Эксперимент 137

***

      В лицо подул холодный ветер, который заставил полы пальто распахнуться, морозя тело, грызя плоть и кости, холодя и сковывая кровь.       — Агрх! — недовольно рявкнул треф, продолжая свой незамысловатый и задумчивый путь до дома. Пиная со злости камни под ногами, зло пялясь на ворон, которые клевали орехи, хрипло каркая. Ещё и тело Пика постоянно сползало и будто нарочно пыталось упасть, становясь только тяжелее.       Дорога до места жительства заняла много времени... Зайдя в квартиру, он уловил напрягающую глухую тишину. По телу пробежало напряжение, которое Куро ещё никогда не ощущал так явственно. В голове пролетела давящая мысль: «А как я буду смотреть в глаза брату?». Если эти голубые очи ещё остались на своём месте, что маловероятно, ведь ожог настолько сильный, что от глаз остались бы одни впадины. Куромаку наконец сбросил тело на пол и даже уловил как Пик едва слышно застонал от боли в полуобморочном состоянии. Где-то в гостевой спальне раздались испуганные, сонные шорохи.       Зонт, этот глупый мальчишка, сидел у себя в комнате, любуясь окружающей его темнотой. На глазах была белая марлевая повязка уже пропитавшаяся алой, как розы, кровью. Такими розами, что не описать словами: тёмно-красные, совсем невинные. Роговицы были сильно обожжены, сосуды опухли, хрусталик побледнел и растекся бесформенной звездой внутри глаза. От чего-то, его совсем не пугала тьма вокруг, он просто медленно осознавал что больше никогда не сможет увидеть родных и друзей, синее небо и облака. Губы чуть дрожали от обиды, парень едва всхлипывал, глуша новый поток слез. Стоило ему проснуться, как волны горького удушья накатывали с новой силой.       «Так… Темно», — пролетело эхом в голове юноши. Мысль была так, на заднем плане, совсем тихая и незаметная.       Мальчишка ещё никогда ни ощущал такой холодной тьмы. В теле ощущалась жуткая слабость, хотелось лечь и не шевелиться, изящные белоснежные ладрни тряслись от напряжения и бессилия, жаль, что даже этого он больше не увидит… Он не увидит более ничего. Тех ужасов что уготовила ему тётушка Судьба и бабушка Смерть — старая карга с косой, в чёрной как смоль одежде. Медленно, как мухи зимой на подоконнике, в голове копошились злоба и отвращение. К брату. Во всем произошедшем виноват Куромаку. Ученый должен был оценивать риски, даже если зол. Теперь же жизнь валета превратилась в сумрачный ад. От кошмара до кошмара, тьма, боль и унизительная беспомощность...       Дверь тихо скрипнула, впуская в комнату яркий жёлтый свет от лампочки. Зонт узнал мужчину по его чеканной ритмичной походке. Шаги устремились ближе к кровати, где находился младший треф. Юноша натянул сильнее одеяло и отодвинулся дальше, на другой край постели.       — Уйди… — невольно вырвались слова, раздаваясь гулом в стенах спальни и где-то в основании черепа.       — Прогоняешь? — спросил треф, подходя всё ближе к постели. В голосе была смесь слишком сложных эмоций и ни единой капли раскаяния.       Куро будто не ощущал своей вины перед гостем, это можно было прочесть по его гордой, совершенно скучной физиономии, которую уже много кто видел, это было не так важно, но в глубине души было настолько противно от самого себя, что, казалось, черти чище, чем скупое эго короля. Признать свою вину тяжелее, нежели столкнуть её на другого, в этом случае Зонтика. Ученый никогда не признает что это его ошибка. Страшная ошибка.       — Уходи, просто уйди, нам не о чем говорить. Ведь это ты! Ты виноват в... Этом! — голос дрогнул, к горлу подступил твёрдый, тошнотворный ком обиды, не давая выплеснуть накопившиеся чувства и эмоции. На краю запачканной кровью повязки показалось мокрое, чуть тёмное пятно от слез. И это... Порадовало короля. Слезные железы в порядке, а это значит что есть надежда.       Рука Куромаку скользнула по мягкой щеке брата, на которой также ощущались маленькие ожоги и воспаленные рубцы. Руки правителя были все в бинтах, сухие, где-то в местах даже шершавые. Душа заколола, норовя поднять из глубин сознания сожаление. Что же все-таки натворил этот эгоцентричный правитель? Сам же Куро, порой задумывался что его состояние схоже с аффективным расстройством. Стало мерзко от самого себя. Но лишь на мгновение. Чаша весов внутри трефа давно рухнула в одну сторону. За которой была бездна.       — Зонт, — строго произнёс мужчина, поправляя рукой очки за дужку. Он не капли ни жалел о своём, возможно подлом, гадком, бесчестном, низком поступке. О множестве поступков — я знаю, ты меня винишь, ещё как, но не нужно делать из меня тирана. Ты сам полез мне под руку, зная, что я могу быть полностью погружён в работу и быть импульсивен, вечно ты раздуваешь из мухи сло-       В тот же миг, не дав договорить, по щеке короля прилетела звонкая, болезненная пощечина, щетина на фоне красного пятна стала выделяться. Кажется Куромаку совсем себя запустил. А он даже не заметил этого... Младший треф отдернул руку от его лица с каким-то омерзением, по его мимике можно понять, что прощать брата он явно не собирается, тем более так быстро.       — Всё же мать была права… — юноша отодвинулся в угол, отворачивая голову, послышался тяжёлый вздох с жалобным всхлипом. — Я тебя ненавижу… — сдавленно процедил сквозь зубы мальчишка и совсем зажался в углу, как запуганный зверёк.       Эти слова воткнулись стрелой в самое сердце, Куромаку опешил, замирая на месте, не осмеливаясь пошевелиться. Диалог явно нельзя продолжать, это может привести к худшему исходу событий, он знал это точно. Если Зонтик стал укрываться словами о матери, всё совсем плохо и аргументов не осталось. В голове не нашлось ничего лучше как ответить:       — Я знаю.       Самый глупый ответ, который только мог прийти в голову, но не хотелось оставлять последнее слово за младшим, гордость не позволяла просто так замолчать… Куромаку хмурился, едва не выкипал от молчаливой ярости и злобы. Его эго недовольно пиналось в груди и ворочалось. Хорошо что эти перемены в Куро мальчишка не видел. Не увидит больше. Никогда. Достаточно этих бессмысленных разговоров. Его не простят, это факт, но и он не отступится. Не в его правилах.

Доверие брата было подорвано.

***

      Куромаку встал резко, чем напугал Зонта, который слепым котенком попытался нащупать что-то под подушкой. Треф отвернулся и стиснув зубы вышел из спальни. Им обоим надо время чтобы успокоиться. Куромаку есть чем заняться. В коридоре как раз лежит новый пациент.       Мужчина прикрыл дверь в комнату младшего брата, отмечая что на ней есть возможность закрыть снаружи. Раньше он не придавал значения замкам на ручках, не было нужды. Куро бесшумно преодолел коридор и повернул к входной двери. Пиковый король кажется относительно пришел в себя. По крайней мере у него нашлись силы отползти куда-то в угол и обхватить голову руками, постанывая от боли. Треф задумчиво обвел глазами тело и хмыкнул скрылся в кабинете. Было легко найти чистый шприц и анестезию. Судя по той информации что у него была, операцию не получится проводить если Пик будет совсем без сознания. По крайней мере он может случайно повредить жизненно важный функциональный участок... Только спустя минуту Куро понял что у него могут быть лишние глаза и уши, но скользнув взглядом по ключнице он заметил что девушка куда-то ушла. Кажется ей придется немного обождать с возвращением. А может Рози сбежала. Так даже лучше. Нет лишних свидетелей — нет лишних жертв. Сейчас, король пики не был способен не то что сопротивляться, даже голову поднять. Легкий укол в висок и часть лба. Пик непроизвольно вздрогнул из-за прикосновения, но Куро крепче стиснул плечо. Теперь оттащить в кабинет... Только вот, где провести операцию? Мед кабинета у него разумеется нет... Но... Возможно стол подойдет. Мужчина перекинул руку через шею и обхватил Пика за бок. Дотащил до кабинета и затащил на стол. Благо тот был большую часть времени пуст,максимум бумаги и канцелярия. Перчатки так же нашлись довольно быстро. Пинцет, фонарик, скальпель, игла и нить, лупа и антисептик — все для операции по спасению шкуры бывшего товарища. Сейчас ученый воспринимал его не более чем подопытного со звездочкой. Сначала извлечь осколки из мягких тканей, затем медленно, не торопясь извлечь пулю... Удивительно, но она ушла по косой, возможно Пик успел в последний момент отклониться и ему лишь прошибло кору. Отделался малой кровью. Везучий выходит, гад. И наконец, зашить и наложить повязку. На это ушло гораздо больше времени... Куромаку возился почти три с лишним часа, но приуспел. По крайней мере тело все еще дышало и немного двигалось. Не так важно, останется ли король пики овощем, главное чтобы был жив. Трефовый король наконец выдохнул, вытирая тряпкой руки. Осталось по мелочи: переодеть себя и "пациента", вымыться, прибраться в кабинете и разместить гостя... Мужчина сгрузил накачанного обезболивающим и успокоительным Пика на диван стоящий в углу комнаты. Для этого пришлось сбросить на пол коробки с документами и оборудованием, но это не так важно. Мужчина зевая вышел на кухню, щелкнул переключателем и обратил внимание на стол. На нем была торопливо нацарапанная записка от Рози. Общее содержание было в духе: «Я вынуждена вас оставить, спасибо что приютили.» Все таки испугалась. Вынес вердикт мужчина, ставя чайник на плиту. Раз так, значит вторая гостевая спальня свободна... Вернее, это была комната на подобие гостиной, которую переоборудовали под ещё одну спальню.       В комнате был порядок, сразу видно, что жила девушка. Никаких вещей и чемодана с рюкзаком — она собрала все что привезла с собой. Куро не волнует как сложится ее судьба. Главное что для его "кролика" освободилась клетка. Трефовый постелил новое постельное, накинул на жесткую спинку кровати плед, во избежание ударов головой и достал из тумбы шнур... Когда пиковый король очухается, то вряд-ли оценит заботу Куро, поэтому стоит заранее обезопасить себя и брата. Куромаку перетащил тело в новый "дом" а затем растянул Пика в позе звездочки, не забыв подложить на запястья мягкую подкладку. Теперь, когда Пик размещен, можно заняться вечерним бытом. Куромаку вышел, но в отличие от комнаты брата, оставил дверь открытой нараспашку, чтобы знать когда его гость очнется. Чайник как раз закипел, так что треф летящей походкой отправился отдыхать и переваривать случившееся.