А на войне, как на войне...

— ОТСТУПАЕМ-ОТСТУПАЕМ! — Вражеский командир бежал со всех ног, отдавая приказ об отступлении. «Как этот сукин сын смог положить добрую половину наших бойцов?! Это… Это невозможно. Это какой-то кошмар!» — Глубоко погрузившись в свои мысли, мужчина не замечает одиноко лежащий на дороге камень и спотыкается о него, падая наземь: — Блять… — При попытке встать и побежать дальше, спина командира напарывается на чью-то ногу. В затылок упёрлось раскалённое от частых выстрелов дуло автомата. — Думаешь это того стоит? Мы уже отступаем, к чему лишние жертвы? В ответ громогласная тишина. Командир ударил кулаком по земле и с явной усмешкой принялся кричать: — Ну, давай! Стреляй! Чего же ты тянешь?! Сломай ещё одну жизнь, солдат! Дочка без отца останется, да и шут с ней, да ведь?! — Марк, Илья, Нортон, Луис, Джон, Захар… — тихо и непринуждённо шептал итальянец. Глаза офицера округлились от понимания: «Ему не выжить» — У всех этих людей ведь тоже есть дети, родители, друзья, любовь… Но знаешь, что самое забавное? — Пеппино ещё сильнее прижал дуло автомата к затылку вражеского командира, заставив последнего скорчиться от жгучей боли. — Все эти люди мертвы. Ты получишь пулю в лоб за каждого… — И это того стоит? Мы — солдаты, лишь расходники в руках вышестоящих людей, решивших поиграть в войнушку. Око за око и мир ослепнет… — …Меня не колышет. — Выстрел. Выстрел. Выстрел. С каждым новым патроном, проходящим сквозь голову командира, Пеппино ощущал всё большее и большее удовлетворение. — Чёрт, патроны закончились… — Итальянец быстро перезаряжает автомат и ошалело оглядывается по сторонам: Десятки трупов, оставленных им же. Вдалеке виднеются убегающие враги. Он смог выжить. «Я смог выжить.» Осознание такого простого факта заставило Пеппино застыть на месте. Он уже попрощался с жизнью и полностью отдал её в лапы смерти, но та, будто издеваясь, решила её не забирать и просто уйти. «Нечестно.» Ноги подкосились. Руки задрожали. Дыхание участилось. Сердце бешено застучало. Сзади слышны восторженные крики. Усталость, как цунами навалилась на тело. Сил оставаться в сознании не было. Глаза закрываются…

***

— Merda, где я? — Я медленно открываю уставшие глаза и замираю в немом шоке. Передо мной стоит мама. Родная мама! А за ней старый двухэтажный домик, в котором я провёл детство. Больше не было запаха пороха, крови и перегнивающих тел. Здесь не было слышно криков умирающих товарищей и проклятий от наступающих врагов. Забытое чувство улыбки на лице полностью овладевает мной, и я подбегаю к матери, что есть силы обнимая её. Притянуть к себе и никогда не отпускать, что бы ни случилось… — Я дома, мама! — Слёзы радости бегут по лицу, а я даже и сдержать их не пытаюсь! Да и незачем… Мама, вон, тоже плачет, намертво вжимаясь в меня: — Пеппино, сыночек мой, кровиночка родная! Как я рада, что ты живым вернулся! — хрипым голоском начала старушка и посмотрела на меня таким добрым взглядом, что сразу на душе во сто крат теплее стало. — Переживала уж, что не увижу тебя больше, а ты вернулся! Жив, здоров, так ещё и герой! Ох, что сказал бы твой отец! Гордился бы, точно гордился… — Я — герой? И с чего это вдруг? Хе-хе-хе… — шутливо отозвался я, не до конца понимая, о чём говорит мама. — Орден на груди сам за себя говорит, дорогой! «Что?» — Я опускаю взгляд на грудь и действительно нахожу на ней отдающий золотым блеском значок, закреплённый булавкой на кармашке парадной формы. «Странно, откуда это у меня? И за что…» — Не без интереса, я открепляю медаль и всматриваюсь в неё: на золотом полотне виднелось лицо, перекошенное от ужаса, боли и гнева. Глаза остекленевшие, как у трупа. «Это лицо… Оно мне знакомо?» — Ещё как, сынок! Или ты так быстро забыл о каждом человеке, чью жизнь оборвал автоматной очередью? Как же звали друга этого бедолаги с медали… Андре, кажется? — О чём ты говоришь, мама? — Неверие и шок пропитывает с ног до головы. Рефлекторно отшатываясь назад, я запинаюсь о деревяшку странной формы и валюсь на землю. — Мама… — смотрю в ноги, а под ногами деревянный могильный крест. Матери нет, как и дома. Во рту привкус крови. Такой привычный свист пуль над головой и взрывы поодаль. Кроваво-красное небо и дым отовсюду. Чей-то предсмертный крик и запах гнили… Вдруг, зрачки становятся шире. Утерянное на миг спокойствие вновь селится в моём прогнившем чреве, ведь на меня снизошло озарение: Я не чувствую страх. Нет никакого страха. Все ужасы войны уже так привычны, что больше не пугают. Скорее, успокаивают… Глубоко вдыхая, я медленно ложусь на землю и смотрю прямо перед собой. Разве есть мне дом, роднее войны? Разве заменят мне деревянные стены старой халупы простора боевых полей? Я — моральный урод, который без дрожи в руках нажимает на курок, у которого убитые люди не вызывают отвращения. Я не достоин нормальной жизни, так пусть ужас войны окутает меня с ног до головы и затянет в себя по самую макушку. За мной кресты. Тысячи деревянных крестов, небрежно вколотых в землю. То, либо убитые мной враги, либо напрасно умершие товарищи, не заслуживающие столь ужасной участи. В отличии от меня, они выполняли приказ, а я наперерез ему полез стрелять по людям. «Тупой кусок дерьма, именно тебе место под землёй, а не им! ТЫ НЕ ДОСТОИН СЧАСТЛИВОГО КОНЦА! ТОЛЬКО НЕ ТАКАЯ БЕЗДУШНАЯ МРАЗЬ, КАК ТЫ.» Я знаю это. Я не спорю. Я готов был уйти вместе с ними, но судьба решила иначе. Что мне делать теперь? Тишина. Именно в тот момент, когда я нуждался в ответе, вечно пищащий на заднем плане голосок решил утихнуть. Нормально ли разговаривать с самим собой? Нормальный ли я? «Ты ненормальный!» И снова он, какая радость… Что же, пожалуй, мне тоже пора утихнуть. Я, глубоко дыша, медленно закрываю глаза, пытаясь не думать ни о чём. Земля тёплая. Чьи-то костлявые руки, повылезавшие из могил, обхватили моё тело. Я не сопротивляюсь. — Пеппино, ты должен был умереть с нами! — Мы станем посмертными героями! — Наши жизни были отданы не зря! — Иди к нам, Пеппино… Чуть ухмыляюсь, и лицо моё вновь мокнет от слёз: — Я иду, друзья, я иду! И снова глаза закрываются, надеюсь, что навсегда…

***

*штаб военного совета* — Вы уверены в кандидатуре именно этих двух рядовых? В универсальный отряд должны попасть лучшие из лучших, а эти салаги ещё и года не выслужили… — Басистым голосом начал один из членов военного совета, внимательно просмотрев предоставленные документы. Командир слегка щурится, осматривая каждую фигуру, сидящую за вытянутым прямоугольным столом. Сам он сидел в кресле, стоящем в центре комнаты, что, по идее должно было создавать сильное психологическое давление, но человеку, который дослужился до майора, и который является командиром целой роты, такое было не страшно: «Именно военный совет отвечает за регулировку новых проектов и разработок. Не удивительно, что эти свиньи сомневаются! Их головы полетят в первую очередь, если проект прогорит…» — Командир, прошу вас ответить на поставленный вопрос! У нас нет лишнего времени на каждую жалкую душонку, поторапливайтесь! С трудом скрыв гримасу отвращения, командир отвечает сквозь зубы: — Как скажете, господа! — После чего встаёт с кресла и принимается чеканить: — Первый рядовой — Пеппино Спагетти. За короткую службу показал прекрасные боевые навыки. В последней битве смог в одиночку обратить в бегство вражескую роту, превосходящую нашу по численности в несколько раз. Я могу отвечать за него лично. Он — идеальная кандидатура! — Хм, да, мы уже наслышаны о его подвиге… Действительно немыслимо. Мы принимаем эту кандидатуру, но что насчёт второго? Не уж то грязный эмигрант из Мексики может вступить в элитное подразделение? — Прошу прощения, но он не просто какой-нибудь «грязный эмигрант!» Его сердце по-настоящему горит доблестью, честью и преданностью до гроба. Когда Пеппино полез на рожон, он тут же прибежал ко мне и велел отозвать его с поля боя… — От промелькнувших воспоминаний, губы командира изогнулись в искренней улыбке, а глаза блеснули светом. — …Я ему отказал, после чего он бросился на меня и принялся избивать и угрожать пистолетом, требуя отозвать Пеппино. Члены военного совета тут же повскакивали с мест от возмущения и забухтели наперебой: — Неприемлемо! — Да как такое быть может?! — Как вы посмели предложить его кандидатуру?! Ну а командир в ответ лишь оскалился и громогласно расхохотался: — Глупцы! Как же вы не понимаете?! Раз он за друга готов разорвать командира собственной роты, то что он сделает с врагами, покусившимися на жизнь этого же друга?! Тишина. Военный совет задумался. «Самое время добить их!» — …Да Карлос просто разорвёт каждого, кто встанет на пути Пеппино! Их дуэт, именно то редкое чудо, которое мы так долго искали! Вы же не забыли цель проекта? Снова пауза. Оглядывая членов совета уверенным взглядом и ещё шире улыбаясь, командир медленно шепчет: — Находка того самого чуда. Чуда, которое я лицезрел собственными глазами… Молодой солдат, принявший факт своей смерти и отчаявшийся настолько, что смог единолично отбить атаку вражеской роты или рядовой, который готов даже избить командира, чтобы уберечь друга… Что это, если не чудо?! Именно поэтому, Пеппино и Карлос — те, кто станут решающими фигурами в этой войне, уверяю вас! — Командир, могли бы вы вести себя менее эксцентрично… — Члены совета, все, как один, спиной вжались в кресла, со страхом глядя на командира. Тот лишь сейчас заметил, что двумя руками вцепился в стол, чуть ли не переваливаясь через его край и бешено скалясь. Мужчина тут же отшатнулся, виновато почёсывая затылок: — Извините, не могу себя контролировать в последнее время! — Вам бы сделать с этим что-нибудь… Хотя, неважно, сейчас о другом! Мы готовы принять в универсальные солдаты Пеппино и Карлоса, только ответственность за их действия будет полностью лежать на вас, так как вы назначаетесь капитаном спец-отдела! — Так точно! Я вас не подведу! — Надеемся…

***

В полевом госпитале довольно тихо, хоть все койки и заняты после внезапного нападения на роту. Раненные либо тихо спали, либо медленно умирали от страшных ран. Доктора делали всё возможное, чтобы подольше сохранить жизнь бедолагам, к которым леди удача повернулась пятой точкой, но, по сути, это лишь продлевало их страдания… Так считал лично Карлос, сидевший в углу палатки, аккурат возле койки Пеппино. Итальянца нашли без сознания на поле боя и приволокли сюда в первую очередь. Герой всё же! Теперь к нему особое отношение, что даже радовало, отчасти. Ну а сам Мексиканец очнулся совсем недавно, после чего его сразу же попросили с койки, чтобы не занимать такие драгоценные места. Карлос спорить не стал и принялся ждать момента, пока его лучший друг наконец очнётся… — Чёртов итальяшка… Вот пусть только попробует прийти в себя, я ему такую бучу устрою! — шептал себе под нос Карлос, яростно вращая кубик-рубик: — Блять, не понимаю я эту игру! Как можно собрать все цвета?! Собрал одну сторону — будь добр собрать ещё пять! Карлос вскакивает на ноги, с ненавистью смотря на головоломку: — И ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ РАДИ ЭТОГО РАЗРУШИТЬ УЖЕ ПОСТРОЕННУЮ ОДНОСТОРОННЮЮ ИДИЛЛИЮ! ПОШЁЛ К ЧЁРТУ, КУБ-МОЗГОЕБАТЕЛЬ! — Бедный кубик с силой впечатывается в землю, разлетаясь на кусочки по всему госпиталю. — Аргх, giullare, чего так орёшь?.. — севшим голосом бурчит итальянец, с трудом принимая положение сидя, держась при этом за голову и морщась. — И так башка раскалывается, а тут ещё и ты… — АХ, ВОТ ОНО КАК, ДА?! Хреново тебе?! А какого было мне, когда ты попёрся на поле боя наперерез пулям?! ОБ ЭТОМ ТЫ НЕ ДУМАЛ?! Если ты не думаешь обо мне, то почему я должен думать о тебе?! — Низкорослый мужчина упёр руки в бока, с укором смотря на товарища. — Карлос, пойми, я полез на рожон не ради своих убеждений или геройства, отнюдь нет! Просто я не думал, что смогу выжить. — Пеппино мёртвым взглядом всматривался в руку, будто не до конца осознавая своё состояние. Перестав пялиться на конечность, итальянец, не поворачивая головы, смотрит Карлосу прямо в глаза: — Именно в последние минуты жизни человек становится тем, кем он на самом деле является, и я стал безжалостным убийцей. Я увидел свой настоящий облик. Хоть я хотел защитить тебя и уцелевших сослуживцев, ради этого мне пришлось убить больше сотни людей. Людей, у которых возможно есть семья, дом, близкие, друзья, увлечения и личные проблемы. Даже за самой мелкой душой стоит великая история борьбы с самим собой и внешним миром… Карлос осторожно присел на койку возле товарища, внимательно вслушиваясь в его слова. Пеппино, в свою очередь, продолжал изливать душу: — А я — моральный урод, оборвавший эти истории на полуслове, и разрушивший истории ещё живых людей, для которых имена убитых не просто пустой звук. Это не было бы проблемой, оборвись моя нить в том бою, но она не оборвалась. Эх… — Пеппино медленно опустил босые ноги на холодный земляной пол, понуро склоняя голову и облокачиваясь руками на колени. — Я не знаю, что мне делать теперь. — Дамс, тяжёлый случай, но если посмотреть на ситуацию под другим углом? — Карлос приобнял Пеппино и свободной рукой прочертил в воздухе воображаемое поле боя. — Не будь на поле боя такого безрассудного тебя, что бы стало с ротой? Да мы бы сдохли все! Без шансов! И наши враги, у которых есть свои мечты, друзья, увлечения и ещё что-то там, продолжили бы наступление, обрывая уже истории НАШИХ товарищей. Ты понимаешь, к чему я веду? Итальянец, не отрывая взгляда от пола, тихо ответил: — Да, я понимаю, просто… Это… — Ужасно? Отвратительно? Непростительно? Сколько слов не подбери, всё заменяется одним: «война». — Перебил своего друга Карлос, закуривая сигарету. — Это может звучать ужасно, но с этим остаётся только смириться. Война навсегда остаётся войной, и враг навсегда остаётся врагом, не иначе. — Парень выдыхает едкий дым вверх, с вымученной улыбкой на губах. — Так-то оно так, но от такой горькой правды хочется застрелиться. — Мой тебе совет: старайся много не думать, а то так от любого чиха застрелиться потянет, пха-ха-ха-ха! — Хех, учту на будущее, giullare! Внезапно, издали начал доноситься столь знакомый стук берцев о землю. Карлос и Пеппино синхронно повернули головы вправо, после чего их тут же встретила статная фигура командира, выруливающая из-за поворота: — Ох, вот вы где! Весь госпиталь оббегал и наконец нашёл, так ещё и двоих сразу! Ха-ха-ха! Ну, как себя чувствуете?! — Старик был на удивление бодр и приветлив, словно его только что повысили в звании до маршала. Однако, это не помешало Карлосу скорчить рожу презрения и недовольно отвернуться от командира: — Хуже некуда, perra… — Вроде… Нормально? — Пеппино с непониманием смотрел то на Карлоса, то на командира. «Между ними что-то произошло, пока я был в отключке?» — Пеппино уже хотел было задать этот вопрос вслух, но командир не дал ему этого сделать, положив крепкую руку на плечо итальянца: — Пеппино, ты же понимаешь, ЧТО ты сделал?! Ты спас роту! Ты спас всех нас! Ты же… Ты герой! — Да, наверное… — Да какой «наверное…» Ты самый что ни на есть герой! Ха-ха-ха! «Герой, герой, герой…» — Бесперебойно вращалось в голове Пеппино, заставляя его сжаться и задышать ещё сильнее. Карлос вскочил с койки и злостно уставился на командира. Хотя, учитывая разницу в росте, выглядело это больше комично, чем угрожающе: — Если вы пришли сюда только за тем, чтобы поздравить Пеппино, то вы уже прекрасно справились! Можете идти! Улыбка дрогнула на лице старика, но лишь на миг: — Ох, Карлос-Карлос, в том-то и дело, что пришёл я не только из-за Пеппино. — Пхах, так и знал! Меня повязать пришёл? И сколько мне лет дали за ТУ выходку? Или у вас в стране за такое сразу стреляют?! — Вы оба переводитесь в спец-отряд универсальных солдат. Отправление через три часа, вещи можете не брать, всё выдадут на месте… — Уже привычным тоном отчеканил командир и, повернувшись к Карлосу, добавил: — …А о твоей выходке никому не известно. Я позаботился об этом. Карлос раскрыл рот в удивлении. Сигарета тут же выпала изо рта парня: — Блять… — Карлос хотел было поднять окурок, но ботинок командира в ту же секунду опустился на сигарету. Статный силуэт возвысился над парнем. Былая приветливость и бодрость старика стёрлись в пыль в одно мгновение. Лёгкая улыбка сошла с лица мексиканца, стоило командиру медленно обхватить его плечо: — …Но если ещё раз выкинешь что-то подобное, то с рук тебе это точно не сойдёт, уверяю. — П-понял вас, командир-сэр, да! Командир, как по волшебству, вновь сделался приветливым и бодрым: — Вот и славно! Как уже и говорил, чтобы через 3 часа были готовы и стояли у моей штаб-квартиры! Старик поспешно удалился, оставив Пеппино и Карлоса одних. Итальянец, с нескрываемым интересом в глазах, развернулся к товарищу: — Что между вами произошло, пока я был в отключке? — Хах, ничего такого, чуть повздорили из-за одного итальянца… — Хм, интересно… Пеппино снова уставился в пол, а Карлос закурил уже которую сигарету за сегодня. Ещё долго они просидели в полной тишине, думая каждый о своём. «Враг навсегда остаётся врагом, мать вашу…»