "Лань Чжань, Лань Чжань" – без устали шептал Вей Усянь, просил, сам не зная чего, – Мне так хорошо, будь со мной всегда, будь моим, второй молодой господин Лань.       Горячее трение, все боле настойчивые и быстрые толчки, в одну секунды две ладони обхватили оба раскаленных органа, что всего секунду спустя извергнулись белесой жидкостью, испачкав белоснежный живот и алые одежды, что не до конца были сняты Вей Усянем. Легко нажимая он растирал белые капли по животу Лань Чжаня, который лишь подрагивал, успокаивая дыхание, сердце колотилось с бешеной скоростью, глаза окутало сладкой дымкой.       – Вей Ин, как ты только посмел... – устало вздохнул Лань Чжань, слегка приподняв уголки губ.       – О, молодой господин Лань, не беспокойтесь, моей наглости хватит на нас двоих, я все последствия возьму на себя. И в следующий раз не жди пощады. Всю литературу, что ты нещадно истребил в облачных глубинах, я все применю на тебе.        – Ты?! – беспокойно выпалил Лань Чжань.       – А ты думал, это будешь ты? Хах, я более образован в этом, конечно должен доминировать я. Но если ты так хочешь, то можешь и ты... Но только в следующей жизни, – с этими словами он легонько повернул молодого господина Лань на живот, касаясь горячими губами белоснежной спины.