Не поздно

Кимён как будто всегда жил с ним. В какой-то момент Сонын потерял счёт времени. Когда Кимён переехал? Неделю, может две назад? Два месяца прошло. А он и не заметил. Кимён прижился слишком уж хорошо и быстро. И что самое странное, его прибывание в доме вообще не казалось больше непривычным. Он каждый день готовил ужин, принёс ещё парочку своих вещей. И кажется, деньги он всё таки зарабатывал. Хотя, добытчиком всё таки был Сонын. Даже его не шибко оплачиваемая работа приносила больше, чем то, чем занимался Кимён. *** Сонына в этот день отпустили с работы пораньше. Вернувшись домой, он обнаружил, что Кимён сегодня не уходил вовсе. Увидев Кимёна, он встал в дверях, не разуваясь. Он сидел на диване, смотря куда-то сквозь телевизор, и заметил Сонына только спустя пару минут. – Ты уже вернулся? – Сегодня пораньше отпустили. – выдержав солидную паузу ответил Сонын. – Я сегодня ничего не готовил. – протянул Кимён задумчиво. – Ничего, лапша быстрого приготовления ещё осталась. Сонын наконец разулся и прошёл в квартиру. Поведение Кимёна ввело его в ступор. И это ощущение чего-то неправильного не утихало. Сняв пальто, он обнаружил, что Кимён не сдвинулся ни на миллиметр. – Что-то случилось? – решился наконец спросить Сонын. На самом деле они очень редко говорили о своих проблемах или о том как день прошёл. Как правило, инициатором таких разговоров был Кимён. Однако в этот раз он видимо не горел желанием разговаривать вообще, не то что что-то рассказывать. Разговоры не были коньком Сонына. Он вёл их как-то неловко, наверное с непривычки. Кимён же в разговорах был достаточно свободен. Особенно когда был пьян. Сегодня Кимён выглядел трезвее некуда. Может что-то случилось с Большими Шишками? Скорее всего. Последний раз он был так подавлен, когда банда была на грани распада. Он не был самым серьёзным человеком на свете, но за родную банду переживал очень сильно. А как иначе, он знал каждого члена в лицо. В ответ на вопрос Сонына Кимён молчал. – Так и будешь меня игнорировать? – спросил Сонын, подсаживаясь к нему на диван. – Да. – Серьёзно? Кимён повернул голову в сторону Сонына. – Да. "Пожалуй, случилось что-то действительно серьёзное". Сонын решил действовать иначе. Он сходил на кухню за пивом из холодильника. Может так Кимён и заговорит. Кимён взял банку – уже прогресс. И открыл – ещё больший прогресс. – Так что всё таки произошло? Сделав глоток и тяжело вздохнув Кимён наконец ответил: – Мне звонили с утра, мама умерла. Сонын так и подавился. Не этого он ожидал. Зря наверное и разговор завёл. Не умеет он на такие темы разговаривать, но что уж теперь. Раз уж начал – заканчивай. Как получится так, так получится. Он в любом случае хотел как лучше и действительно пытался. – Я…Мне жаль. – Да всё в порядке, мне просто нужно немного отдохнуть. – устало ответил Кимён, делая ещё один глоток. Когда пиво закончилось, Сонын достал праздничные запасы. День сегодня стоил того, чтобы выпить как следует. Праздничные запасы – тяжелая артиллерия. Они представляют собой целый ящик соджу. И столько пить приемлемо только на праздниках. И с гостями. Вдвоём выпить весь запас нужно постараться. Повод сегодняшний для этого дела подходил отлично. Всем хотелось как следует накидаться. Кимёну из-за матери, ну а Соныну из-за неловкости момента. Хотя алкоголь мог сделать всё ещё более неловким. И сделал. Пьяный до невозможности Кимён плакал, уткнувшись лицом в грудь Сонына. После где-то трети ящика они перестали говорить совсем, Сонын только молчал, а Кимён просто плакал. Вечер уже плавно переходил в ночь, а единственным достижением за это время стала только мокрая от слёз футболка Сонына. Так они и уснули. *** Кимён проснулся на чем-то непривычно мягком. Диванные подушки это точно не тот уровень комфорта. Да и лежит он кажется на кожаной подушке, хотя их маленький диванчик точно кожаным быть не мог. Он лежит лицом на голой татуированной груди Сонына. Тот, видимо, разделся ночью, ибо футболка так и не высохла с вечера. Самое смущающее в этой ситуации – Сонын крепко прижимал его к себе, как ребёнок плюшевую игрушку во сне. Остается только ждать, когда он сам проснётся. "Блять, придавил же ещё, не вылезешь". Хотя если быть честным, вылезать не хотелось, было очень тепло. Ощущение детства, как когда засыпал в обнимку с мамой. И Кимён начинает плакать снова. Сонын просыпается от ощущения влаги на коже. Он, если честно, и сам забыл, что снял вчера футболку. Первое, что он видит, открывая глаза – Кимён лежит щекой на его груди, а из глаз его плавно стекают два ручейка слёз. Ослабляя хватку, он легонько хлопает Кимёна по плечу. – О…Доброе утро. – говорит тот, даже и не думая вставать. – Доброе. – хрипло отвечает Сонын. После чего они лежат так ещё минут пять точно. А может и больше. – А ты не хотел бы встать? – аккуратно интересуется Сонын. – Не-а. "Ладно". Сонын берёт ситуацию в свои руки и подтягивает Кимёна чуть выше, так, что тот теперь лежит головой на его плече, и слегка раздвигает ноги, позволяя Кимёну лучше улечься. Кимён в свою очередь чуть приподнимает его руками. – Зря я ушёл из дома тогда. Это время уже потеряно, а я так скучаю. – сказал он вдруг, нарушая идеальную тишину. Сонын не нашёл, что сказать. Как всегда. Может дело было в его детстве, может ещё в чем, но слова поддержки давались ему тяжело, если вообще давались. Сейчас он почувствовал себя полной тварью, такой, какой никогда до этого не чувствовал. А в жизни разное бывало. К Кимёну он всегда относился не хорошо и не плохо. Большую часть времени завидовал ему по чёрному. На почве этой зависти Кимён раздражал его почти всегда. Почти. С недавних пор Сонын понял, что все ценили Ким Кимёна не просто так. Он был не только сильным бойцом, но и хорошим человеком. Это правда многого стоит. Кимён был хорошим человеком всегда. У них были некоторые разногласия, но если быть честным, большинство из них случались из-за Сонына. Тем не менее, Кимён никогда не стремился от него избавиться. Он всегда его ждал, не важно какое дерьмо он вытворяет. Он всегда был рядом для всех. А сейчас, когда ему самому нужна опора, Сонын не может выдавить из себя ни слова. *** Три дня спустя Сонын так же не смог ничего сказать и на похоронах. Вообще ничего. Половину мероприятия он просто стоял рядом с Кимёном с максимально каменным лицом. С тем же лицом он пил с ним после похорон. – Ты так и будешь молчать? – как-то в половину раздраженно спросил Кимён, подпирая лицо рукой. Они опять сидели в том дешевом ресторанчике не далеко от улицы принадлежащей Большим Шишкам. – Я… – замялся уже изрядно выпивший Сонын. – Ты…? Дай угадаю, опять не нашёл слов? Сонын перестал даже пытаться закончить свою фразу. Кимён был прав, буквально предсказал то, что он хотел сказать. Тут и гадать не нужно, сразу всё ясно. – Знаешь, я ведь тебя ненавижу…– задумчиво протянул Кимён, выпивая ещё одну рюмку. – Да? – усмехнулся Сонын. – Да-а-а. Раздражаешь ты меня страшно, твои порядки в бандах, твой стиль боя, это всё меня бесит. Костюмы, которые ты носишь. Очки твои дурацкие. Ты думаешь, оделся прилично и бизнесменом выглядеть стал? – продолжал Кимён. – Правда что ли? – Да нет вообще-то. В костюме и очках ты и правда похож на бизнесмена. Криминального бизнесмена. – подумав выдал Кимён. – И всё же ты меня не бесишь, как бы ни старался. *** Сонын никогда не думал, о том что ему даже теоретически мог нравиться Ким Кимён. Он думал о нём разное, и хорошее и плохое, но привлекательным для себя никогда не находил. Или не пытался не находить. Как только они вернулись в квартиру, Кимён прижал его к стене, целуя. И Сонын понял, что где-то в глубине души он может быть, возможно, находил его привлекательным. По крайней мере, вставший член подтверждал эту теорию. Губы Кимёна оказались удивительно мягкими. Поцелуй был достаточно настойчивым, однако, если бы Сонын действительно захотел прекратить – Кимён бы его отпустил. Только вот он не хотел. Сонын прижимался к Кимёну как только мог, он обхватил его шею руками, притянув к себе как можно ближе, одновременно приоткрывая рот и позволяя Кимёну углубить поцелуй. Задыхаясь от нехватки воздуха, Сонын вынужден был прервать поцелуй. Да и в общем-то не только поэтому. – Не думаю, что нам стоит так быстро… – Я не думаю, что это быстро. – отвечает Кимён, отводя Сонына от стены. – Я влюблен в тебя со времен старшей школы, три года – это не быстро. – заканчивает он, подводя Сонына к кровати. Тот от неожиданности садится. "Сколько-сколько?" – Три года. – улыбается Кимён, присаживаясь рядом. – Я спросил в слух? – Да. Сердце Сонына кажется совсем остановилось. Ким Кимён влюблён в него. Со времён старшей школы. Во времена старшей школы он был тем ещё мудаком, и не смотря на это Кимён не только терпел его три года, но и питал к нему особые чувства. Он опять не знал, что ответить. Думал о Кимёне и не мог и слова выдумать. " Пора с этим завязывать". – твёрдо решил для себя Сонын, подсаживаясь к Кимёну ближе. Сказать ему, пожалуй, было всё так же нечего, зато появился шанс показать. Он сам в этот раз целовал Кимёна. Сам тянулся к нему. Сам тащил его за собой в кровать. И сам во время следующего поцелуя обхватил его ногами, позволяя почувствовать собственное возбуждение через ткань брюк. В ответ Кимён принялся медленно, как бы дразня, расстёгивать на нём рубашку. Сонын не выдерживает и трясущимися руками помогает себя раздевать. Пальцы не слушаются совсем, и ремень по ощущениям стал вдруг волшебным образом сложнейшим замком. Кимён, кажется, совершенно спокоен и стягивает с него штаны быстрее, чем Сонын успевает понять. Следующими его покидают трусы. Кимён замирает на пару секунд, наслаждаясь содеянным. Возбужденный Сонын лежит под ним полностью голый и ждёт от него следующего шага. Что ж, он ждал три года, поэтому это его право – заставлять Сонына ждать. Он неторопливо раздевается сам, пристально наблюдая за реакцией Сонына. Тот конечно уже видел его почти голым, но это совсем другое. Избавившись наконец от собственной одежды он возвращается к Соныну. Больше всего в его теле Кимёну нравилась грудь. За эти пару лет Сонын успел нехило так подкачаться, так что теперь эта его часть ловила ещё больше взглядов Кимёна. И не только взглядов, руки его теперь были развязаны и потому сжимали грудь Сонына, поглаживая соски. Сонын оказался очень чувствительным, одни только руки на груди заставляли его выгибаться от удовольствия. Когда Кимён пустил в ход язык, он перестал сдерживаться вовсе. Кимён на этом не останавливался, даже не планировал. Он достал из своего ящика комода смазку и медленно растягивал Сонына, шепча ему всякое на ухо и легонько целуя щёку. – Я люблю тебя, ты ведь знаешь? – спросил он так же шёпотом. И не получив ответа продолжал: – Я всегда тобой дорожил. Сонын и так уже был на грани того, чтобы заплакать, а тут ещё и Кимён со своими нежностями. И когда дело доходит до полноценного проникновения, Кимён добивает его одной фразой: – Я бы хотел быть рядом с тобой до конца наших дней. И Сонын начинает плакать.