Попроси

      В их отношениях было что-то странно-волшебное, чтобы называть их плохими или хоть на секунду начать считать, что они недостаточны. Кроули точно знал, что нет ничего такого в том, что Азирафаэль не тяготеет по сексуальной жизни. Он знал, что дело было вовсе не в том, что ангела не устраивал партнёр или ему было отвратительно. Здесь всё в порядке. Он любит Кроули, Кроули любит его. Взаимности между ними хватило бы на целую вечность.       Наверное, дело было в ангельском упрямстве и непонимании, что такого удивительного ему может дать пятисекундный оргазм, что он должен тратить на это своё время. «Всего лишь недолговременная вспышка страсти» — вот, как Азирафаэль называл секс. С тем же успехом, ангел считал, он может приготовить лазанью и получить удовольствие от её поедания. Вот только это удовольствие будет долгим, а оттого намного более приятным. К тому же, лазанья не требует беспокойства о гигиене. Порой, ангел был слишком уж чистоплотным, по пижонски чистоплотным. Например, ему не нравились всякие телесные выделения. Он принимал душ всякий раз, когда у них с Кроули случалась близость: до и после неё. Собственный комфорт был его приоритетом.       Дело было не только в сексе, как таковом. С поцелуями у Азиафаэля тоже были свои личные отношения. Очень долгое время ему было совсем невдомек, зачем люди это делают: обмен слюнями, потом всё такое мокрое, холодное, а с языком подружиться он никак не мог, да и на ощупь как-то не очень приятно. Ангел чувствовал себя до жути странно. Ему даже казалось, что этот дискомфорт вскоре станет для них с Кроули помехой. Позже он смирился. Раз демону нравится, он мог бы просто сделать всё возможное, чтоб им было максимально хорошо при таких скудных условиях. Не то, чтобы его это так сильно волновало, но если бы был широкий выбор, он мог бы обойтись и без поцелуев.       Они пробовали с Кроули много всего, и Азирафаэлю было интересно до тех пор, пока оставались новые вещи, которые хотелось испытать на себе. А потом «эксперименты» закончились. Он бы сравнил это с мечтаниями съесть однажды авокадо. Если его едят люди, видимо, в нём что-то есть. Но стоило фрукт однажды попробовать, как ничего запредельно волшебного в этом авокадо не оказалось, да и на вкус он был, как свежескошенная трава. Не то, чтобы Азирафаэль пробовал траву.       А Кроули был не против. Вечно обниматься лез, говорил, что ему тоже это вообще не важно, что ничего страшного, он уважает чужой выбор и готов терпеть. Но стоило оказаться рядом с ангелом и полежать под боком без единого намёка на разговор и участие с чужой стороны, как он зарывался носом в его шею, глубоко втягивал воздух и ворочался до тех пор, пока Азирафаэль не соизволит обратить на него внимание.       — Чего ты ждёшь, ангел? Сделай что-то вот с этим безобразием! — кричал он мысленно, намекая на свой мешающий и, видимо, самостоятельно мыслящий, стояк.       Азирафаэль сопротивлялся для вида, пока трущийся об удачно подставленное бедро демон не побуждал его достаточно, чтобы согласиться на содействие.             И, казалось бы, всё по обоюдному согласию. Кроули привлекал Азирафаэля. Они привлекали друг друга, как физически, так и эмоционально. И понимание в их отношениях было. Не хватало только разговоров откровенных, но ведь насилия ни одна из сторон не проявляла. Тем не менее, это никогда не позволяло ангелу почувствовать секс значимым или важным. А список плюсов от такой близости так и не пополнялся, располагая только одним пунктом — сближение. Хотя Азирафаэль даже к нему относился скептически. Сблизиться можно множеством других способов, для этого не обязательно переносить всё на горизонтальные плоскости.       Поэтому, он тоже не переживал так из-за этого. Пока Кроули всё устраивает, они могут просто оставаться в этой обоюдно-комфортной среде.       Единственное, что не давало ангелу покоя, так это постоянные порывы демона извиниться за свою похоть или желание. Он ныл от зажатого между собой и Азирафаэлем члена, обхватывал руками, где только мог дотянуться и скулил извинения, будто думал, что ангелу от всего этого плохо или чего похуже.       Неловко? Может быть. Но лишь от того, что он не может дать Кроули то, чего тот так хочет. Наверное, сложно, когда физический голод происходит в одну сторону. И хотя межу ними всё ещё было понимание, порой они оба чувствовали себя неудобно, когда не могли удовлетворить потребности друг друга.       Кроули же был чересчур внимательным. После каждого раза он виноватым голосом спрашивал, всё ли в порядке, понравилось ли Азирафаэлю и снова извинялся, словно ангел хрустальный и расколется если они хоть раз переспят. А тот, напротив, считал, пока никому не плохо от этого, Кроули не имеет права просить за это прощение.       И, раз обоих всё устраивает, то пусть остаётся, как есть.

***

      В браке всегда есть споры и недовольства. Что это за отношения тогда, если вы друг с другом всегда согласны? Ты не можешь любить оливки только потому, что твой партнёр тоже их любит. Ты можешь любить чернослив или финики и даже запивать всё это рассолом, но это не значит, что кто-то будет делать то же самое лишь потому, что это делаешь ты. Может, у него аллергия на сухофрукты? Или от уксуса сушится кожа? Не бывает повторяющихся людей.       У Кроули с Азирафаэлем тоже случались разногласия. Не люби они друг друга так сильно, разногласий у них бы не было.       Так что, когда ангел в одиночку уехал из города, чтобы встретиться с давним другом, который должен был передать ему экземпляр очень старой Библии с золотым обрамлением, Кроули разозлился.       — Я говорил тебе, просто меня попроси!       — Зачем бы мне тебя просить сделать то, что я могу сделать сам?       Ангелам не свойственно раздражение. Азирафаэль привык считать, что это просто ангельские нервы. За последние 6 000 лет он всякое у людей перенял.       Он знал, что скажет Кроули. Они спорили об этом постоянно. Азирафаэль любил внимание, но когда это внимание проявлялось только потому что они теперь в отношениях, это сводило его с ума. Кроули слишком падок на геройские поступки, чтобы впечатлить ангела. Проблема была в том, что Азирафаэлю это не нужно. «Я люблю тебя» — значит, что он принимает демона таким, какой тот есть, и ему даже не нужно стараться ради того, чтобы что-то заслужить.       Однажды Кроули ни с чего подарил ангелу странные свечи на Хеллоуин. А когда Азирафаэль спросил, зачем ему это, демон ответил, что они теперь в отношениях, поэтому так нужно. «Так правильно», — объяснил он без каких либо уточнений, что именно он имеет ввиду.       Подарок был приятный, замечательный. Свечи пахли лесным деревом и мятой. Прекрасное сочетание, чтобы расслабиться и почитать книжки холодным вечером. Но Азирафаэль так и не смог донести до Кроули, что, раз уж они в отношениях, это не значит, что теперь ангелу что-то от демона обязательно нужно. Он как-то не принимал ухаживания, не видел в них смысла, а порой, чувствовал себя должным делать что-то в ответ, чтоб отплатить. Ему так не нравилось.       Азирафаэль никогда ничего не требовал. Напротив, первым правилом, которое он захотел озвучить, стало — пусть всё остаётся, как было до этого. Он не хотел ничего менять. Да, отношения подразумевают, что они должны стать ближе: держаться за руки на улице, ходить на свидания, целоваться и заниматься сексом. Но для ангела это не казалось чем-то особо важным. Они и без того гуляли по выходным, завтракали в кафе и проводили вместе преступно много времени. По сути, ничего не изменилось, просто появились бонусы в виде близости.       Как оказалось, в ней Азирафаэль совершенно не нуждался.       На вопрос, если бы они не были в отношениях, подарил бы демон Азирафаэлю те свечи, Кроули тогда разъярённо прокричал: «Нет конечно!», и обиженно ушёл в заднюю комнату, заваливаясь на диван и закутываясь в клетчатый плед.       Они больше не обговаривали эту тему, пока она внезапно не возникла снова.       — Что такого в том, что я хочу сделать своему парн… -тнёру приятно?       — Только потому, что ты думаешь, что так нужно делать в отношениях? — задал наводящий вопрос Азирафаэль, бросая пальто на спинку кресла.       Демон промолчал, сдерживая гнев.        — Мне не нужны подарки, милый, — попытался успокоить его ангел. — Я ценю твою заботу, но я хочу, чтоб она исходила из твоих желаний, а не из твоих обязанностей передо мной, как партнёра.       — Почему ты думаешь, будто я сам действительно не хочу этого? — не остывал Кроули, не зная за что ухватиться в своих слабых аргументах.       — Потому что, будь мы друзьями, ты бы этого не делал!       — И что с того?!       — А то, что ты слишком беспокоишься обо мне! — не выдержал ангел. — И я бы рад, если бы ты беспокоился обо мне, когда я в опасности, или когда мне плохо, или когда что-то серьёзное. Но ты беспокоишься по пустякам, таким как, моя внезапная неспособность самостоятельно съездить за книгами. — На демонское ворчание по этому поводу, Азирафаэль не отреагировал. — Я могу сам застегнуть свою рубашку и выбрать чай. Я могу сам отнести ненужные коробки наверх. Я могу сам купить себе медовые слойки и сам уехать туда, куда мне нужно уехать. Я не беспомощный, раз уж на то пошлó. У меня есть руки, ноги и ангельские силы. А ещё, у меня есть голова, чтобы принимать решения самостоятельно.       Хлопнув дверью, Азирафаэль скрылся в задней комнате. Он не обижался на Кроули и ссориться не хотел. Иногда демон становился до жути упрямым, что сил больше не было сохранять спокойствие.       Кроули — часовая бомба, тикающая поминутно и готовая взорваться в любой момент. Так уж вышло, что именно Азирафаэль был его спусковым крючком. Особенно, когда делал глупости. Но что такого плохого или глупого в том, что ангел хочет личного пространства? Он не хотел признавать, но иногда Кроули в его жизни становилось слишком много. Хотелось как-то совмещать их жизнь со своими делами и увлечениями, но получалось, что демон занимал место повсюду, пролазил везде, настойчиво давал о себе знать и жаждал внимания, очень уж раздражаясь, когда не получал его.       Они едва перескочили черту дружбы, когда Кроули твёрдо решил жить вместе. И хотя, ангел понимал, что так будет, как минимум, проще и удобнее, всё же хотелось растянуть этот момент, обговорить хотя бы. Он никак не мог взять в толк, что всё развивалось слишком быстро для него самого, а это проблема.       Листая какой-то занимательный справочник по искусству, Азирафаэль утонул в нём с головой, отвлекаясь от навязчиво маячивших мыслей о дурацкой ссоре. Если входная дверь ещё не хлопнула, значит всё в порядке, они скоро поговорят, и всё наладится. И ничего удивительного в том, что они опять в чём-то не сошлись. Так бывает у людей. Почему у ангелов и демонов не может?       Иногда они вели себя, как дети. Никто просто не сказал им, как правильно, вот и получалось, как всегда. Да и не было в мире терапевта для ангелов и демонов, полюбивших друг друга. Разве, что Богиня, но она сомнительный специалист, лучше уж к Дьяволу обратиться.       Азирафаэль услышал, как тихо открылась и закрылась дверь. Затем раздались медленные осторожные шаги, и Кроули опустился рядом на диван, устраиваясь головой на ангельских коленях. В его волосах тут же успокаивающе запуталась рука, перебирая локоны между пальцев.       — Прости, — выдавил демон, разворачивая голову и прячась в складках бежевого жилета.       Азирафаэль кивнул, но за книгой видно не было.       — Хочешь поговорить об этом?       Демон отрицательно мотнул головой, и Азирафаэль не стал продолжать.       У них не получалось говорить. Не тогда, когда это было что-то серьёзное, что касалось того, о чём они сами понятия не имели. И хотя Азирафаэль порой серьёзно настраивался излить душу, Кроули, похоже, готов к тому же не был. Он закрывался, боясь усугубить ситуацию, когда они только к чему-то пришли. Он не хотел всё потерять из-за неправильно подобранных слов или слишком откровенного разговора, в котором окажется, что он считает, что с ними что-то не так. Он не хотел Азирафаэля подводить, когда тот доверился ему. Легче притвориться, что всё под контролем.       Наконец, достаточно расслабившись, демон сосредоточился на ангельских пальцах в своей голове, так нежно поглаживающих кожу, словно он достоин всей этой доброты, словно он имеет на неё право, словно он заслужил. И пусть, на самом деле, Кроули так о себе не думал, эта мысль что-то шевелила в глубинах его прогнившей насквозь души.       Ему хотелось урчать от удовольствия, просто лежать рядом, молчать о своём и дышать Азирафаэлем. Змеи чувствуют запахи языком, и Кроули хотелось облизать его всего с ног до головы, впитать его, вкусить, стать настолько близко, насколько это возможно.       Наверное, в этом было что-то собственническое — желать ангела. Ему словно мало стало того, что они с Азирафаэлем друзья, хотелось ещё и присвоить его. Кроули сходил с ума потихоньку, когда его не было рядом. Он нуждался в его присутствии, а когда этого становилось недостаточно, начинал искать внимания. Демон лез обниматься, прижиматься, навязчиво вторгался в личное пространство и всё чаще отвлекал от каких-то дел.       Сначала, это даже казалось милым. Кроули был ласковым нежным домашним котом, которого требовалось гладить и чесать. Но Азирафаэль не любит, когда его дёргают или отвлекают. Он так долго жил один, что привык к одиночеству. Его оно не смущало. Он не был таким голодным. Он спокойно относился к переменам в их отношениях и благодарно всё принимал, стараясь отдавать по мере возможности. Иногда ему хотелось вместе полежать перед телевизором, смотря старые романтические драмы и детективные сериалы. Иногда он включал музыку и мягко подталкивал Кроули в центр гостиной, предлагая потанцевать. Он наблюдал, как демон готовит и приглашал послушать оперу. Галереи Азирафаэль посещал с удовольствием, а от совместных полётов по ночам приходил в восторг. В целом, ему нравилось проводить с Кроули время.       Но всему был предел.       Иногда хотелось поспать на час подольше, а не просыпаться потому что демону на месте не сидится. Иногда нужно было самостоятельно оформить следующее поступление книг, а не спорить о том, что то или иное произведение в эти года того не стоит. Ему и с другими людьми общаться хотелось, чтобы не пропадать днями в пыльном книжном. И не обязательно надо, чтобы Кроули всё это время крутился рядом. Хотелось свободы, хотелось легче дышать.       Кроули попросту не мог с этим смириться. Чем дольше он находился не рядом, тем сильнее его тянуло обратно. И он понятия не имел, как с этим бороться. Его могло повести просто от вида белых кудряшек и воспоминаний о том, как он прошлой ночью зарывался в них носом.       Откуда в нём взялось это желание, и как с ним справляться, Кроули совсем не знал.       Видимо, он будет до конца своей жизни скулить от возбуждения и тереться об ангельскую ногу, как жалкая бродячая собака, шепча извинения за то, что всегда такой ненасытный.       Демон захныкал, поправляя узкие брюки, чтобы не так сильно сжимали в промежности. Он ворочался, будто в приступе горячки, сходя с ума сам не знал от чего: от родного запаха или ласковых ангельских касаний.       Азирафаэль почти не замечал демонского состояния. Его пальцы оставались в уже мокрых волосах, привычно поглаживая, в надежде успокоить. Он слишком увлёкся книжкой, чтоб откликнуться на чужие молчаливые мольбы. Страница за страницей, ангел был намерен закончить читать сегодня.       Кроули извивался, не смея себя касаться.       Однажды Азирафаэль спросил его, почему демон не удовлетворит себя сам, и тот ответил что-то невнятное о том, что это будет выглядеть странно и ангелу вряд-ли понравится.       Хотя Азирафаэль утверждал, что ничего подобного, Кроули так и не решался.       В его голове слегка помутилось. Он видел звёзды перед глазами, там взрывались целые галактики. Такой космос захлёстывающих нарастающих эмоций, что голова шла кругом. У демонов не бывает лихорадки, но то, что он чувствовал, было сродни чего-то подобного. Жар приливал со всех сторон, обволакивал тело, заставлял пресмыкаться под ангельской рукой. Он хотел его так сильно, что готов был принять святую воду, если получит хоть каплю Азирафаэля взамен.       С губ сорвался стон. Эта пытка показалась демону бесконечно длинной. Он не знал, сколько прошло времени с их разговора, он даже о ссоре забыл и из-за чего так взъелся тогда. Его настроение менялось поминутно. Вот он регистрируется в тикток, чтобы посмотреть какой-то престранный ролик по ссылке, а вот ему уже скучно, и он бежит рассказывать Азирафаэлю о новом экзотическом ресторанчике на окраине. Кроули действительно не мог усидеть на месте. На месте он мог только спать.       Ещё один стон почти вывел ангела из занимательной истории. Он свёл брови на переносице, выглянул из-за книги одним глазом, но лишь сочувственно поджал губы, возвращаясь к чтению. Вот сейчас он закончит эту главу и, может быть, к тому времени Кроули успокоится. Он всегда надеялся, что так и будет. Этот раз не был исключением.       — Ангел, — позвал демон, утыкаясь носом в его помятый жилет.       Азирафаэль не откликнулся, перечитывая одну и ту же строчку в третий раз. Там, снизу послышался жалостливый скулёж, и если бы ангел проявлял к сексу интерес, он, наверное, отозвался бы. Но сейчас ему хотелось дочитать.       — А-анге-е-ел, — зашипел Кроули, опуская руки вниз, но не касаясь себя. От этого ему стало дурно. Он горячо выдохнул, словно умирающий, и захныкал.       Азирафаэль остановил свои поглаживания, понимая, что опять перечитывает то же предложение и не улавливает сути. Он потихоньку начинал раздражаться.       — А-зи-ра-фа-э-эль…       Дальше читать было уже просто невозможно. Книжка опустилась на диван, а строгий взгляд упёрся Кроули в рыжую макушку.       — Прости, — проскулил демон, являя ему затуманенный взгляд.       Его желтые оголодавшие глаза бегали, не в силах зацепиться за что-то одно. Он выглядел так, словно переживает очень медленную смерть. Весь раскрасневшийся и потный, Кроули прерывисто дышал, как будто тонул мгновением ранее, словно захлебывался водой.       Это уже порядком походило на серьёзное заболевание, лечения которому никто из них не видел.       — Ты что-то говорил сегодня про «попроси»? — вспомнил ангел. Раз уж исправить ситуацию уже нельзя, он решил действовать хотя бы по правилам.       Несмотря на то, что правил здесь вообще не было.       — «Попроси»? — загипнотизировано простонал Кроули, закатывая глаза. Его голова плохо соображала.       Азирафаэль кивнул, откладывая книжку на стол.       — Я жду.       Демон тесно прижался к нему, ища трение, но не смея себе его позволить. Он горел. Пламя внутри и снаружи грозилось поглотить его целиком. Ему нужен был ангел.       — Пожалуйста, — неуверенно шепнул Кроули, желая провалиться под землю. — Пожалуйста, Азирафаэль.       — Что? — невозмутимо спросил тот.       — Прикоснись ко мне.       Дрожащий голос Кроули, такой нуждающийся и умоляющий, заставил ангела сжалиться. Он наклонился для мягкого, лёгкого поцелуя, чувствуя как демонские пальцы тут же зарываются в его волосы, прижимают ближе, просят больше.       Демонам не нужно дышать, но то, что происходило с Кроули явно говорило о том, что он задыхается, и дело тут вовсе не в кислороде. Он тесно сжал колени, снова оттягивая брюки. Его крепко стоящий член ныл от напряжения. Казалось, проведи пёрышком, и он тут же забьётся в предсмертном оргазме. Азирафаэль даже начал опасаться, что придётся чудом возвращать демона к жизни.       Он провёл кончиками пальцев по взмокшей рубашке, расстёгивая пуговицы, чувствуя как Кроули дрожит под его касаниями. Таким нуждающимся он его ещё никогда не видел. Может, это двухдневная разлука сказалась, а может, Кроули сошел с ума.       Иногда ангел подумывал не потакать демонским прихотям и просто оставить его хотя бы один раз справиться со своей «большой» проблемой самостоятельно. Но когда видел, что результата это не приносит, а возбуждение только нарастает, он милосердно помогал Кроули, но больше потому что обязан позаботиться о нём, чем если бы ему самому того хотелось. Оттого его и не привлекал секс, что он чувствовал будто это обязательная часть любых отношений, а не собственный выбор.       Тем не менее, ангелу не было неприятно доставлять Кроули удовольствие. Просто не хотелось делать это каждый вечер, что они проводили вдвоём. Слишком быстро это начало походить на повседневную рутину, чем на что-то особенное и личное.       Пробравшись под рубашку свободной рукой, Азирафаэль прижал ладонь к демонской груди, стараясь успокоить, удержать на месте извивающееся, словно змеиное, тело. Он крепко надавил, чувствуя, как под пальцами бешено заходится сердце. Будь ангел врачом, диагностировал бы Кроули скорый сердечный приступ. Оно билось так сильно, будто готовится взорваться. Хрупкая грудная клетка едва сдерживала его от прорыва насквозь. Наверное, так не должно быть. А когда у них было всё, как должно?       — Пожалуйс-с-ста, — Кроули сорвался на шипение.       Кончиками пальцев, со скоростью близкой к скорости с которой двигается земная черепаха, Азирафаэль провёл от груди ко впалому животу, пересчитывая все косточки. Кроули подбросило вверх. Он прогнулся в спине, вскидывая бёдра, и согнул пальцы на ногах. Его рот открылся в беззвучном вскрике. Демон даже задержал дыхание, или забыл, как дышать вовсе.       Азирафаэлю понравилось. Ему в принципе нравилось, когда Кроули ведёт себя так открыто и уязвимо, подставляясь под ласковые касания и поцелуи. Змий плавился от этого, растекался лужицей перед ногами ангела, опускался на колени и смотрел вверх так просяще, моля о разрешении. Он ждал, когда Азирафаэль предложит сам. Он так сильно нуждался в ангельском члене у себя во рту, что распадался на части, когда тот с мягкой улыбкой произносил «не сейчас, милый». Каждый раз демон чувствовал, словно его сердце разбито. Азирафаэль звал его слишком драматичным.       Желание затопило Кроули глаза. Под этой пеленой неконтролируемой страсти, его демонская сущность, что он являл миру каждый день, сильно размывалась. Он становился таким незнакомо-чувствительным и ранимым. И если бы Азирафаэль хоть раз упомянул об этом, у Кроули случился бы приступ депрессии. На стадии отрицания тот бы не закончился.       Успокаивающе поводив пальцами по коротким волоскам на животе, ангел спустился к чёрным обтягивающим брюкам, заставляя Кроули замереть. Прикосновение горячей ладони к скрытому слоями одежды члену, фантомно ощущалось на коже. Его трясло и покалывало в чувствительных местах. С виска скатилась капелька пота, и демон был готов на любой подвиг лишь бы Азирафаэль сделал хоть что-нибудь. Что угодно. Даже если ради этого придётся войти в церковь. Даже если нужно снова спуститься в Преисподнюю или подняться на Небеса. Если ангел будет ждать его с той стороны, он пройдёт все круги Ада.       Довольный результатом, Азирафаэль ещё немного поигрался с невинным едва ощутимыми касаниями, вызывая жалобное хныкание в ответ.       — Азирафаэль, блять! — отчаянно выкрикнул Кроули, срываясь на высокие истеричные нотки. — Если ты сейчас же не коснёшься меня, клянусь Богом, я сам-м-мгха-а!..       Остаток угрозы утонул в протяжном хриплом стоне.       Азирафаэль беззлобно хихикнул, запечатлевая невесомый поцелуй на чужой открытой груди. Его рука крепко держала демонский член, чувствуя жар и пульсацию сквозь плотную ткань. От напряжения, казалось, что-то скоро взорвётся.       — Тебе следовало всего лишь меня попросить, — ласково шепнул ангел, улыбаясь по доброму. Смотря на него, так и напрашивалось слово «сволочь».       От этой улыбки Кроули повело ещё сильнее. Он вмиг покрылся испариной и согнул ноги в коленях, стараясь удержать чужую руку на месте. Он хотел бы провести так целую вечность. Он, Азиафаэль и его прекрасная идеальная, нежная ладонь на демонском, твёрдом члене. Вечность была бы настолько прекрасной, что стала бы просто невыносимой.       Кроули, плохо соображая, ватными пальцами щёлкнул пару раз. Несколько чудес были сделаны наобум, испарив из магазина один из уродливых ковров в спальне и несколько довольно удачных рисунков незнакомых демону людей. Сожалеть о крайних он не будет. Они ему никогда не нравились. Один из последних щелчков пришёлся на исчезновение его брюк, а остальные сработали по инерции, сжигая два подписанных экземпляра Оскара Уайльда. Понадеяться, что ангел заметит это не скоро, Кроули успеет потом. Сейчас у него не было на это мотивации.       Азирафаэль крепко сжал ладонь, не спеша активно двигать. Если уж они оба должны получать от секса удовольствие, он всё же хотел бы получить своё.       Вот только, его удовольствие не было связано с физическим удовлетворением. Азирафаэль — сплошные эмоции и чувства. Он гордый, чуточку эгоист и порой бывает очень нарциссичен. Он любит внимание, тает, когда к нему относятся по особенному и в своих глубоко спрятанных фантазиях желает, чтоб его превозносили. Ангелу нравится послушание. Он получает удовольствие от контроля над чем-то или кем-то. Это добавляет каплю в его сосуд самолюбования. Что-то шевелится в его душе, когда он ощущает власть. Он ни за что не признался бы даже самому себе, но это есть в нём. Скрыто под коркой правил и запретов, которые Азирафаэль сам на себя наложил.       Всю жизнь он был правильным и послушным ангелом. И всю жизнь он хотел, чтоб однажды всё изменилось. Наверное, Азирафаэль не такой праведник, каким видят его другие. Что не так уж плохо. Ему бы не хотелось, чтобы кто-то другой копался в его голове, когда он считает, что является достаточно плохим, чтобы не быть достойным ничего из того, что имеет. Кроме того, Азирафаэль так же не склонен был к драматизму.       Едва слышимый щелчок пальцев донёсся до демонских ушей сквозь глухой свист в голове. Его слегка помутило от чуда, но замешательство быстро сменилось приятным удивлением.       Азиафаэль склонился над ним, скалясь в довольной улыбке. В его газах плясали лукавые огоньки.       — Ты прекрасен, — смог выдавить из себя Кроули, прежде чем подавиться словами.       Ангел прижался к его шее, одновременно обхватывая в кольцо напряжённо дёрнувшийся член. Размазав по головке каплю предэякулята, он тут же задал умеренно быстрый темп, заставляя Кроули прогнуться в спине. Несколько мгновений и его рука пропала, оставляя после себя лишь жар и ощущение пустоты.       Приглушенный желтоватый свет плясал на коже демона красивыми бликами. В нём глаза Кроули были особенно прелестны. Всё его извивающееся тело под неспешными касаниями переливалось в мягких лучиках. Будь у Азирафаэля на это время и лишние силы, он наколдовал бы им свечи. Много свечей. Так чтоб огоньки пламени освещали каждый изгиб, каждую косточку, каждую неровность.       Медленно спускаясь дорожкой поцелуев к груди, Азирафаэль намеренно игнорировал умоляющее хныкание. А когда Кроули всё же потянулся к члену рукой, ангел раздражённо завёл их ему за голову. Резкость этого движения удивила не только демона, но и его самого. Раньше он не позволял себе быть грубым. Заметив, что Кроули задышал чаще, а в глазах его появился смешанный с обожанием восторг, Азирафаэль успокоился. Он поднялся языком к ключицам, облизал плечи, оставил несколько мокрых поцелуев на шее и зацепил кончиком указательного пальца налитый кровью член.       Кроули мелко задрожал. Он неудовлетворённо заныл, брыкаясь под телом ангела. Хватка на руках эффективно сдерживала его порывы коснуться себя самостоятельно.       Азирафаэль едва не простонал от удовольствия. Кроули был слишком… беспомощным? Другое слово никак не могло прийти ему на ум. И не нужно. Могут ли слова описать демона таким, каким видит его Азирафаэль. Картина, написанная лучшими красками. Невероятный, чудесный, удивительный, любящий, чувственный и нуждающийся в Азирафаэле так сильно, что невозможно сдержаться. Ради последнего ангел отдал бы все сокровища мира сего.       Проведя носом по впалому животу, Азирафаэль запутался в коротких волосках и глубоко вдохнул, когда оказался на уровне его вечно страдающего члена. Страдающего ли?..       Руки Кроули в приступе схватились сначала за обивку дивана, затем взметнулись вверх и только потом потянулись к светлой макушке. Он запутался в кудрях пальцами, неосознанно надавливая, и снова переместил их на диван. Грудная клетка вздымалась всё сильнее и сильнее. А когда влажный язык прошелся по всей его длине, он жалостливо вскрикнул, царапая бедную ни в чём неповинную мебель.       Они не привыкли разговаривать во время секса. Хотя ангел был не против послушать что-то эдакое. Разговоры вызывали в нём ощущение реальности происходящего. Да и потом будет что вспомнить. Что-то кроме скомканных движений и чувства обязанности перед демоном. Обычно, их ночи были довольно пусты. А дело в том, что Кроули мог издавать только захлёбывающиеся в удовольствии звуки, вместо связной речи, и выдавливать нечто отдалённо похожее на отрывки бессвязных молитв: то ли к Богу (не дай Бог!), то ли к Азирафаэлю (более вероятно). Иногда Кроули стонал его имя и извечное «прости» после каждого раза, за что ещё не получил выговор, но в ближайшем будущем — ангел обещает — это случится.       Обильно смочив демонский член и свои сухие губы, Азирафаэль осторожно вобрал в рот головку, отстраняясь, когда Кроули толкнулся бёдрами вверх. Выражение его лица сделалось таким беспомощным, словно он сейчас заплачет. Ангел строго метнул на него своими горящими глазами, наблюдая, как Кроули через силу заставляет себя сдерживаться. Бедный диван обзавёлся новыми царапинами. Азирафаэль вернулся к своему занятию, заводясь сильнее от чужого покорного смирения. Он был бы не против снова напомнить демону о прекрасном выражении «попроси», но почувствовал, что в этом больше нет нужды. Просьба и так читалась в его глазах. Кажется, теперь это будет его любимое слово.       Заглотив член до середины, Азирафаэль выждал несколько длинных секунд, проверяя реакцию. В тот момент он почувствовал себя настоящей сволочью, и ему это понравилось. Качнув головой пару раз, ангел начал подбирать темп. Он решил следовать за стуком демонского сердца, так отчётливо ощущаемом под его пальцами. Довольно романтично это было — отсасывать своему партнёру в ритме биения его сердца. Кажется, Азирафаэль нашёл себе новый слоган.       Кроули, не сдерживаясь, шумно выдыхал, иногда срываясь на громкие полу-вскрики, которые было трудно усмирить. Он даже не подозревал, как сильно радуется ангельское эго от этих прелестных звуков.       Почти расползаясь в хитрой улыбке, Азирафаэль резко ускорился, а затем покружил языком вокруг головки в несколько чётких оборотов и услышал то, чего добивался. Кроули издал задушенный всхлип, задрожал всеми клеточками тела, замер на месте и излился в ангельский рот. Его глаза были плотно закрыты, а перед ними плясали целые галактики.       Азирафаэль выпустил его изо рта, сплёвывая добрую часть семени на впалый живот, рассматривая, как демон корчится в оргазменном удовольствии, как дёргается его постепенно обмякающий член, как смешанная со слюной белая жидкость растекается по телу. Запачкать диван он ей всё же не позволил, из последних сил щёлкая уставшими от напряжения пальцами.       Ангел промыл рот, вытирая губы белым кружевным платком из внутреннего кармана, и улыбнулся, словно сытый кот.       — Тебе понравилось? — привычно спросил Кроули, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц.       Его истощённое тело двигаться было не в состоянии. Ему хотелось схватить Азирафаэля за шею и утянуть за собой в постель. Расцеловать до смерти и отблагодарить за всё, что можно и нельзя.       Ангел молчаливо улыбнулся и невесомо кивнул. Пока Кроули беспокоится об этом, он будет убеждать его, что всё прекрасно. Однажды, они всё же поговорят. Видимо, сейчас не время. У них его много. Целая вечность вместе. Ещё успеют. А пока, можно вернуться к книжке и поглаживать рыжие локоны спящего на ангельских коленях демона.