Эксперимент 137

В прошлой главе: Сердце сжалось при виде мыльного, но заметного кровавого пятна, всё же проблемы короля привели к таким последствиям, обняв брата в голове пролетела мысль.

«Я помогу ему любой ценой....Даже ценой жизни. Не собственной.»

***

У него не было чёткого плана как помочь младшему брату, была только цель, как бы она не погубила ещё больше людей. Снова бессонные ночи, кабинет и запах мерзкой горечи. Мужчина принес в дом половину лаборатории, включая некоторые препараты, среди которых не было нужных. Работая с реагентами, препаратами и тем что смог нарыть в аптеках, делал лекарство с нуля, в попытке создать панацею. По комнате валялись пустые ампулы и баночки разных размеров, каждая из них представляла из себя пустышку, уже использованную, но которую не было времени выбросить. Очень кстати пришелся Пик, который к тому моменту смог очнуться. Как выяснилось он все же остался инвалидом — потерял способность говорить. Но Куромаку это только порадовало. Меньше брани, меньше шума, меньше всего того, что делало Пика — Пиком. Один глаз бывшего товарища треф пустил на эксперименты. С помощью пинцета и пипетки нанес на часть склеры порошок из оставшегося пепла. А затем начал тестировать препараты на травме, пытаясь выяснить, действует ли хоть что-то на ожоги. А так же было занимательно наблюдать как тот корчится в мучительных болях. Ожог оставался внушительным, но до глазного нерва вряд-ли бы смог добраться. Жаль что из-за дефекта, подопытный не мог описать что видит. Но зато у Куромаку был тот, кто мог это сделать. Но Зонт совсем ослабел и поник со временем. Из-за нервных срывов Куромаку, стал вздрагивать на любые прикосновения и резкие движения, говорил мало. Тело покрылось тёмными синяками-точками от игл, попытка поддерживать организм в стабильности, хотя он очевидно начинал сдавать позиции. Каждый новый синяк приносил почти невыносимую боль, она была какая-то неестественно яркая. Кожа стала тонкой, бледной и хрупкой. Куромаку предположитл что это может быть что-то психосоматическое. Казалось чуть тронь и он рассыпется, парень на глазах превращался в немую тень былого себя, боялся старшего брата, его неадекватной реакции на неосторожное действие. Свет еле просвечивал сквозь шторы,ьно ему это никак бы не помогло, Зонт был обречен стать пленником этих стен, этой комнаты и постели. Замирать всякий раз когда слышал шаги или голос за дверью, путаться в одеяле и неизбежно падать с кровати, тыкаясь куда попало, пытаясь вернуться обратно в укрытие. Иногда, Куромаку приходил и мог просто подолгу стоять, смотреть и что-то писать, ничего не говоря. Это угнетало. От бессилия оставалось только безмолвно выть в подушку и уговаривать себя продолжать жить. На улице с каждым разом становилось мрачнее и тише, магазины прекратили работу, заправки опустели, все кто смог, уехали последней волной эвакуации, а кто нет — начали борьбу за ресурсы и власть. Как легко оказывается превратить целый город в анархичную антиутопию где свинец и порох решают судьбы. Радовали только отопление и электричество. Очистительные сооружения захватила группка мародеров, как и местную ТВ вышку, теперь по зомбоящику крутили только помехи. Ну и плевать. Оставшиеся горожане хватали в магазинах продовольствие на подольше, чтобы лишний раз не высовываться. Разбитые витрины магазинов чернели голодными пастями, угрюмо нависая порванными навесами над дорогами и тротуарами. Блестело битое стекло. По тёмной улице гулом отражались шаги, Куромаку шёл мимо разграбленного магазина к блекнущему на фоне универмага ларьку, на плече висела сумка, в руках винтовка, в тёмных закутках слышен вой бродячих голодных псов. Достигнув своей цели, быстрым шагом направился в кладовую, руки потянулись к ящику который он спрятал в прошлый раз в углу. Консервы, самые разные от овощей до шпротов. Луна уныло стояла над землёй, мерцая холодными бликами в лужах, освещая улицы, ветер гонял мелкие листья, то собирая их в кучу, то рассыпая по тротуарам рядом с выбитыми стёклами. В помещении магазинчика послышались шаги с едва слышным детским неуверенным шёпотом. – Пап, ты уверен, что тут никого? — Тихо прошептал голос девочки. Ребёнок держался за руку отца, шаги её были неуверенные, ей страшно, неуютно. – Нет... — Шаги устремились в подсобку, на прилавках было всё пусто, только соль и тяжёлые мешки с сахаром, одиноко лежали в углу с порванными боками высыпав на холодный кафель содержимое. – Отец, ты ведь уже слышал что творится в других городах? Дороги закрыли, прошлой ночью ещё несколько человек пропало. На выдохе произнёс мальчишка, складывая в рюкзак остатки лежащих в глубине полок пачек макарон, которые не заметили бегущие в панике, как тараканы, людишки. – Ха...все же ограбление той лаборатории создало эффект бабочки. Об этом жужжали все, кто только можно, каждый считал своим долгом рассказать другому человеку о произошедшем. Даже в таком положении слухи разлетались быстро. Не было такого места с группкой людей, где бы не обсуждали новости о лаборатории из которой выкрали, что-то. Кто-то говорит что это были опасные образцы биологического оружия, Кто-то утверждал что оттуда выбрался монстр и многое другое. Куро стоял в углу за стеллажом, наблюдая за действиями людей и внимательно слушая каждое их слово. В голове всё перемешалось густой кашей, кто и главное зачем стал бы распространять информацию, в общем даже не фальшивую? Зачем сеять ещё большую панику? – Говорят, должно всё наладиться... в скором времени. Не волнуйся, всё будет в порядке. В голове отца семейки играла надежда с самовнушением, он прекрасно понимал, что ничего не будет. Лучше уже не будет, ситуация не только в городе, но и во всей области паршивая. Люди бесследно пропадают! Правительство ничего не делает, ресурсы для борьбы с массовой паникой на исходе, СМИ перестают реагировать на угрозы и с радостью сеют ещё больший хаос, на и без того небольшом континенте. Прогремел выстрел, мёртвое тело свалилось на пол мешком, затем второй чтобы окончательно убедиться, что человек мёртв. Перед глазами короля предстал силуэт маленькой девочки, которая с ужасом осела на пол, рядом с бездыханным отцом. На лице мужчины не было не одной эмоции, лишь каменная маска которая холодным мрамором сверкала в секундах тишины после выстрела. На лицо падала тень, закрывая собой его часть. Страх девочки не был для него чем то новым, за две недели убил уже стольких людей ради своего выживания, что сердце окаменело настолько, что ему стала дорога только своя жизнь. Лучше малявка погибнет от рук Куро нежели мучительным голодом. Куромаку направлялся в сторону дома с полным рюкзаком припасов, удалось достать ещё около десяти патронов... дальше придётся доставать их из чёрных рынков. Он выбросил из головы произошедшее, отчаянный плач девочки и мелкого пацана, который злобно, с отвращением и затаенным ужасом смотрел на короля треф. Шаг ускорился. По улице пролетел холодный ветер, за спиной раздался неприятный хруст стекла. По спине пробежали холодные мурашки, словно льдинкой обожгло бледную кожу, этот звук заставил короля остановиться. Медленно повернув голову, он боковым зрением заметил нечто подобное, что приходит в самых жутких снах. По лицу текла зелёная слизь, вместо глаз были провалы...черные, глубокие впадины, за спиной казалось извивались щупальца. В Куромаку вцепился голодный жуткий взгляд, который грозил прожечь дыру в учёном. Существо висело на одном из покосившихся фонарных столбов, оно явно упало откуда-то с крыши. Глаза мерцали в темноте и голодно блестели, обшаривая фигуру Куро. Крепкие когтистые руки держали тело в полу-горизонтальной позе, одна из ног упиралась в стену здания, поддерживая не очень устойчивое положение. Мужчина в панике отступил на шаг назад, едва не проваливаясь в канализационный люк. Дыхание перехватило и мозг заработал как надо, маска словно фарфоровая разбилась и отрезвила сознание, что подëрнулось серой дымкой. Куромаку развернулся, не глядя на монстра который расплылся в диком оскале и ухмылке, побежал прочь. В голову ударил адреналин, мысли о том, что он всё ещё держит в руках оружие испарились, он просто бежал, бежал без оглядки, не смотря даже под ноги, за что в скором времени поплатился. Под ноги попалась пачка из под чипсов, мужчина навернулся, падая на асфальт, ладонь обожгло болью от содранной кожицы, позади раздался шум и щелканье челюсти, Куро развернулся, с круглыми от ужаса глазами, уставился на смерть, что пришла к нему за все его грехи. Существо прыгнуло на него, с чавканьем и радостным визгом вцепившись в бок когтями. Если карма и существует, то именно сейчас она должна была его наградить сполна за всю ту грязь, что он успел натворить. В голове наконец зажёгся огонёк, фитиль, что понёс на себе ответственность за действия тела, Куромаку вскинул оружие, нажал на спусковой крючок несколько раз. Прогремело несколько выстрелов, существо громко зарычало и хрипло воя отпустило бок мужчины, убираясь от туда, как можно скорее, оставляя за собой мокрый след. Оно влезло по пожарной лестнице на один из балконов многоэтажек на четвертом этаже и визгливо начало корчить рожи, будто подросток которого обидели. Куро тяжело дыша, взялся ладонью за часть живота, которая уже пропиталась ярко-алым. Хрипя, он поднялся на ноги, ковыляя с явной хромотой побрёл дальше, поскольку существо уже сбежало и не хотело видимо более вкусить его плоти. С трудом вернувшись домой, Куро сполз на пол, дрожа от накатившей усталости и боли, раны были не очень серьёзными, но что если у этой твари, что-то было в слюне? Отбросив мысли о том чтобы отключиться прямо на пороге своей квартиры, он пополз по стене до своего кабинета, достал на ощупь из кармана пальто ключ и сбросив верхнюю одежду на пол зашёл в помещение, сразу идя к заветной коробке с оставшимися медикаментами. За окном шумел дождь, устало барабаня по стеклу, окрашивая стекло мутью серых разводов. Мужчина снял с себя рубашку и откинул порванные тряпки подальше. Критично осмотрел бочину, сжимая кулак на ручке аптечки. — М-да, красиво обработали, — с сарказмом прошипел Куро, стискивая зубы. Бок был сильно расцарапан и ободран, кожа висела лохмотьями, по бедру и брюкам уже бежал кровавый ручеёк. Кое-как остановив кровь и затянув рану, мужчина опустился в кресло, закрывая лицо ладонью, снимая очки и окончательно погружаясь в размышления. Всё плохо, у них заканчиваются медикаменты и вода, если провизии хватит на пару-тройку суток, то вот с патронами надо что-то делать, из десяти отобранных пуль для винтовки, он израсходовал уже три, за деньги ничего не купишь, они больше не играют своей роли, это теперь просто бумажки такие же как и пачки от чипсов или масла. Куромаку провёл по подбородку, ощущая пальцами щетину. Он как-то в хлопотах и заботе о младшем брате совсем забылся. Прислуги больше не было, они уехали при эвакуации, последней волной, Куро остался фактически один. Где-то в комнате перевернулся на кровати Зонт, всхлипывая и шмыгая носом. Это немного раздражало, но мужчина обещал помочь, отказаться сейчас — предать собственную откормленную гордость. Так где же ему достать достаточно ресурсов для не просто выживания, а для безбедного существования бок о бок с братцем? Куро не считал себя виноватым в гибели континента и сотен людей, в конце концов это просто случайность. Пожалуй, будь тут Пик, он бы назвал трефа: эгоистом и ублюдком каких поискать, но сам мужчина так не думал. Он был гением, тем кто сделал несколько научных открытий и был на голову выше многих в плане знаний.       Куромаку встал рывком из кресла, ему в голову пришла интересная мысль, она была просто превосходной, из-за чего холодная мраморная маска на лице снова дала трещину, выпуская лёгкий оскал. Мужчина достал с верхней полки несколько пустых пробирок. Он нашёл способ легко и быстро заработать денег и он даже знает у кого достать необходимые ему патроны, продовольствие и оружие.       Прошли незаметные сутки, Куромаку заперся в одной из свободных комнат и игнорируя вопросы Зонтика о том чем он занимается, стал обустраивать кустарную лабораторию. Нагрев пробирку с гидрохлоридом морфина, треф натянул параллельно с этим перчатки, ставя свободной рукой на горелку ещё несколько смесей. По комнате разлетелся не слишком приятный аромат, кажется несло паленым и мужчина зло зашипел, хватая мензурку с жидкостью мутного белого цвета, стекло начало подпаливаться снизу, надо следить сразу за всем, из-за чего вот такие косяки часто будут проскакивать. Производство алкалоидов — сложное и достаточно дорогое, но вполне окупаемое...

***

      Сутки слились в один сплошной ком. Руки тряслись от постоянных паров производимых наркотиков, а глаза двадцать четыре на семь были красные, с большими зрачками в которых полыхал нездоровый огонек. Если бы Куромаку сказал что ловит кайф от происходящего, детектор лжи бы молчал. Он потихоньку сходил с ума в этой своей каморке, порой даже забывал брата покормить. Данте оказался не против скупать у него вещества, видя в каком состоянии сам поставщик. Несмотря на респиратор, трефовый буквально насквозь пропитался тем варевом что он создавал. Его валет жалобно просил остановиться, что ему ничего не нужно, лишь бы Куро не губил своё здоровье дальше, но мужчина только отрицал своё состояние и с холодным лицом укладывал дрожащего мальчишку в постель, капая в глаза очередной раствор. Все ещё пытался что-то сделать, вопреки апокалипсису за окном. Город был пуст и тих, даже разборки отчаявшихся людей прекратились. Новости о лабораторной твари разлетелись слишком быстро. Дни скрашивал только дождь и смог за стеклами. Мутная пелена висела над городом, добавляя траур.       Очередная мензурка лопнула, в помещении и без того вонявшем гарью, стало вообще невыносимо находиться. Мужчина закашлялся, глаза слезились и щипали, пришлось открыть окно и выйти из лаборатории. Кажется пора сделать перерыв, пусть Данте и торопил, но и он слегка беспокоился за состояние знакомого. Их бартер был выгоден. Данте дает продовольствие и патроны через Габриэля, а Куро передает мефедрон, морфин и другую синтетику. Куро стянул перчатки и стал рассматривать обожжённые ладони со следами пепла. Его разум уже давно забросил то исследование, все новое и неизвестное, ушло на третий план. Карусель наркотиков и бытовая рутина съедали. День начинался подобно вечеру: пойти умыться, выпить кофе(хотя постепенно это все чаще становился чай), чуть прибраться в квартире, проведать Зонта и Пика, примерно до обеда биться в безуспешной попытке создать препарат для лечения брата, не преуспеть в этом, выместить злость на пиковом короле, который уже даже не сопротивлялся, только сипел и трясся от бессильной злобы и страха, пообедать вместе с Зонтом, заперетьсяв в лаборатории, снова надышаться парами алкалоидов забыв о времени и очнуться глубокой ночью, перед сном проверить пациентов, вырубиться — повторить цикл.

***

И вот так, гния постепенно в замкнутом пространстве (потому что Габриэль согласился приходить прямо в квартиру), Куромаку проводил подавляющее большинство времени. У него даже не было времени следить за передвижениями брата, который иногда, на цыпочках, прокрадывался мимо кабинета Куро в сторону кухни и брал поесть. Ориентироваться на ощупь и звуки стало обычным делом. Это угнетало и пугало одновременно. Но треф просто не видел другого выхода, потому как даже если бы он мог видеть хоть что-то, то предпочёл бы обратно вернуться в пелену перед глазами. Он молчал, не говорил брату что может видеть что-то цветными мыльными пятнами левым глазом, только им, правый кажется окончательно пострадал. И... Тяжело признавать, но вся та дрянь что пичкал в него Куромаку действительно помогала... Он стал видеть самую малость лучше, но все же носил повязку, чтобы не выдать себя.       Зонтик опустил голову на подушку, но вместо того чтоб расслабиться и уснуть как это предполагал его брат, он напрягся словно пружина и напряженно слушал, когда тот наконец уйдёт. На часах было где-то час, может два дня, после обеда он уже по системе уходил в кабинет и варил там непонятно что. Зонт догадывался что именно, но все же предпочитал думать, что это не вещества, а просто какой-нибудь проект по созданию философского камня или любой другой псевдо научной чуши. Просто не хотелось чтобы и он тоже скатился до уровня Куро. Как только дверь в кабинет закрылась, Зонт приподнялся и медленно, абсолютно бесшумно подобрался вплотную к двери. Аккуратно повернул ручку, молясь чтобы она не скрипнула и вышел в коридор. Тикали ходики, за окном кухни шумели деревья во дворе, а Зонт по стенке пошуршал к холодильнику. Приподняв самый край повязки, валет прищурился, пытаясь на ощупь и скудные остатки зрения рассмотреть что он держит в руках. Найдя остатки гречневой каши с подливкой, Зонт тихонько переложил немного в тарелку и затаил дыхание когда шаги в кабинете затихли. Он до сих пор боялся, что пропустит выход Куро из лаборатории и его поймают. Страшно ничего не видеть и в любой момент ждать где-то в паре метров от себя: "И что это ты тут делаешь?".       Выйдя из кухни с пакетом зажатым в кулаке, треф снова по стенке, дошёл до гостевой спальни. Он знал что там находится "пациент" как его звал Куро. Он иногда в наркотическом угаре болтал как пытается с его помощью вылечить брата. Руки начинали дрожать. От осознания что... Куромаку действительно теперь мог сделать что-то подобное. А Зонтик ничего не смог бы противопоставить. А ещё он знал что брат не кормит пациента постоянно, раз в четыре дня быть может заносит что-то. Или просто заходит туда. Из-за постоянного напряжения треф почти не мог спать, поэтому слушал. И слышал как кто-то хрипит в гостевой спальне, защищаясь от ударов Куромаку в очередном нервном срыве. Вот и ручка второй гостевой. Страшно каждый раз перемещаться без разрешения и прямого надзора. Решившись и повернув ручку, юноша вошёл в помещение, слыша как со стороны кровати послышался удивленный вздох. А затем этот кто-то все же не выдержал и забился в угол, подальше от трефа. Зонт медленно подошёл к тумбе и положил на неё пакетик, отходя в сторону и сбивчивым шёпотом пытаясь внятно объяснить причину поступка. — Я думаю мой брат Вас не кормит, поэтому решил... Занести... — прошептал Юноша, ломая пальцы и глядя куда-то мимо. — вы только меня Куромаку не выдавайте. Хорошо? Постель скрипнула, в тишине стало слышно шорох ткани и звон наручников. Кто-то торопливо начал постукивать по деревянному борту кровати. Морзе. Сигнал СОС. Его знает каждый, но не каждый может распознать вовремя. А Зонтик узнал. Чисто случайно понял после первых четырех ударов. И что-то в нем дернуло его ближе к кровати. Сердобольное. По-наивному доброе. Ладони нащупали бортик, продетые сквозь спинку наручники и сами руки. Зонтик едва не взвизгнул когда его ладонь крепко стиснули и мелко дрогнул, ощущая сбитое дыхание. Действие было стремительное, но сдерживаемое. Ему не хотели причинить вред, скорее как утопающий хватает соломинку, так и Некто взял его ладонь. Почему-то возникало ощущение что они знакомы, юноша закусил губу. — Я понимаю что вы по какой-то причине не можете говорить, так что прошу меня простить, — трефы провел по руке к плечам, а затем к лицу. Легко, невесомо касаясь, очертил силуэт лица, ощупывая чтобы попытаться понять как выглядит "собеседник". Резкие прямые черты, нос и подбородок, густые брови... Зонт одернул руки и прижал их к себе. Потупил лицо в пол, виновато отступая на шаг. На одном из глаз ощущаются ожоги... Шершавые, будто посыпаны блестками, такие же как ладони Куромаку. Веко и скула изуродованы. Треф пытался помочь... Ценой здоровья этого человека. Юноша глубже вдохнул и собрав все мужество что было, вновь прикоснулся к лицу. Провел по волосам, а затем человек сам приоткрыл рот и так вышло что треф провел случайно пальцем по зубу. Острый. И пазл сложился. Дыхание стало свистящим и прерывистым, кто-то пытался рассмеяться, но выходило лишь придушенное кряхтение из-за нарушений в функциональных участках коры головного мозга. Это знакомый Куромаку по работе. Пиковый король. Пик. Юноша замер и ладони упали, а сам трефы рухнул рядом с королем на кровать, хватаясь за голову. Что ещё успел натворить свихнувшийся братец? Губы расплылись в кривой безнадежной улыбке. Нарушение даже не закона, а моральных и этических норм. Валет все это время существовал бок о бок с монстром. По лицу хлынули слезы. Глаза заболели, как и голова. Валет вскочил на ноги и сцепив зубы вышел из комнаты, слыша копошения за свой спиной. План был... Безумный, простой и такой же отвратительный как и трефовый король. Куромаку зло обернулся на брата, стискивая в руках пробирку, и собираясь уже высказать непослушному Зонту множество гадостей. Но он лишь замер и удивленно охнул. Повязка на глазах съехала, обнажая мутный зрачок. На втором глазу, на прогресс в лечении которого надеялся мужчина, была звездчатая сеточка. Хмурые брови, лицо со следами ожогов, губы в выражении обиды и гнева. А ещё треф держал в руках пистолет. Куромаку помнил что оставил его лежать на тумбе. И если Зонт был слеп, то не видел его. Но младший братец притворялся. И это стало его самым большим преимуществом. — Зонтик... Не делай ничего поспешного, давай обсуд- — его прервали не дав договорить. — Заткнись. Ты и так достаточно натворил, псих, — хрупкие ладони крепче обхватили оружие. В мозгу короля что-то с свистом мелькнуло. Воспоминание — валет всегда выбивал двадцать из двадцати мишеней в тире. Без промахов. И сейчас Куро сильно сомневался, что травма помешает брату попасть. — я надеялся, до последнего надеялся, что ты не будешь делать ничего радиального. Но ты сделал. Ты оставил инвалидом сначала меня, а потом и Пика. Доволен? Мразота. Куромаку чувствовал как копится угарный газ и греется трубка за его спиной, как гипохлорид аммония закипает и начинает выделяться едкий хлор. Чувствовал что пробирка в пальцах лопнет от силы давления на нее — он на пределе. Их с братом разделяет два метра, множество обид, травма на всю жизнь и сотни ошибок которые допустил в последние несколько месяцев Куромаку. Послышался щелчок предохранителя. Теперь жизнь буквально висела в задержке курка. — Я делал все это для тебя! Я пытался все исправить! — обвиняюще крикнул Куро, прижимая одну из ладоней в черной перчатке к груди. Зонт выглядел все более раздраженным и опасным. — Если бы не твое эго, если бы не твоя гордость... если бы не твое твердолобое нежелание признавать вину... Ничего бы не случилось. — громыхнул выстрел. Зонтика оглушило и он мутно разглядел как рухнуло на пол тело, как разбилась пробирка, слыша звон в ушах. Валет дрогнул и выпустил из рук оружие... Упал на колени и начал рыдать. Громко, отчаянно и сипло. А трефовый король ощущал как на него нахлестывает темнота и боль. Как в груди тянется обжигающий жар и пульсация. А потом он закрыл глаза и не увидел ничего. Последнее что Куромаку все же смог различить — жалостливые рыдания Зонтика и глухое мычание Пика, который силился выдавить хоть одно членораздельное слово чтобы утешить юношу. Боль утихла. Она вообще в последнее мгновение была какой-то сюрреалистичной, эфемерной, будто ощущалась больше на эмоциональном уровне. А затем...