Предать Обет молчания

Дни стали тянуться невообразимо долго, нудно и тоскливо. Прошло уже 3 дня с их последней встречи, и Джоша постоянно охватывала тревога. Когда он выглядывал в окно на соседский дом, то там обычно господствовала полная тишина, лишь одинокий ветер колыхал безмолвные сосны. Но в один поздний вечер, Джош глядел на улицу, покрытую сумерками и дождливым смогом, и увидел в окнах напротив свет, горящий, словно слабый огонёк, и, некоторое шевеление в доме, даже на мгновение услышав крик. Джош вскочил, всматриваясь внимательнее, не показалось ли ему, но вскоре настала тишина, и огонёк потихоньку угасал. Еще один раз он увидел Тайлера днём, опять же через окно. Тот выносил какой-то пакет из дома, и, обернувшись, посмотрел в окно соседа. Дан был уверен, что Тайлер смотрел прямо на него, после чего, чуть ли не рывком, поспешно вернулся в дом. Джош не мог спокойно заниматься своими делами (кто-то вообще помнит про дом на дереве?), нормально спать и гнать гнетущие мысли прочь. Сначала он ждал, что Тайлер как обычно подойдёт к нему своим бесшумным шагом и улыбнётся, и они снова пойдут гулять и разговаривать до сухости во рту. Но сам Джош отчего то боялся пойти к нему, тем более, снова встретиться с мистером Дженкинсом. Он ему крайне не понравился, как и всё, что он говорил и как говорил. Эти пустые стены безмолвного уродливого дома, проповеди Дженкинса, то, как он смотрел на своего сына и стиснул ему руку, странный вечер и крик (?) - всё, никак не выходило из головы. Нет, здесь определенно существовали какие-то тайны. И Джош захотел узнать ВСЁ.        ***** Лаура Ли Макколум целыми днями пропадала на работе, приходя домой обычно около восьми вечера. Часто она приходила усталой и даже не садилась ужинать, потому что - объясняла она - уже отужинала с мистером Кроули (пожилым господином, за которым она ухаживала). И всё же даже будучи уставшей, она с улыбкой рассказывала о своих буднях сыну. - А как же ты проводишь время, дорогой? - расспрашивала она после Джоша. - Да ничего, нормально. -монотонно отвечал он, ковыряя собственноприготовленный ужин. Лаура по обыкновению спрашивала про домик на дереве, но подросток лишь кривил лицо и отмахивался рукой. Один раз Джош всё-таки решил сходить к Тайлеру, и долго стучался, но так никто и не открыл. Тогда, он решил действовать по своему. ***** Джош решил наконец- таки выбраться в город, найдя среди хлама старый велосипед. И прежде, он направился к церкви. Идея была - расспросить как можно больше людей об отце Тайлера. В конце концов, город маленький, и все что-то да знают друг о друге (наверно?). Утренняя служба была закончена, но Джош всё равно встретил у здания немало прихожан. Он решился спросить у черноволосой женщины в длинном синем платье: - Здравствуйте! Извините, могу я спросить? - Конечно, слушаю. - улыбнулась она. - Я просто недавно сюда переехал, многого не знаю. Вы давно посещаете эту церковь? - Всю свою жизнь, насколько я помню. - А вы хорошо знакомы с пастором Дженкинсом? - Знакома много лет. С тех пор как он здесь работает. - Ясно... А... Может быть вы знаете что-нибудь личное о нём, я имею в виду о его репутации или же семье... - Позвольте,а почему вам так это интересно? - она слегка нахмурила брови в непроизвольном удивлении. - Оу, просто он мой сосед. А я интересуюсь теми, с кем нахожусь в тесном контакте, понимаете.... - Почему же вы не спросите об этом лично у Мистера Дженкинса? Тут Джош растерялся. Его словарная находчивость практически истощила свои запасы. - Ну, он довольно скрытный и ... Мне бы хотелось узнать мнение окружающих. - Интересно.... - женщина задумалась, но через несколько секунд приняла прежнее добродушное выражение готовому к дискуссии человеку, - Вообще, он работает здесь уже около четырнадцати лет, насколько я помню. Он, вроде как, приехал с сюда с маленьким сыном из другого города. О причине переезда мало кто знает, по крайней мере я не знаю. В любом случае, это была неприятная для него тема. Но в целом, он очень приятный человек и хороший пастор. Отлично проводит свою работу, всегда приветлив. Правда, вот его сына никто толком не видел, наверно любит дома сидеть.Вот, это всё,что я могу сказать, насколько знаю. - Спасибо большое. - он собирался уйти, но женщина его окликнула. - Постойте! А вы не идёте на проповедь? - Сегодня не смогу, к сожалению. - он пожал плечами и с сожалением улыбнулся. Он опросил ещё нескольких людей, хотя бы косвенно знакомых с Дженкинсом. Не все из них были расположены к разговорам с незнакомым подростком, как та женщина, но всё же люди в основном проявляли простое дружелюбие. По поводу пастора они практически повторяли друг друга в неопровержимых фактах, он казался всем обыкновенным и приятным человеком. И никто не забывал упомянуть про его сына, которого изредка видели в прилавках магазинов, и считали, что он чем-то болен. Но кое-что новое Джош всё-таки узнал от одного мужчины, в забавной красной кепке, одетой на седую голову с редкими короткими волосами: - ... Да, я работал в то время в печатном издательстве, печатал газеты. Так вот помню попалась одна, как раз про Льюиса Дженкинса. Кажется, он раньше жил в Бремертоне, и на него хотели завести уголовное дело, по-моему, по поводу смерти его жены. Так вот его оправдали, и , кажется, избегая лишних слухов, он переехал сюда, и устроился вот, в церковь. Джош задумался. - Спасибо. - проговорил он минуту спустя, вежливо улыбаясь мистеру Коллинзу, который тем не менее продолжил разговор, уйдя в описание Абердина, и закончив приглашением в рекомендуемую им пекарню, в которой работает его приятель. Джош ещё раз поблагодарил мужчину, отправившись домой. **** После знакомства Джоша с отцом, когда дверь захлопнулась, в доме воцарилась зловещая тишина. Тайлер думал о том, что никогда не повышал голос на отца, и что ему за это будет он не знал. Но это априори не что-то хорошее. Мистер Дженкинс медленно повернулся к Тайлеру, буравя строгим, полным презрения взглядом, но внешне хладнокровным голосом: - Разве я не говорил тебе держаться подальше от твоих сверстников? Ты забыл, что внешний мир таит в себе много опасностей, зла и греха? Тайлер заставил себя перестать дрожать и бояться, как трусливый заяц (повторял себе он): - Но Джош хороший. - А откуда ты знаешь? - он подошёл ближе, и Тайлер почувствовал его дыхание, - Разве он стоит того, чтобы ты меня ослушался? А ты уже это делаешь! - затем, несколько помолчав, он более мягко продолжил, - Я желаю для тебя лишь блага, пойми. - он коснулся подбородка Тайлера, желая чуть поднять его взгляд на себя. Тот резко отодвинулся, решительно заявив: - А что есть благо, отец? Жизнь взаперти и бесконечные молитвы? - казалось, Тайлер никогда не разговаривал так с ним, будто в него вселилась необъяснимая сила, - Мне надоело это! Теперь я знаю, почему ты не разрешаешь мне ни с кем видеться - они покажут мне нормальную жизнь! Громкий шлепок пощёчины раздался в ту же секунду. Тайлер нагнулся, держась ладонью за окрашенную красным пятном щёку, и с ненавистью взглянув на отца. Мужчина только рассмеялся. Он провел смуглой широкой венозной рукой по шее Тайлера, чувствуя его частое дыхание, и затем опустившись до плеч, похлопал по ним. После он пошёл на кухню, достал из холодильника дешёвую бутылку виски и ушёл вглубь дома в свою комнату, оставив несдвинушуюся с места фигуру сына в коридоре. Тайлер предвкушал свою участь, ведь он разозлил отца, и тот, к тому же, обзавёлся бутылкой. Это будет абсолютный адский дуэт. Наступил вечер. Маленькую комнатку с кроватью,одним шкафом, и иконой в углу освещал слабый красноватый свет от лампочки. Тайлер листал в углу запрещённые ему для чтения комиксы, которые приобрел за деньги, отданные на еду. Он хранил их в месте, где находилось всё "запрещённое": музыкальные журналы со статьями о Green day, Linkin Park, Eminem и других музыкантах; кассеты с фильмами, которые ему иногда дарили в магазинах очень неравнодушные добрые люди, или у него хватало денег купить их самому (кассеты эти он включал и смотрел на телевизоре в комнате отца, в его отсутствие разумеется); старый рюкзак, с красивыми белыми ручками; острый складной нож, и тайник с некоторым количеством сохранённых денег. Тайлер хотел сберечь их, чтобы однажды сбежать и начать новую,другую жизнь. Раньше эта мысль казалась ему фантастичной и нереальной, но с появлением Джоша, он всё чаще задумывался об этой идее. Вдруг, Тайлер услышал в коридоре шум и своё имя, которое будто бы кто-то прорычал: - Тайлееер! Он моментально бросил комикс под кровать, достал нож, спрятав его в карман шорт, и в ужасе отпрянул обратно в угол, сделав глубокий успокоительный вздох. Вошёл Дженкинс. Он был в белой домашней изношенной майке, с торчащими клоками волосами на голове, бутылкой в руке и взглядом, полным гнева. - А ты всё на с-своём же месте. - развязным пьяным голосом говорил он, - Хахрх.. Мелкий ублюдок! Ну-ка вставай! Он бросил моментально разбившуюся бутылку в сторону и пошёл прямо на Тайлера. - Нет! Пожалуйста, простите меня! Я не буду больше ни с кем общаться! - он выставил руки в защитном жесте, и умоляюще затараторил. - Конечно не будешь! Но ты должен еще и искупить вину, мой мальчик. - он резко схватил Тайлера за руку. Тот, неожиданно для него самого, снова почувствовал прилив смелой энергии и ожившей ненависти. Он не сомневался, что эта сила в нём исходит от мыслей о Джоше: он помогает ему, напитывает ранее подавляемыми желаниями свободы. Подросток со всей силы отпихнул от себя отца, вырвал руку, и, выплёвывая слова, произнёс: - Нет! Я не буду! - Ч-что ты сказал? - удивлённо спросил Дженкинс. - Я сказал - я. не. буду. - он достал нож и выставил перед собой. Мужчина удивился и даже на мгновение застыл, затем рассмеялся (извергнув изо рта терпкий запах алкоголя), и снова схватил руку Тайлера: - Отдай сюда, хватит тебе в игрушки играться! В ходе небольшой борьбы, Дженкинс всё же выхватил нож, уронив его на пол, и потащил Тайлера в гостиную. Тот продолжал активно отбиваться, но Дженкинс ударил его по лицу, попав в глаз. Затем в живот, что мальчик согнулся от боли пополам, но всё еще продолжал стоять на ногах. Потом еще несколько ударов по лицу, вырвавшийся крик, и Дженкинс потащил Тайлера к иконе в гостиной. Он схватил сына за волосы, поставив его на колени перед большой иконой в золотой раме, которая выглядела самой дорогой и изысканной вещью в доме. - Ты будешь молиться всю ночь. А я буду смотреть.- сказав это, он сел в кресло напротив. В ответ молчание. - Ну! Я не слышу! - Господь, прошу Тебя... - начал практически шёпотом Тайлер. - Я НЕ СЛЫШУ! - закричал отец, угрожающе наклоняясь туловищем вперёд. - Войди в мое сердце, освяти меня, будь моим пастырем и руководи всей моей жизнью! - громко затараторил Тайлер, скрестя руки в молитвенном жесте. Это продолжалось около двух часов, после чего отец благополучно заснул, удовлетворённо захрапев в своём кресле, под повторяющиеся молитвы стоящего на коленях сына. Тайлер прекратил молитвы, услышав храп, посмотрел для уверенности в сторону отца, и только тогда с трудом поднялся и поплёлся в ванную. Он вытер лицо от успевшей засохнуть крови на пухлой губе и носу, и, посмотрев на багровый синяк под глазом, не стал с ним ничего делать. Он бы заморочился, если бы знал, что когда встретится с Джошем, тот будет задавать неудобные вопросы. Но этого не будет. Теперь. Либо потому что он попытается сохранить свою жизнь, и перестанет общаться с Джошем, либо потому что умрёт по собственному желанию. Он посмотрел на свои красные от долгого стояния колени, и всяческие шрамы на ногах, которые он прятал обычно за штанами, сейчас же находясь в шортах. Вокруг было много острых предметов, которыми можно было воспользоваться. Голос в голове шептал, разливаясь эхом : " Давай... Прекрати это..... Прекрати свои страдания! ". Тайлер схватился за голову, и приговаривая: "Нет!" сполз на холодный пол. Поджав к себе колени и обхватив их руками, он уткнулся в них головой и плакал. Ему жутко хотелось увидеть Джоша. Просидев так полночи и в конце концов придя к очередному выводу, что самоубийство - грех, Тайлер вышел из ванной. Он вернулся в гостиную, и улёгся на ковёр, чтобы отец не возражал более утром. Тайлер думал о том, что больше не увидит Джоша, но он бы очень хотел, если бы была гарантия, что отец не убьёт его.