Предать Обет молчания

Прежде чем ребята хоть как-то успели среагировать, из-за угла дома показалась мужская фигура в светлой рубашке голубого цвета, аккуратно заправленной в каштановые брюки. На груди висел большой крест, отливающий оловянным блеском. Мужчинв, видимо, мгновенно заметил своего сына, и подходил ближе: - А, вот ты где.... - но поправив очки, он присмотрелся и заметил рядом незнакомого черноволосого мальчика. Его лицо заметно преобразилось: рот открылся в неприятном удивлении, а глаза настороженно прищурились. Он небрежно провёл рукой по своим, покрывшимся молодой сединой, волосам. Его недружелюбное выражение лица создавалось также благодаря довольно неказистым чертам лица: острый нос, тонкие искривленные губы, неприветливые серые глаза. На вид мужчине было около пятидесяти лет. Джош перевёл взгляд с мужчины на Тайлера, которого словно охватил озноб или приступ сердечной болезни: - Ээ... это Д-джош..- с дрожью в голосе выдавил он, по-прежнему с дичайшим страхом смотря на реакцию отца. Мужчина сразу же оторвался от созидания, подходя ближе и натянув приветливую улыбку, которая якобы должна была смягчить ранее проявленное недовольство. Он протянул руку Джошу, и они скрепили рукопожатие: - Очень приятно познакомиться, молодой человек. А как вас по фамилии? - его голос звучал очень звучно, бодро и бархатно. - Моё полное имя - Джошуа Уильям Дан. - Прекрасно звучит! - с добродушной улыбкой продолжал отец, - Вы можете звать меня Мистер Дженкинс. - Хорошо. - Тайлер, сын мой, что же ты стоишь как камень? Пригласи гостя на чай. - О, нет, нет! Не обязательно! Я уже собирался уходить... - заговорил Джош, выставив руки вперед. - Но, как же? Раз вы общаетесь с моим сыном, уделите и мне чуточку внимания! Вы ведь общаетесь, верно? - Д-да .... неуверенно ответил Джош, но поспешил сразу же улыбнуться. - Мы недавно познакомились... 2 дня назад. Он просто наш сосед. - тихонько проговорил наконец вышедший из ступора Тайлер. - Что ж, прошу, выпейте с нами чашку чая, ради всего Святого! - он театрально возвёл руки к небесам, продолжая сахарно улыбаться. Джош украдкой взглянул на потупившего взгляд Тайлера, и, поколебавшись, всё же кивнул. - Вот и замечательно! Пойдёмте. - и он повёл ребят в узкий дом цвета выцветшего бетона. Они зашли в дом с заднего входа, видимо не захотев его лишний раз обходить. Пройдя через подобие кладовки, где всё было в кромешной темноте, так что мистер Дженкинс все приговаривал смотреть под ноги, они попали сразу же в маленькую гостиную. В середине гостиной стоял диван и одно кресло; небольшие тумбочки и шкаф отнюдь не добавляли заполненности пространства, здесь явно чувствовалась пустота и незавершённость. В углу Джош сумел рассмотреть икону, висящую на стене. Весь дом был в однотонных темно-серых оттенках что придавало ему особенной темноты. Из гостиной они сразу же прошли в кухню - тоже маленькую, узкую и тёмную, но уже обклеенную синими обоями. - Мальчик мой, сделай нам чаю. - Мистер Дженкинс мягко похлопал по плечу Тайлера, который сразу же вздрогнул. Джош возможно не встречал ранее более неуютной атмосферы, чем в этом обители мрака. И этот напомаженно вежливый тон Дженкинса не внушал к нему расположения. Джош присел на стул, неловко пожимая плечами, словно он замёрз. Дженкинс уверенно развалился на своем месте, скрестя ноги и поглядывая на сына, как тот достаёт и раскладывает чашки. Тайлер, почувствовал пристальный взгляд отца и повернулся с чашкой в руке. - Ну, давай,давай! - довольно грозно проговорил отец, повернувшись к Джошу, и снова мгновенно натянув улыбку, - Ну-с, так откуда вы к нам прибыли? - Из Такомы. У папы небольшие финансовые проблемы, и мы продали наш дом. А этот нам уже принадлежал. - Интересно. Надо же, два пристанища, как удобно! Стало быть, вы ходите в местную школу? Вы ведь еще учитесь? - Да. Я иду в десятый класс. Мистер Дженкинс еще немного поспрашивал про бытовые условия жизни Джошуа (как он к нему обращался), иногда комментируя его ответы, ударяясь в рассуждения о веке нынешнем. Джош делал вид внимательного слушателя, на самом деле наблюдая за Тайлером. Он сидел на другом конце стола, напротив него, и они иногда ловили взгляды друг друга, словно имели схожее желание поскорее покинуть это место. Тайлер молчал, изредка кивая на какие-нибудь уточняющие вопросы отца. - Очень замечательно. Тайлер тоже хотел стать спортсменом, но... передумал. - Дженкинс внезапно умолк, подберев кулаком подбородок, и словно собираясь с мыслями. Затем, он чуть убавил громкость голоса и сказал, - И кстати, дорогой Джошуа, будучи человеком религии я не могу не задать вам вопрос.... - Да? - Джош еще больше напрягся, чувствуя некоторое замешательство и как будто бы угрозу. - Вы верите в Бога? - он проговорил это чётко, медленно, понизив голос, внимательно глядя в глаза собеседнику. Джош сглотнул. - Мои родители очень религиозные люди и.... - Я спрашиваю о вас. - внушительно перебил, выговаривая каждое слово, мистер Дженкинс. - Д-да. Я христианин. Услышав это, мужчина вернул свою прежнюю беззаботную приторную улыбку, словно то было секундное наваждение. Он скрепил руки перед собой, придвинувшись ближе. - Замечательно! А то в наше время молодёжь часто забывает о своём предназначении в мире, о том, КТО им дал это предназначение. Они забывают о нравственности, о долге перед Богом, о своих грехах в конце концов! - он вздохнул, - впрочем, их можно искупить.... - он задумчиво уткнулся в кружку, - да, искупить... При этих словах Тайлер, как будто находившейся в прострации, еще больше побелел. Джош по маленьким пазлам собирал примерные сведения, исходящие от собственных предчувствий, касательно отношений Тайлера и его отца. Он вспомнил слова друга о наказаниях, запретах и прочем, и видя, как напряжен и в каком ужасе сейчас находится Тайлер, Джош точно уяснил, что в этом доме творится что-то противопоставленное адекватности. И это начало разогревать в нём злобу и неприязнь. - Каждый ли должен искупать свои грехи? - непринуждённо спросил он мужчину. Раздражение дало ему слабую долю раскрепощения. Дженкинс мгновенно удивленно уставился на Джоша: - Каждый, кто не хочет сгореть в геенне огненной... - А если я не считаю долгом как-то искупать грехи и ... просто хочу жить в свое удовольствие? Естественно,- прибавил он для уточнения, - не забывая о Боге. Дженкинс удивился больше прежнего, нахмурившись. - Это не путь настоящего праведника, это достойно порицания. Мы должны быть выше своих желаний, особенно запретных.. - То есть ВЫ считаете себя праведником? И из Тайлера хотите его вырастить? - Джош совершенно не заметил как перешёл в мягкую стадию наступления, чувствуя как к нему подступает уже агрессия. Она была едва заметна через его внешне спокойный голос. Тайлер уставился на Джоша, и тот опять поймал его испуганный взгляд, будто просящий остановиться. Мистер Дженкинс постепенно терял самообладание: - Нет, я не праведник, ибо я грешен... - Значит вы достойны порицания? - Что? Нет! - Дженкинс не успевал парировать словами. - Так где же здесь логика? Если вы не праведник, и поддаётесь грехам, так почему же другие должны? - Я хочу, чтобы прежде всего Тайлер был хотя бы ближе к этой жизни, тем более если.... - Будет сидеть постоянно дома, не видеться и не разговаривать с людьми, как отшельник? Бояться каждого шороха и своих, даже мелких и незначительных ошибок?!! - А это, молодой человек, уже моё дело, как мне растить своего сына! - Дженкинс уже собрал кисть в кулак, медленно поднимаясь над столом и существенно повысив голос. - Отец! - неожиданно выкрикнул Тайлер, под удивленные взгляды мгновенно замолчавших спорщиков. Затем он спокойно, но громким звучным голосом продолжил, - не повышай на него голос. - он встал, начав собирать посуду, и досторонувшись до чашки отца, почувствовал, как тот резко, но незаметно стиснул его запястье, глядя в глаза. Спустя несколько секунд он отпустил руку. Джош это заметил. Дженкинс, как ни в чём не бывало, вернул прежнее дружелюбное выражение: - Разногласия - это естественно при живой беседе, так что не принимаете близко к сердцу. Я был рад с вами сегодня познакомиться. - он встал и протянул руку Джошу. Тот очень неохотно, но пожал её, обрадовавшись, что закончил наконец этот разговор и покинет это место. Дженкинс быстро проводил Джоша до двери, и пожелал всего хорошего, даже не дав проститься с Тайлером. Последнее, что видел Джош, перед тем как закрылась дверь, это улыбающегося отца и стоящего за ним бледной тенью Тайлера, который грустно улыбнулся и едва помахал рукой. И Джош помахал в ответ. ***** Уходя, он еще не раз оборачивался на дом, всё еще под впечатлением от этого странного знакомства. На душе остался тягостный след мрачной думы.