В параллели

Вечером того же дня два брата сидели за небольшим стеклянным столом в просторной общей комнате, поедая заказанный ими же две порции удона. На рабочем месте Итадори откровенный бардак, а кровать, как ни странно, вовсе не заправлена. Только потому, что Рёмен буквально выдернул младшего из плена царства Морфея, вынуждая поужинать, раз уж он от дикой лени отказался обедать днём. Всё бы ничего, если бы не накаляющаяся между ними атмосфера. Юджи уже доедал свою лапшу, когда Сукуна всё так же молча ковырялся в почти полной тарелке, бросая жуткие взгляды на первого, опасно щурясь. Кареглазый кожей ощущал жгучее излишнее внимание брата и каждый раз ёжился, не смея даже мельком глянуть на сидящую напротив фигуру. Но Рёмен так и не начал есть. Отбросив палочки в сторону резво встал на ноги и схватив Итадори за рукав растянутой футболки потащил за собой в ванную, с грохотом ударив дверью о кафель. Юджи рефлекторно ойкнул, не сильно сопротивляясь порыву старшего, лишь с опаской крутя головой туда-сюда. Толчок в спину заставил растерянного первогодку размашисто упереться руками в раковину, чуть склонившись вперёд, пока сильна рука не поползла вверх, грубо хватая за волосы у недавно покрашенных розовых корней. Кареглазый с непониманием уставился на отражение Сукуны, замечая там нешуточное раздражение, совсем несвойственное ему в повседневности. – Когда ты перестанешь? – Перестану что? – досадливо вскинув брови ответно спросил уже Юджи. – Действительно, блять. В нос ударил резкий, слегка спиртной запах средства для снятия макияжа, от которого Итадори тут же противно поморщился. Рёмен же, особо не церемонясь, небрежно вылив немного жидкости на мягкую бумагу, видимо, не найдя ваты, и принудительно начал смывать с лица младшего что-то, что не давало ему покоя всё это время. Юджи дёрнулся, попытался отпрянуть, но Сукуна был настойчив и слишком упрям, чтобы поддаться. Усилил хватку на коротких волосах, отдёрнув голову назад ради удобства. Средство попало в полость рта, отдавая горечью где-то на корне языка, от чего пленник издал тихое «тьфу», пытаясь сплюнуть весь отвратный вкус. Рёмен, закончив, включил холодную воду и сунул лицо брата под кран, заставляя того протестующе вскрикнуть, наугад двинуть локтем куда-то в бок. Напор смывал с лица щиплющее вещество, но Итадори не хотел открывать глаза даже тогда, когда его голову вернули в первоначальное положение. Он выражал открытое неповиновение, жмурился до темных пятен и пытался высвободиться, чтобы сбежать, но Сукуну это только сильнее распаляло. Третьекурсник что-то невнятно прорычал и оттянул нижнее веко младшего, кое-как заставляя посмотреть на себя. В левом уголке губ виднелся темный шрам, который появился задолго до тех двух, что уже несколько лет служат напоминанием о роковом дне, когда его самого близкого человека насильно забрали. Ещё одна не менее заметная полоса начиналась у правого глаза, рассекала бровь и заканчивалась на лбу, выражая собой прожитое отчаяние. Ледяная капля проточной воды стекла по щеке к подбородку и дальше по шее к воротнику футболки, заставляя мышцы напрячься. Лицо Юджи обдало холодом и только чужая тёплая рука на лопатках помогала не затрястись от инородного мороза. В голове тернистыми лозами прорастал бутон тревоги, своими острыми шипами царапая подкорку сознания, пробираясь все глубже и глубже, распространяясь по телу быстро и неумолимо. Пальцы задрожали, в груди стало совсем тесно, а каждый столь важный для спокойствия вздох давался с огромным трудом. Рёмен выглянул из-за плеча младшего внимательно хмурясь, не прекращая придерживать того за многострадальную футболку. Смотря в зеркало, Итадори казалось, что его сейчас стошнит. В глазах жгло от попавшего туда средства, во рту царила омерзительная горечь, спина всё ещё ныла после изнурительного утреннего соревнования, а в животе скрутился узел, разносивший по телу только тупую боль вперемешку с животным страхом. В ушах вой сирен и треск плавящегося металла, а в носу стойкий запах бензина и гари. Сквозь пелену чудился зов, будто кто-то отчаянно пытался привести его в чувства, но это всего лишь иллюзия, то, что уже было и давным давно прошло. Хлопок по плечу вырвал первогодку из погружения, вынуждая вновь наполнить лёгкие кислородом, а после зайтись в неистовом кашле. Сукуна молча подхватил брата под локоть и повёл к входной двери. Тот шёл неровной походкой, слегка покачиваясь со стороны-в-сторону и только благодаря помощи старшего он всё ещё стоял на ногах. Итадори кое-как продел непослушные руки в рукава широкой кофты, которую откуда-то достал Рёмен, головой прячась в просторном капюшоне и невольно вышел вслед за соседом по комнате, спотыкаясь о все неровности на полу. Третьекурсник красноречиво выругался, но всё равно услужливо помог. Приобнял поудобнее и подстроившись под темп Юджи пошагал на улицу, выслушивая невнятное бормотание младшего. – Куда мы? – запинаясь выговорил первокурсник, поднимая голову. – Подышать свежим воздухом. – Коротко ответил Сукуна, ногой пиная парадную дверь общаги. – Зачем? – За шкафом, засранец. Вечерний, наполненный приятной свежестью воздух позволил задышать с облегчением. В кармане непривычно громко зажужжал телефон, оповещая о появлении новых сообщений. Юджи нащупал в спортивных штанах холодный корпус мобильного и ловко выудив его включил, расфокусированно пялясь на время. В глазах плыло от резкости контраста темного округа и светящегося всеми летними красками экрана телефона, так что первокурсник сдался почти сразу, со вздохом засовывая гаджет обратно. Итадори не сразу понял, что они идут на местное футбольное поле, на котором какие-либо игры проводились от силы раз в полтора месяца. Но третьекурснику здесь действительно нравилось, с его немногочисленных рассказов можно было выделить то, как часто он сюда приходил. Место безлюдное, тихое и, как бы то странно не звучало, неприметное. После похмельного утра самое то. Покрытая росой изумрудная трава щекотала нагревшиеся в манжетах ладони, запах проросших полевых растений расслаблял, приносил умиротворяющее чувство мнимой безопасности. Лёгкий ветер шуршал вьющимися кронами деревьев неподалёку, имитируя фоновые звуки дикого леса. Высокие стебли врезались в проволочный забор, разнося по площади территории еле уловимый скрежет. Юджи непременно был согласен с мнением Сукуны по поводу этого оторванного от студенческого социума места. – Зачем ты это сделал? – Наконец вернув себе прежнюю уверенность в голосе с наездом начал Итадори. Рёмен, в чьих глазах сейчас сложно было различить малейший намёк на вишневый тон в ответ сначала лишь одарил брата немым укором во взгляде. Но черты его лица были мягче, отсутствовали те складки между хмурыми бровями, линия губ была расправлена, зубы не стиснуты от злости или раздражения. Он выглядел обычным. Таким, каким всегда был в подростковом возрасте. Потерянным в те времена. – Где Полярная звезда, Юджи? – переведя своё внимание на синеву неба тихо отозвался старший. А у второго от этого обращения перехватило дыхание. Он давно уже привык к будничным «сопляк», «засранец» или в крайнем случае «придурок». Третьекурсник очень редко обращался к брату по имени, из-за чего тому даже иногда казалось, что Рёмен со временем забыл, как его зовут. В голосе, где сквозила, наверное, уже не совсем искренняя забота, кареглазый узнавал дни, когда их общение не ограничивалось сарказмом и, пусть и шуточными, но оскорблениями, когда Сукуна был не Рёмен, а Итадори. Его безобразно застигли врасплох и Юджи потребовалось ещё несколько лишних секунд, чтобы понять сам смысл вопроса. И снова он завис. Ведь именно Сукуна в возрасте 10 лет показал младшему, где находится всеми известная цефеида. – Её не видно из-за облака. – Тихо ответил Итадори, чуть помедлив. Но даже несмотря на этот факт, оба брата непрерывно разглядывали выглядывающую часть Млечного Пути. Россыпь сотен звёзд мигала не так ярко, как летом. Небосвод не был достаточно чист, чтобы увидеть множество созвездий, только ватные облака клубились высоко над землёй и лишь изредка на их фоне мелькали силуэты ночных птиц. – Юджи. – Да? – Ты ведь знаешь, что это уже пройденный этап? – Знаю. – Но понимаешь ли? – скорее уже с утверждением спросила Сукуна. Повисло молчание, которое нарушал только шелест травы. Оба мятежника дышали почти в унисон. Не был слышен панический стук сердца или то, как нервно тарабанят пальцы по ногам. Только тишина, наполненная жизнью. – Я, наверное, не тот человек, который мог бы тебе показать все прелести этой жизни, – продолжил старший, поворачиваясь к брату, – но я бы хотел, чтобы ты принял себя со всеми «изъянами». Для начала. – Как ты можешь говорить о прелестях жизни, когда сам видел не меньше, чем я? – будто оскорбленный сощурился Итадори. – Ты во всем ищешь подвох. – Я не ищу его там, где его нет. – Но он есть везде. – Вот именно! – Но подвоха в принятии себя точно нет. – Ты меня видел? – Моя копия просто физически не может быть уродливой. – Хмурясь отчеканил Сукуна. И снова воцарилось молчание. Не неловкое, но напряженное, будто воздух между ними накалялся, обжигая лёгкие. Непрерывный зрительный контакт, в котором можно было прочесть многое. От мыслей до чувств. От сомнений до предубеждений. От желаний и до самих клятв. – Пообещай мне. – Что именно? – Что больше не будешь так менять себя. – Скрестив ноги по-турецки завершающе подытожил Рёмен. – Перестань отторгать всех, кто тянется к тебе. – Легко сказать… – Пообещай. Невдалеке послышался заливистый смех, громкий зов и шорох от бегущей две пары ног. Через забор перелетела высокая фигура, а вслед за ней ещё одна, но слегка пониже. Оба шумных студентов пронеслись вдоль ограждения и только через некоторое время Юджи различил у них пластиковые пистолеты, видимо, наполненные водой. Белоснежная макушка было сложно не запомнить и теперь Итадори узнал в безымянных силуэтах Сугуру и Сатору. Годжо, заметив до этого мирно сидящих братьев (как он только в такой темноте что-то видит?) на всей скорости понёсся в их сторону, весело размахивая руками и крича что-то нечленораздельное. – Я обещаю. Юноша подорвался с места, побежав в другую сторону, слыша, как где-то сзади в очередной раз за сегодняшний вечер выругался его брат. Блондин вскрикнул, а после снова засмеялся, следуя за первогодкой по пятам, когда за ним хвостом летели мокрые Сукуна и Гето. Пусть один из них был безоружен, но надрать кому-то голыми руками задницу был вполне уполномочен. Бьющий в лицо ветер сорвал с головы Юджи капюшон, раздувая и без того непослушные персиковые пряди. В груди взрывался яркий фейерверк смешанных чувств. Веселье, радость, счастье и выделяющийся адреналин добавляли силы бежать дальше в сопровождении громких возгласов третьекурсников. По лопаткам пробежал холодок от появившегося мокрого пятна. Обернувшись, чтобы посмотреть на отдаляющихся двух студентов, Итадори неудачно зацепился ногой за выпирающий корень дерева. Пошатнулся в попытках вернуть равновесие и слыша чужое «Осторожно!» свалился на землю, оказавшись придавленным чужим длинноногим телом. Сатору налетел на младшего, к сожалению не успев вовремя затормозить. Смягчить падение руками не удалось: ладони сразу разъехались в разные стороны по сырой траве, теряя какую-либо опору. По лбу разнеслась тупая боль, а на губах ощутился тёплый, сладковатый привкус клубнично-сливочных моти. Но Юджи точно не ел никакого десерта перед выходом. Точнее, он бы даже не успел. Более-менее придя в себя после внепланового столкновения, Итадори встретился растерянным взглядом с чужими невообразимыми, сияющими в ночном блике голубыми глазами, которые обрамляли пушистые, такие же белоснежные как и волосы владельца ресницы. Без грязной примеси зелёного, янтарного или серого, словно поверхность бушующего океана. Шум прибоя и соленый запах воды, пенящийся бриз и обитающие там хищники, которым приходится жить в обществе собственной добычи. Такие манящие, безмятежно глубокие, красивее обработанного бриллианта. Холодные, но не отталкивающие. Словно они не принадлежали Сатору, с его-то неугомонным характером, но тем не менее подходили лучше, чем какие-либо ещё. Олицетворяли собой открытость и неуловимость, кажущихся машинальными действий. Этот момент можно было бы ставить на повтор. – Я думаю я знаю, куда Атлантида подевалась. – В самые губы прошептал Юджи, до сих пор не заметивший чужой близости. – Чегось? – непонимающие моргнул Годжо. – Я это вслух сказал? – Эй, вы что там, целуетесь? – окликнул их подбежавший Сукуна. – Вставай, Годжо, я с лепёшкой делить комнату не собираюсь. – Да зачем ты пинаешься, – фыркнул блондин, аккуратно поднимаясь на ноги, но прямо сейчас в его движениях читалась та заметная нетвёрдость. Следом за студентом юрфака пришёл и Гето. Сбитое дыхание, заметные тени под глазами и ещё более растрепанные пепельные густые волосы свидетельствовали о долгой пробежке, но не смотря на всю ту усталость, он решительно подошёл к блондину вплотную и сбросив крышку на игрушечном пистолете вылил тому на голову всё содержимое. Сатору снова засмеялся, на этот раз прикрыв глаза, а когда его друг закончил струсил лишнюю влагу с прядей, натянув фирменную победную улыбку. – Я больше никогда жизни не соглашусь на такое, – снисходительно вздохнув пробормотал Сугуру. – Никогда не говори «никогда»! – поучительно кивая заметил Годжо. – Ты чаще меня это говоришь. – Но по делу же, – почти что умело извернулся Сатору. – Ты говорил, что никогда не будешь брать мои вещи без спросу. – Не драматизируй. – Из нас двоих драма квин – именно ты. – Скептически выгнув бровь отпарировал Сугуру. – Поддерживаю. – Вмешался Рёмен, который до этого помогал Юджи выбраться из плена корней. – Туше.