В параллели

2 июня 2021 года. Соединённые штаты Америки, Нью-Йорк. Тело человека начинает разлагаться через четыре минуты после смерти. Июнь целует Нью-Йорк благоприятной влажностью и летним теплом. Закат раскатывается по городу мягкой персиковой волной, укрывая от ненастий своим необъятным великолепием, нежно кутает и заключает в материнские объятия, словно желая уберечь своих сроду непутёвых отпрысков от приближающейся напасти. Но вот, высь розовеет: к тёплому фруктовому тону примешивают холодный лиловый, придавая внешнему пейзажу строгости и отчаяния. За горизонтом прячется яркий диск солнца и небо в конце-концов заливается синими красками. Пшеничный мазок сходит вслед за зарёй и мегаполис погружается во мрак. По городу прытью проносится лёгкий ветер и одновременно, как по команде спрятавшегося дирижёра, загораются уличные фонари. Вывески пестрят неоновыми огнями, переливаясь и сверкая, нехитро маня взглянуть. Пушистые облака теряют вес, становясь перьевыми и легкими на взгляд. Дымка рассеивается и появляются первые звёзды, вместе с ними и виднеется лунный серп, поражающий своим морозным сиянием. Он касается своими лучами вышки высоток, скользит по переулкам, освещая разворачивающиеся пакости ожидающей там шпаны и гопоты. Так мирно и деликатно, словно – вот же! – мир, который заслужил покой и ласку. Но порой обложка бывает обманчива. Особенно тогда, когда в носу стоит металлический запах крови. Здесь всё ещё пахло порохом. Полумрак в зале рассеивал только тусклый свет настольной лампы, придавая обстановке фантомную интимность и таинственность. Правда, второго здесь поистине было мало – сидящий на кресле мужчина с простреленным виском говорил о многом. Зрелище не из аппетитных, но работа проделана филигранно. Сидеть спиной к панорамному окну во всю стену, оказывается, опасно. Не было волнения, когда облачённый в материал перчатки палец отточенным движением снял предохранитель. Не было жалости, когда жертва, разинув рот в ужасе, попыталась громко вскрикнуть, но вместо этого с груди сорвался лишь судорожный вздох. Не было омерзения, когда пуля с оглушительным хлопком отняла жизнь у бедняги, который, видимо, в случае опасности не бил и не бежал – а замирал истуканом. На лице было выражено только снисхождение, пока в глазах языками пламени опасно трепетали золотые блики. Порох предусмотрительно струсили на чужую мозолистую руку и рубашку в районе плеча. Галстук пришлось слегка растянуть и небрежно растрепать, дабы придать скорой теории красок – вот, он сидел, отчего-то нервный и тревожный. Не найдя выхода в лабиринте собственных тернистых мыслей и в сотый раз напоровшись на непробиваемый тупик, под давлением сложившейся ситуации, он не выдержал и решился на отчаянный поступок. Вполне правдоподобно. Особенно, если повернуть к телу лицом фотографию его покойной жены. Может, ещё и яд бескорыстной любви к этому приплетут? Пальцы опустились на ручку выдвижного шкафчика в столе и взору представился точно такой же пистолет тридцать второго калибра польского производства, что был в руке юноши. Он осторожно достал его, задвинув ящичек обратно и внимательно осмотрела со всех сторон. Проверил на наличие пуль внутри и сунул ствол в набедренную кобуру, а свой с присущей осторожностью вложил в жилистую ладонь, сначала плотно сомкнув чужие пальцы на рукояти, а после отпустил, оценивая результат. Его отпечатки там точно не обнаружат, он не прикасалась к пистолету голыми руками, но органичность расположения оружия не должна вызывать подозрений. Кивнув своим мыслям, уголовник медленно встал, цепляясь взглядом за лежащие на столе вырезки журналов «The New York Times» и «The Wall Street Journal», которые слегка потемнели от времени. Под ними было ещё что-то, но трогать такие вещи в данной ситуации было бы безрассудством. На страницах так же пестрили дата выпуска и громкий заголовок. Двуликий пришло не от слова «двуличность». Он стоит у окна и смотрит далеко вдаль. Там впереди маячит стальной изгиб эстакады, по которому неуловимыми вспышками проносятся машины. Поодаль виднеется острый козырёк небоскрёба. Весь Нью-Йорк, как на ладони. Перед взором открывался Манхеттен, там дальше Бруклин, а с другой стороны Куинс, которых, увы, не было видно. Наверное, с крыши жилища местных толстосумов вид покрасивее будет, куда масштабнее и привлекательнее. Там и ветер волосы колышет, и воздух свежее. И точно не пахнет приторными ароматизаторами вперемешку с крепким мужским одеколоном, как здесь. Чёрт, тут будто целый флакон Диора разлили. Он бы сводил туда... кого? Юноша искоса глянула на уже побледневшее лицо мертвеца. Оно было землистое и бескровное, с горбатым носом, на котором был заметен старый рубец, и сведенными на переносице густыми темными бровями. В коротких уложенных волосах уже проступила серебристая седина, выдающая возраст, давно переваливший за отметку в сорок. Складка на переносице разгладилась от запечатанного на лице умиротворения. Но было в нём что-то, что отчётливо изображало предсмертный испуг. Изогнутая тонкая линия губ? Редкие ресницы и расслабленные веки? Или, может, пропавшие морщинки в уголках глаз? Во мраке ночи тело выглядело устрашающе и неестественно, а свет припадал к нему чудовищно карикатурно. Парень фыркнул носом, отметая неожиданно возникнувшую в голове мысль и вновь взглядом упёрся в стекло, только на этот раз – в своё мутное отражение. Хищные глаза смотрели бодро и пытливо. Глумливые огоньки плескались в глубинах темного зрачка, пуская рябь, ожидая, когда их выпустят своевольничать. Светлые ресницы паучьими лапками устремились вверх, плавной дугой, бросая острые тени на щёки, когда свет мягко очерчивал выразительные скулы. Он сощурился, присматриваясь и понимая, что выглядит слишком хорошо для человека, который ежедневно вершит чужие судьбы. Слишком здоровым и даже без тени усталости после бессонных ночей. И в каком-то смысле, это даже льстило. Не сказать, что навязанное занятие приносило удовольствие. Юноша был вменяемым, насколько это вообще возможно в его случае. Он не упивался криками, ему было чуждо быть свидетелем чужих мучений. Мир не делится на чёрное и белое, он всегда был и будет серым. А он не считал себя достойным такой чести – безжалостно гасить свет, который по праву принадлежал далеко не ему. Поэтому, он прибегал к подобным мерам только если в его задании это было основной целью. По большей части он занималась выловом информации, слежкой и изредка запугиванием. Он искренне старался сглаживать углы и оставаться неприметным. В мире и без того немало бед. Но иногда становилось тяжело сохранять здравый рассудок. Омывающая тело пустота вызывала убаюкивающее умиротворение, равномерными волнами раскатывающуюся по телу апатию и в то же время обостряла реакцию на внешние раздражители. Звенящая тишина давно стала привычным спутником в безмятежности раздумий. До этого места не долетал рёв двигателей мимо проезжающих машин и музыка с местных забегаловок. Но на душе было неспокойно, тревожно и даже мерзко. Ибо в этом городе было что-то непостижимое для понимания, что-то опасное и злое. Погрязшее в чёрном омуте понятия неприязни и испорченное, абсолютно гнилое, а это ведь даже был не его «надзиратель». Небо впервые казалось таким тяжёлым, словно судьба над головами барабанила свой холодный марш. Непроглядная темнота наступившей ночи, в груди зарождался страх и неожиданно резкое желание увидеть там проблеск растворившегося солнечного света. Он не сразу заметил, что хмурится, впившись взглядом в хрупкий полумесяц. Вуаль непроглядной тьмы поглощала любой признак живого, разводила краски, делая их блёклыми и тусклыми. Сквозь пелену мрака слышался зловещий шёпот ночи. Ненавязчивый, еле касающийся слуха. Его брат ждал его. Точно ждал, если был жив. А он не мог умереть, ведь он дал ему обещание. Они закрепили клятву кровью – юноша почти чувствовал на руке давно зажившую царапину. Чувствовал чужую ладонь на своей; то, как они пожали друг другу руки, смотря прямо в глаза, не желая разрывать зрительный контакт. Во взгляде – решимость и немое согласие на все условия. В груди – мастерски скрытое сомнение, но ни грамма недоверия. Он знал, что его ждут. Только поэтому его сердце всё ещё билось. Только поэтому он терпеливо ждал и опасался за собственную жизнь. Потому что им руководило эгоистичное желание – встретиться вновь. Заключить в крепкие объятия и услышать чужие всхлипы, ибо его брат – тот ещё плакса. И он всегда плакал за двоих. На душе скребли кошки. Впивались острыми коготками и драли, с треском, словно ткань. И уже было всё равно на то, что прямо за ним окончательно обмяк труп. Только запах смерти дымкой полз по спине, пуская по плечам мурашек. Хель, владычица царства мертвых в... кажется, это была германо-скандинавская мифология? Правда ли, что смерть грамотно было называть Серой? Тут же возникает лёгкий зуд в груди, будто на лёгкие осел маслянистый пепел. Только не после курения, а после умышленного убийства. Отчасти, это тоже можно было назвать вредной привычкой. Вместо никотина по венам растекается адреналин, вместо смолы в бронхах – сажа пожаров, порох выстрелов и взрывов. Кончики пальцев леденели от возникнувшей нервозности. Юноша глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри бушует вьюга, разнося по внутренностям морозящий ментол. Осколки льда разлетались во все стороны, царапали и противно мельтешили. Но это отрезвило так же хорошо, как ведро свежей воды на голове ранним утром. Он медленно отступил от стекла, в последний раз бросая взгляд на величественно возвышающиеся высотки Манхеттена и повернулась лицом к помещению. Глаза уже привыкли к непроглядной темноте, поэтому было просто различить во мраке гостевой диван и стеклянный столик, стоящий напротив, в том же углу и стоял высокий шкаф под завязку забитый книгами и папками с документами фирмы. Скорее всего, достаточно секретными, раз на дверце висел замок. Он неуловимым силуэтом шествовал по залу, растворяясь в тенях так, словно был одной из них. Неумолимо быстро утонул в омуте, лишь изредка попадая под ласки просочившихся лучей летней луны. Только на рассвете стоявшую тут немоту рассечет женский крик ужаса.

***

Федеральное бюро расследований Классифицированный документ: Операция с кодовым названием - СИНИЙ ЛИКОРИС Дело: Косвенные жертвы Двуликого Этот документ содержит классифицированную информацию и предназначен только для авторизованного персонала. Несанкционированный доступ или распространение строго запрещены. Обзор: Операция СИНИЙ ЛИКОРИС была начата для расследования и оценки косвенных жертв, возникших в результате действий известного преступника, в народе именуемым Двуликим Призраком. Двуликий, изначально правая рука Кендзяку, прославился своим участием в различных событиях, приведших к преднамеренным последствиям, включая утрату жизни. Цель: Основной целью операции СИНИЙ ЛИКОРИС было собрать и классифицировать информацию о лицах, понесших смертельные последствия косвенно из-за действий, организованных или под влиянием Двуликого. Область действия этой операции охватывала инциденты, происходившие в различных местах и периоды времени. Классифицированные данные: Детали затронутых лиц, включая их личности, обстоятельства их кончины и конкретные события, связанные с влиянием Двуликого, классифицированы на самом высоком уровне. Доступ к этой информации ограничен авторизованным персоналом Федерального бюро расследований и некоторых правительственных агентств. Обоснование для классификации: Решение о классификации этой информации основано на национальных интересах безопасности, потенциальной общественной панике и текущем расследовании полного влияния Двуликого на косвенные жертвы. Раскрытие личностей умерших может подорвать текущие операции и помешать Бюро в борьбе с потенциальными угрозами, связанными с Двуликим. Его анонимность также повышает градус воздействия. Требования к уровню секретности: Доступ к этому классифицированному документу требует минимального уровня секретности ТОП-СЕКРЕТ с разрешением на работу с особыми совершенно секретными данными. Любая попытка несанкционированного доступа или распространения этой информации подпадает под строгие наказания согласно федеральному закону. Заключение: Операция СИНИЙ ЛИКОРИС остается активным расследованием, поскольку Федеральное бюро расследований продолжает оценивать полный масштаб влияния Двуликого и его последствий для человеческих жизней. Дополнительные обновления и результаты будут переданы через безопасные каналы авторизованному персоналу, участвовавшему в этом расследование. Этот документ должен храниться в безопасном месте и обрабатываться с высочайшей конфиденциальностью. Только для авторизованного персонала.

***

Федеральное бюро расследований: Доступ запрещен. Вся информация, связанная с Кендзяку, была классифицирована и ограничена в доступе.

***

ДОСТУП К ИНФОРМАЦИИ О ДВУЛИКОМ ПРИЗРАКЕ СТРОГО ЗАПРЕЩЕН, И ЛЮБАЯ ПОПЫТКА ЗАПРОСИТЬ ОБ ЭТОЙ ЗАГАДОЧНОЙ ЛИЧНОСТИ ПРИВЕДЕТ К СЕРЬЕЗНЫМ ПОСЛЕДСТВИЯМ, ВКЛЮЧАЯ ЛИКВИДАЦИЮ.