Эксперимент 137

***

Зонт зажался в углу, пугливо поджимая колени к животу, парень не знал, что сейчас происходит с Куромаку, злится он или совершенно спокоен. Куро поднялся с кровати после чего направился к тёмной двери, щеку пекло довольно сильно. Подсознательно он понимал, что его ударят, но тело отказалось отвечать на приказы мозга.       В голове мелькнула печальная мысль: "Ничего не бывает дороже гордости". Ничего не бывает дороже семьи... До него эта простая истина никак не могла дойти, всю его жизнь в этом городе он проживал в одиночестве с прислугой под рукой, которая выполняла работу по дому за него. Вечный склад бумаг, работа круглые сутки, узкий круг друзей. Вся жизнь проходила в бесконечном повторе всех действий, которые никогда не заканчивались. Работа — дом. Работа — дом. Работа — дом. Ничего не происходило на протяжении целых шести лет.

Осточертело.

***

Взгляд зацепился за оловянного солдатика, единственная память о далёком детстве. Рядом была бирюзовая музыкальная шкатулка, король вяло улыбнулся сам себе, быстро пройдясь по игрушкам взглядом, направился дальше. Чайник довольно скоро закипел и щёлкнул, выключаясь самостоятельно. Если бы он ещё и свистел, Куро точно был вышвырнул его в окно. Мигрень становилась всё более частым гостем и периодически проявлялась в виде тошноты, страха шума и света, острых вспышек головной боли. Мужчина налил кипяток в кружку, рука замерла около банки с растворимым кофе. Лицо скривилось, а ладонь решительно взяла коробку с чаем, которая безнадёжно серела среди обилия разных сортов кофе. Закинув пакетик, Куро стал ждать пока чай станет более терпким и горьковатым. Ночь обещала быть очень долгой. За окном начал барабанить дождь, луну закрыто тёмными тучами.       Обитатель гостевой спальни тихо и облегченно выдохнул, когда дверь закрылась, а хозяин квартиры оставил его в одиночестве. От сердца отлегло, и парень растянулся на кровати. На ощупь нашёл подушку и притянул её к себе. Тихо сопя, Зонтик расстроенно пробурчал себе под нос: "Засунуть бы, и не проснуться", и натянул на себя одеяло, треф совсем замёрз. Любой шум в квартире бил по барабанным перепонкам. Когда теряешь зрение, обостряются остальные четыре чувства. Юноше всё ещё трудно было смириться с темнотой, которая его окружала. Где-то в глубине квартиры послышался грохот. Наверное, Куро снова что-то уронил, иного и быть не могло, ещё и небось ругается теперь, обвиняя во всем тумбочку или табурет. Зонтик осторожно прилег на середину кровати, пытаясь аккуратно ощупывать лицо. Вскоре зашумел ливень. Капли убаюкивая барабанили по внешнему подоконнику. Младший треф задремал и расслабился, закутываясь в одеяло. В полной тишине раздался шепелявый, неприятный, хриплый голос. Такой, словно у говорящего не было зубов.       — Добрый вечер. — С тихим хрюканьем и смехом произнёс незнакомец. Зонтик сонно приподнялся, силясь определить сколько прошло времени. Разве они не на верхних этажах здания? — Добрый вечер. — Требовательно повторил голос, по подоконнику начали цокать птичьи коготки. Мальчишка не видел угрозы, но испуганно забрался глубже на кровать, подобрав ноги и накрывшись одеялом. В стекло постучали. Будто лбом бились, ибо звук выходил довольно глухим. Птица, которая каким-то образом говорила с хозяином комнаты, забралась на подоконник, подзывая Зонта. Тем не менее, на голос ворона или какой другой говорящей птицы это вовсе не было похоже. Подсознательно понимая, что этот Кто-то просто так не уйдёт, младший дрожащим голосом тихо пискнул что-то похожее на приветствие, в ответ получая всё то же "Добрый вечер" со скрежетом коготков по стеклу. Затем существо кажется поняло, что ему ответили и с ещё большим энтузиазмом стало шуметь и ломиться в комнату. Зонт зажмурил всё, что осталось от глаз, едва не плача от накатывающей паники. Когда существо, визжа и хихикая, начало с азартом пробиваться через стекло, Зонтик отчаянно закричал, пытаясь позвать Куро. Крики, мольбы, любые слова застряли в горле большим комом, парнишка мог только молча звать его, порываясь на ощупь выбежать из комнаты.       Визг с хихиканьем сменились хриплым покашливанием. В окно царапались и скреблись. Зонтик зажал ладонями рот, прикусывая язык. Пытаясь совладать с ватными ногами, подполз к краю кровати и встал на пол. В эту же секунду стекло со звоном разлетелось. В комнату свалилось что-то тяжёлое и тут же вскочило на лапы. Зонт испуганно вжался в угол комнаты, слыша, как это "нечто" пошло прямо к нему. Мальчишке просто повезло, что он не видел, как выглядит это "нечто". Костлявые птичьи лапки, измазанные в чем-то чёрном и липком, переходили в человеческую голову с сальными чёрными волосами. Беззубый рот и порванные щеки, язык высох и вываливается наружу. Глазницы пустые, внутри светились белые точки. Из места, где должна быть шея, торчит отломанный позвоночник, свисающие органы все в грязи и гнили покрытые плесенью.       Фыркая и принюхиваясь, тварь приблизилась к Зонтику, малец, услышав шаги, истошно завизжал, пытаясь от пихнуть неизвестный, но живой объект от себя. В голову как штык прилетела мысль: "Надо звать Куромаку!". Захлёбываясь истерикой, парнишка громко начал звать старшего брата, вжимаясь спиной в угол, прижимая руки к груди.       — Куромаку! Мне страшно, Куро! Пожалуйста! — Завопил мальчишка, слыша хриплое дыхание с хихиканьем монстра.       Кружка чая чуть дымилась, а Трефовый король позволил себе развалиться в кресле и греть руки, находясь в сладкой, тягучей полудрёме. Дождь стал куда тише и успокаивающе баюкал, всё было хорошо. Так тихо и приятно на душе, впервые за последние несколько месяцев. Его никто и ничто не беспокоило, позволяя копить в себе тепло и гортанно мурлыкать вполголоса. Часы тихонько пробили одиннадцать часов вечера. Кажется, Куро задремал, кружка почти выскользнула из ладоней. Ожоги и ранки уже почти не беспокоили, приятно не ощущать жжения, зуда из-за пузырей, которые лопались при любом действии, оголяя восприимчивую к инфекциям кожицу, вызывая боль. Король дремал, свистя носом, очки сползли на самый кончик носа и едва держались, чтобы не упасть. Из комнаты послышался крик Зонта, заглушаемый дверью. Куро дёрнулся и встрепенулся, перехватывая кружку, которая хотела было упасть на пол. Сердце замерло, а слух напрягся, не хотелось слышать звон осколков. Куромаку сел удобнее, протирая глаза. Поднял руку к лицу, натянул очки обратно. Вставать не хотелось. Посверлив взглядом пару минут стену, мужчина решительно собрался ложиться спать. Раз уж больше делать ему нечего. Крики младшего брата он списал на очередной кошмар и просто проигнорировал.       — Завтра стоит наконец проветрить комнату и сделать небольшую уборку в кабинете.       Кружка отправилась в раковину стоять до утра. Выйдя наконец из кухни, Треф направился к себе, где его и застал жалобный зов брата. В душе что-то ёкнуло, Куро направил взгляд на дверь, выкрашенную в тёмный дуб. Нехорошее предчувствие быстро подтолкнуло его идти к родственнику, шаг, другой, неуверенный короткий стук и Король Треф ворвался в тёмную комнату младшего брата. В лицо пахнуло холодным ветром.       Куромаку увидел то, чего он боялся с самого старта сто тридцать седьмого. То, что снилось ему в кошмарах. Депендант, как окрестил его Куро. Неуклонно шёл к младшему брату, хихикая, смотря в глаза за повязкой. Зонтик не видел эту отвратительную тварь. Король Треф рванулся к брату, со всей дури пиная ногой чудовище, хватая взвизгнувшего Зонтика за плечи. Депендант широко улыбнулся, демонстрируя остатки сгнивших зубов. Из рта раздалось скрипучее "Добрый вечер", тварь предприняла попытку поклониться, падая мордой в пол, повторяя действие раз за разом. Куро едва не стошнило, цейлонский чай попросился наружу. Треф начал медленно отступать, все так же держа Зонта за плечи, прижимая к себе. Парень не понимал, где он, в панике прижимаясь к единственному человеку рядом, даже если этот человек сломал ему жизнь и презирает его. Даже если этот человек родной брат.       — Хозяин. Хозяин будет доволен. "Чёртова птица" выполнила работу. Ей дадут печень на ужин. — Тварь закашлялась на последних словах, из рта начали капать слюни и улыбка стала ещё шире.       Хихикая и улыбаясь, птица шатаясь и перебирая лапками, поскакала к разбитому окну. За какую-то минуту, она залезла на подоконник и вылезла через дыру, спрыгнув вниз. Куро застыл в недоумении, смотря на разбитое окно, кровавые дорожки, чувствуя, как дрожит после пережитого Зонтик. Он крепче прижал брата к себе.       — Успокойся. Оно ушло. — Мужчина не знал, что ему делать, поэтому просто повёл Зонтика на кухню, а дверь позже запер.       Доведя младшего брата на кухню, налил чай, сунул в дрожащие руки кружку, дабы хоть как-то успокоить, придвинул вазочку с сладостями. Сел на стул рядом с ним, пытаясь высмотреть в лице Зонтика хоть какие-то эмоции, кроме неподдельного ужаса. Тот скреб керамику непослушными пальцами и силился понять, что сейчас происходит с Куромаку. Братья сидели в полном молчании. Каждый думал о своём. Мужчина невольно вздохнул, растягивая слова.       — Хм...сегодня переночуешь у меня... — Зонт лишь кивнул на сказанное. — Надо заколотить все окна... — Подумал старший треф, закрывая лицо руками.       — Куро...ч-что это было? — Приподняв голову, спросил дрожащими от испуга губами Зонтик.       — Это...не важно. — Не посчитав нужным рассказывать братцу всё, проворчал себе под нос Куромаку. Зонту не обязательно знать то, что происходит за приделами его темноты.       — Я тебя понял... — Жаль, что больше никто не увидит эти юные, такие искренние глаза...       Парнишка наконец совладал с собой и на ощупь нашел конфетницу, доставая печенье. Мужчина наблюдал из-под прикрытых век за младшим братом, то, как он осторожно поднимает кружку и отпивает чай, стараясь не спешить.

Ночь обещает быть долгой.